Ты - моя дочь.

Лейв явился на зов так быстро, словно ждал за дверью. Приветствовал царицу коротким поклоном, быстрым взглядом обвёл чертог, и, убедившись, что посторонних нет, шагнул ближе дозволенного приличиями. Слегка сжал плечи демона, требовательно взглянул на неё сверху вниз, почти не разжимая губ, спросил: - Почему об открытии Радужного моста я узнаю последним? Контромния, искусно скрывая досаду от такого фамильярного обращения с собой, томно вздохнула, слегка запрокинула голову, потянулась губами к губам. Осознание того, что жизнь аса целиком принадлежит сейчас ей и может благодаря капризу оборваться в любой момент, заставило тело затрепетать в предвкушении. Демон соблазнительно улыбнулась, прошептала: - Потому что тебя это не касается. Недовольно повела плечами, выскальзывая из чужих рук. - Что за женщину поймал патруль? Откуда она взялась, ты же уверял меня, что мимо тебя и мышь не проскочит! Лейв сделал попытку взъерошить непослушные кудряшки, которых больше не было, в последний момент передумал, досадливо посмотрел на собственные пальцы и опустил руку. - В момент открытия Биврёста пробуждаются несколько тайных троп между мирами, запечатанных в остальное время. Хёймдалль мог управлять их открытием, мы – нет. Потому и важно знать, когда открывается мост. - Почему не был выставлен караул? – Контромния занервничала: если ас говорил правду, а её чувства убежали её в этом, кто знает, сколько ещё желающих могло проникнуть в Асгард за последние дни? - Да, моя царица, - усмехнулся Лейв. – Заодно снабдить проходы дверьми и табличками с надписями, что куда ведёт. Чтобы знали все, от стариков до малых детей. Контромния прикусила губу и поморщилась. Конечно, Лейв прав, тайные тропы – не оружейная, чтобы выставлять перед ними охрану, но, где сегодня незаметно прошёл один, завтра пройдёт тысяча. - Делай, как знаешь, - вздохнула демон. Она не знала, как поступить в подобной ситуации, очень хотелось отложить решение до встречи с отцом и спросить у него – но Контромния одёрнула себя. Ты уже взрослая, этот мир твой, и ответственность за него лежит на тебе. Негоже правительнице бегать по каждому поводу к родителям. – Но учти, за следующий подобный промах ответишь головой. Лейв молча кивнул, прижав кулак к сердцу. Несколько минут стояла напряжённая тишина: демон вслушивалась в скупые реплики из Обсерватории, транслируемые её заушным передатчиком. Звучали, в основном, голоса целительниц, встревоженные, насторожённые, собранные – а ей хотелось услышать другой голос, мужской, голос её отца. Вместо этого одна из женщин начала докладывать по портативной связи госпоже Эйр о состоянии пострадавшего. Контромния, не сведущая в медицине, не могла представить, что такой длинный перечень повреждений может быть присущ живому асу, и судорожно сжимала кулаки, вонзая когти в ладони, гадая, кто же этот несчастный: папа или дядя Тор. И, лишь когда из динамика раздалось безапелляционное «я иду с вами», демон позволила себе вздох облегчения. Папа жив. Отключив ненужный более передатчик, царица обратила взор на подданного, и, словно не было этой затянувшейся паузы, спросила: - Так что говорит чужеземка? Как она попала в Асгард? - Ничего не говорит, - с готовностью отозвался Лейв. – И слава богам. Стоит ей открыть рот, как мои ребята теряют голову. Контромния вопросительно вздёрнула бровь, поддела: - А ты? Мужчина повёл плечами. - Увидев меня, она сказала: «Локи, я так тосковала по тебе. Почему ты меня оставил?» - и мне захотелось просить у неё прощения. Она явно ведьма. - И ты оставил её там одну? – внутри завозилось нехорошее предчувствие, и демон попыталась скрыть тревогу за язвительностью. – Не удивлюсь, если она уже восседает на золотом троне, а твои славные воины присягают ей на верность. Идём, желаю лицезреть это. Девушка резко развернулась на каблуках, скупым жестом заставила двери распахнуться настежь и стремительно вышла, а уже через мгновение за спиной зазвучали шаги Лейва, как обычно, с лёгкостью подстраиваясь под её собственные. - С ней Сиф, - произнёс ас. – Она не подвластна любым женским речам. Контромния коротко кивнула и ещё прибавила шаг. Пойманная чужестранка опасна: тем, что проникла незаконно и тем, что, как утверждает Лейв, обладает чарами. Но более всего тем, что знает папу. Кто она ему? Любовница? Враг или союзник? Царица была уверена, что примет решение, едва увидит незнакомку. *** Дориан проснулась от стука собственного сердца, которое хотело выскочить из груди, резко села, распахивая глаза, сделала несколько глубоких вдохов. Демона снедала тревога, словно сейчас, в этот самый миг, решается судьба её самой, её семьи и её мира, а она не может на это повлиять, будучи запертой здесь. Хотелось вскочить на ноги, разбить стеклянную стену, бежать – только куда и зачем? Суккуб обвела взглядом чертог целителей и поняла, что смута творится не только в её душе, но и в окружающем пространстве. Поднялась, подошла вплотную к стеклу. Асиньи в форменных платьях сновали взад-вперёд, перебрасываясь короткими фразами, готовили приборы, инструменты, оборудование, словно снаружи шёл бой, и они собирались принимать сотни раненых солдат. Дориан постучала по стеклу, и одна из проходивших мимо барышень с готовностью остановилась, обернулась, сделала книксен. - Как себя чувствуете, Ваше высочество? Что-нибудь нужно? Демон мотнула головой. - Только знать, что у вас происходит. - Царевич Тор тяжело ранен, госпожа Эйр не знает, сможет ли его спасти. Если это всё, позвольте мне работать. Дориан рассеянно кивнула и прижалась пылающим лбом к холодному стеклу. Отчего-то от вести про ранение Тора нехорошо затянуло внизу живота, суккуб прижала к нему ладони, и воспоминание, острое, как нож, мелькнуло перед глазами. Вот она в рэйской шахте так же прижимает ладони к животу, силясь остановить то, что разрывает её изнутри… Ритуальный кинжал, который она молча отдаёт Локи в том маленьком мирке в День всех богов… Удаляющийся после разговора с отцом Тор, из-под чьих доспехов течёт кровь… Тор отдал ей свою божественную сущность, и тем самым помог выносить и родить дитя. У демона долг жизни перед ним, и пришло время этот долг вернуть. Ну, конечно. Вот что тревожило её сейчас. Время, которого у Тора нет. Дориан истово забарабанила кулаками по стеклу, привлекая к себе внимание, крикнула: - Эй! Юная целительница подбежала к ней, начала проговаривать церемонное приветствие, но демон перебила: - Сообщите госпоже Эйр, немедленно, пусть просит о времени для царевича у царицы Контромнии. Слово в слово! - Да, госпожа, - кивнула девушка и умчалась исполнять поручение. Дориан проводила её взглядом, прислонилась спиной к стеклу и глубоко вздохнула. Силы разом оставили её, ноги подогнулись, и суккуб медленно сползла вниз по стене. Теперь только от Контромнии зависит, выживет ли Тор, а её девочка – умница, она справится. Она успеет. Интуиция подсказывала демону, что решение принято верное, но безотчётная тревога по-прежнему заполошно билась в уголке сознания. Дориан не знала, что её слова заставят дочь поторопиться с определением дальнейшей участи чужестранки, прибывшей в Асгард, а та, в свою очередь, повлияет на судьбу демона. Она отдавала долг жизни. *** Локи проследовал за целителями в святая святых Эйр, скользнул к стене, бесшумный, незаметный, дождался, пока подчинённые богини расставят и активируют приборы жизнеобеспечения, приготовят весь необходимый инструмент и удалятся, оставляя целительницу наедине с пациентом. Эйр щёлкнула пальцами, добавляя света, склонилась над бессознательным телом, внимательно осмотрела рану. Распрямилась, бросила через плечо: - Мне нужно его стабилизировать. - Я не чиню тебе препятствий, - отозвался холодный голос из-за спины, богиня закатила глаза, но оборачиваться не стала: - Магией. Которой у меня нет. Она пережала кровоточащий сосуд, осторожно отделила один металлический лепесток снаряда от плоти, зарастила крошечный рубец. Обрывок ткани поместила в клеточный репродуктор, активировала на выращивание нового органа. Ответ Локи заставил её руку дрогнуть. - Сочувствую. Почему не озаботилась артефактами? Эйр сжала зубы и сосредоточилась на работе. Отделила ещё пол лепестка, лазером заварила разрыв, процедила: - Потому что никто не знает, что я потеряла дар… - И не узнает, если ты не станешь кричать об этом на каждом углу, - парировал мужчина, перехватывая у богини держатель и отсекая освобождённый лепесток, чтобы он вновь не вонзился в плоть. Эйр кивнула. - Локи, я предполагаю, что воскрешение из мёртвых далось тебе нелегко. И твоя магия дремлет где-то глубоко внутри. Но, Хель тебя забери, пора тебе встряхнуться и пробудить хоть какой-то отголосок прежней силы, чтобы помочь брату! Ты нужен ему! - Для моего брата я уже сделал всё, что мог, - сухо отозвался ас. Эйр потянулась за дополнительным кристаллом, регулирующим сердечный ритм, её пальцы пробежали по нескольким экземплярам, выбирая мощность, сомкнулись на нужном, и… - У меня больше нет магии, совсем, - поведал Локи таким тоном, словно речь шла об обыденных вещах. Богиня уронила кристалл, тот брызнул по полу тучей мельчайших осколков. Ас удивлённо вздёрнул бровь и вложил в руку женщины другой. - Тогда пошёл вон, - выплюнула она и склонилась над раной, высвобождая следующий лепесток снаряда, понимая, что уже проиграла. Останься она одна или с десятком помощников, времени на исцеление всё равно не хватит: ткани растут несколько часов, а у Тора есть пара десятков минут. Слишком обширны повреждения, слишком велика зона некроза, вызванная чем-то более холодным, нежели магия ледяных великанов. И богиня слишком горда, чтобы позволить кому-либо видеть момент её поражения. Первым желанием Локи было: развернуться и уйти. Если бы лежащее на столе полумёртвое тело принадлежало не Тору, он бы так и поступил. Дал бы своенравной богине несколько минут одуматься и приползти с повинной со взглядом побитой собаки, чтобы милостиво даровать ей прощение. Но сейчас ему требовалось встряхнуть её, вернуть Эйр уверенность в собственных силах. И он остался. - Если Тор умрёт, ты будешь терзаться угрызениями совести до конца жизни, - заметил он. Богиня одарила в ответ презрительной усмешкой: - Полагаю, не слишком долго. Несколько дней, быть может? - Я не Скульд, откуда мне знать? Локи ответил равнодушно, но за внешним спокойствием Эйр уловила в голосе возлюбленного нотки тревоги. За брата? Или за неё? Не позволив себе отвлекаться на праздные домыслы, она сделала послабляющий надрез и пошевелила снаряд. Она уже могла извлечь его, но риск кровотечения останавливал целительницу. Осторожно вращая снаряд в ране, она накладывала зажимы на один сосуд за другим, иссекала мёртвую плоть. Локи, отодвигая держателями ткани, подавая инструменты, на которые указывала богиня, тем временем развлекал её беседой: - Чтобы оставить для Тора время, потребуется один из Камней Бесконечности, любое использование которого привлечёт к Асгарду нежелательное внимание, мы не можем так рисковать. Обычные стандартизированные артефакты лишь отчасти замедлят процесс, но… Стук в дверь прервал его на полуслове, и впорхнувшая юная дева в форменном платье затараторила от входа: - Госпожа Эйр, госпожа Дориан велела передать, что её величество может помочь с временем для царевича Тора, буквально, слово в слово, «пусть просит о времени для царевича у царицы Контромнии», я не знаю, что это значит, но вы, должно быть… Эйр вопросительно взглянула на Локи, тот прервал тираду девы щелчком пальцев. - Ступай, найди Рагнара, немедленно, скажи, у тебя к царице дело государственной важности. Пусть скажет ей три слова: время для Тора. Девица скоро присела в книксене и выпорхнула за двери, а уже через мгновение перестук её каблучков затих вдали. Локи торжествующе улыбнулся: - Теперь успеем. *** Контромния возненавидела незнакомку с первого взгляда. Виной тому были взвинченные ожиданием нервы царицы, или традиционно неодобрительный взгляд Сиф, с которым она кивнула вошедшим, прикладывая кулак к сердцу, или золотой плащ эйнхерия, наброшенный на плечи чужестранки, по которому змеились две роскошных огненно-рыжих косы. - Это ещё что? – фыркнула демон, указывая на плащ, и стоящая спиной незнакомка нарочито испуганно вздрогнула, а её показное смущение ещё более уронило её в глазах царицы. - Чтобы стыд прикрыть, Ваше величество, - шепнул, склонившись, Лейв, но по мечтательному взгляду аса Контромния поняла, что опасается он отнюдь не оскорбить царский взор, а, скорее, самому не потерять голову. Память услужливо подсказала, как несколько дней назад Лейв тщательно игнорировал её собственные прелести, и недостойная царицы ревность к незнакомке зашевелилась в сердце демона. А когда Контромния взглянула на её лицо, это чувство лишь окрепло. Никогда прежде Контромния Рэя не видела столь убийственно красивой женщины.