Ты - моя дочь.

Мысли роились в голове стаей назойливых мух, бились друг об друга и о свод черепа, а он, мастер красноречия, не мог выдавить из себя ни одной фразы, чтобы ответить дочери. Контромния выбрала наихудшие из возможных обстоятельств, чтобы просить его о помощи, да и выбранный ею тон не способствовал разговору. Но другого шанса у него не будет. Дора, наверняка, сказала бы сейчас, что ему следует переступить через себя, забыть о дочерней жестокости и начать всё с чистого листа. К счастью, Доры здесь не было. Забыть о вчерашнем избиении не позволяли ни пульсирующая головная боль, ни покрывавшие всё тело свежие шрамы, ни почти детская обида, всколыхнувшаяся где-то глубоко внутри: «За что?». А вот переступить через себя он мог, стараниями отца удалось довести этот навык почти до совершенства. И Локи переступил. Долго пристально рассматривал нахохлившуюся дочь, сжатую, как пружина, отчего даже воздух вокруг неё переливался от потоков излучаемой магии, затем очень осторожно проговорил: - Совершенное оружие – это то, что не даёт сбоя, и всегда разит точно в цель. Контромния промолчала. Локи расценил это как добрый знак и продолжил: - Я научу тебя контролировать твою силу только при одном условии. Ты… - Я не буду беспрекословно тебе подчиняться! – взвилась дочь, подлетела вплотную, сжимая кулаки, и прошипела в лицо рассерженной кошкой. – Я не стану… Локи примирительно поднял руки и кивнул. - Не станешь. Я не хочу, чтобы ты беспрекословно меня слушалась. Я хочу, чтобы ты спорила со мной, отстаивала свою точку зрения, подвергала сомнению мои слова и поступки. – Контромния в недоумении замерла, и Локи позволил себе лёгкую улыбку, очень искреннюю, сыграть которую перед интуитивно чувствующим ложь ребёнком было вдвойне тяжело. – Я требую только одного: чтобы ты меня СЛЫШАЛА. А я хочу слышать тебя. Давай попробуем. Вопреки собственным словам он отвернулся к пустой стене и замолчал. Контромния подождала немного, борясь с собственными эмоциями, наконец, плечи её слегка расслабились, и она нарочито спокойно спросила: - Что я должна делать? - Встань передо мной. Дочь приблизилась, встала напротив. Вздёрнула подбородок и ухитрилась взглянуть на Локи сверху вниз, несмотря на разницу в росте. - Спиной ко мне. Она нетерпеливо качнулась с пятки на носок, сложила руки на груди в защитном жесте. Локи выжидательно вздёрнул бровь. Контромния фыркнула, но возражать не стала. Резко повернулась на каблуках лицом к стене. - Сотвори зеркало. Оно возникло мгновенно – широкое ростовое зеркало в резной деревянной раме, изображавшей затаившихся среди листьев и цветов маленьких крылатых демонов. Поверхность стекла мерцала, словно припудренная алмазной пылью, а сама рама висела в воздухе в дюйме от стены. В отражении был виден почти весь чертог, но ни Локи, ни Контромнии там не было. - Плохо, - резюмировал Локи. – Давай снова. Магическое творение с грохотом упало на пол и разлетелось на тысячи осколков. Контромния не шелохнулась, Локи же с трудом подавил в себе желание пригнуться. Иллюзия была качественной, вполне материальной, стекло хрустнуло под сапогом, прежде чем исчезнуть. - Ты берёшь огнемёт, чтобы зажечь свечу, - сказал Локи. – Так не годится. Сотвори обычное зеркало и удерживай его. Это фоновая задача. Через мгновение зеркало появилось вновь. На этот раз без рамы, оно просто висело на стене, и добросовестно отражало стоящих друг за другом девушку и мужчину. Контромния вздёрнула бровь и адресовала вопросительный взгляд отражению отца. Локи попытался ответить одобрительной улыбкой, но от шрама на щеке, хоть и почти незаметного, рот перекосило. Локи болезненно поморщился: хоть он и готов был это отрицать, видеть изъяны в собственном безупречном лице было отвратительно, а знать, что их видят и окружающие – ещё более мерзко. Контромния, видимо, приняла его гримасу на свой счёт, поскольку стекло покрылось рябью и опасно задрожало. И тут Локи совершил ошибку. Он не просто сказал: - Держи его! Он сжал плечи дочери, как порой делал это с Дорой. Но если для демона такой жест олицетворял поддержку, у юной царицы он вызвал яростное отрицание. Контромния напряглась, зеркало взорвалось изнутри, острые осколки тучей полетели ей в лицо. А потом время остановилось. Локи обнаружил, что прижимает дочь лицом к своей груди, что его руки, которыми он прикрыл голову дочери, усеяны мерцающими осколками, и что он не дышит. Спустя вечность Контромния подняла голову, внимательно посмотрела в лицо отца и проговорила: - А ведь я это помню. Так уже было. Мелкие куски стекла с шелестом вернулись обратно и слились в зеркальную поверхность. Когда Локи поморщился от собственной кривой улыбки, Контромнии вдруг отчаянно захотелось, чтобы зеркало брызнуло ему прямо в лицо. Девушке подумалось: а что он станет делать? Заслонится руками, как обычный человек, или так и будет стоять изваянием, это упрямое безупречное совершенство, по какой-то причине именующее себя её отцом? Она не собиралась проверять, только почему-то потеряла контроль, стоило Локи прикоснуться к ней. С удивлением обнаружила, что он сжимает её в объятиях, и ей это приятно. Контромния с трудом удержалась, чтобы не обнять в ответ этого чужого, но на мгновение ставшего ей таким близким, человека. Ей вспомнилось, как Локи держал её на руках в день её появления на свет, и как заслонил собой от светящегося снаряда – когда-то давно, в позапрошлой жизни. И слова против воли сорвались с губ: - Так уже было. - Давай постараемся сделать, чтобы ТАК, - он голосом выделил последнее слово, - больше не было. Ты хотела разбить зеркало? Контромния задумалась. Пожала плечами. - И да, и нет. Не знаю. - С магией так нельзя. Ты должна чётко представлять себе результат, иначе он будет непредсказуем. Когда ты сама не знаешь, чего хочешь, что ты можешь создать? - Я полагала, ты станешь учить меня разрушению. - Я буду учить тебя созиданию, разрушение ты прекрасно, - Локи на доли мгновения запнулся, и от юного демона это не ускользнуло, - освоишь сама. Так ты хотела разбить зеркало? Контромния усмехнулась. Он хотел сказать: «освоила». Всё, что она умеет делать в совершенстве – это разрушать. - В какой-то момент – да. - Что ты чувствовала? – продолжал допытываться Локи. – Страх? Ненависть? Желание? Девушка поджала губы, упрямо покачала головой. Всё не то. - Любопытство. Мне захотелось посмотреть, как в тебя полетят осколки. Она ожидала, что Локи оскорбится. Вернётся к своей вежливой холодности, или выдаст своё недовольство если не жестом, то взглядом. А он просиял, словно вещи приятнее не слышал, как минимум, год. - Значит, конечный результат всё же был. И ты основывалась не на эмоциях, это тоже хорошо. Плохо, что ты слишком импульсивна. У нас есть час, чтобы это исправить. - А что потом? Рагнарёк? Локи ответил не сразу. Долго смотрел куда-то за плечо дочери, наконец, проговорил: - А потом мы с твоей матерью уезжаем в Ванахейм. - Так не в изгнание же, - пожала плечами Контромния. – На свадьбу. - Следовательно, у меня будет повод напиться, как сапожнику. А у тебя будет повод отправить несколько эйнхериев, чтобы выдворить меня обратно в Асгард. И, когда ты прибудешь за мной, под чужой личиной, я покажу тебе ближайшую тропу, а ты успеешь поохотиться и поддержать силы нашего горячо любимого Тора, чтобы из-за пиршественного стола его не вынесли сразу в ладью. Контромния прищурилась и вздёрнула подбородок. - Опять пытаешься мной манипулировать? Локи отступил на шаг и изобразил вежливый поклон. - Если вам, ваше величество, более не угоден мой брат, скажите прямо, но я… - Сейчас манипулируешь, - уточнила царица. - Ничего подобного! Я всего лишь облачаю в слова мысли вашего величества. – Локи подавил усталый вздох и начал загибать пальцы. – Тебе нужно охотиться, чтобы оттачивать свои навыки. Тору нужна твоя помощь, чтобы выжить. Ты не можешь охотиться в Асгарде, не нарушая клятву Хранителя. Ты не можешь заявиться в Ванахейм как царица и начать истреблять чужих подданных направо и налево. Ты должна иметь возможность попадать в Ванахейм каждый день. - И для этого ты покажешь мне тайную тропу. - Которую нужно открыть с той стороны, и без тебя мне этого не сделать. - Поэтому я должна прибыть в Ванахейм в образе эйнхерия… - Нет. – Локи приблизился, склонился к дочери и сжал её плечи, поймал насторожённый взгляд. – Ты должна стать эйнхерием. И у нас меньше часа, чтобы ты научилась. До чертогов целителей Дориан добралась, проклиная всё на свете. При каждом шаге на больную ногу искры сыпались из глаз, но спину демон держала прямо и старалась не хромать. Остановившись у самых дверей, чтобы перевести дыхание и собраться с силами, демон услышала за спиной снисходительный вопрос верховной целительницы: - Что, новые туфли жмут? - Почти, - процедила сквозь зубы Дориан. - Ну, идём, покажешь. Основные залы были полны увечных людей. Обезображенные ожогами лица, отсутствие глаз или ушей, руки без пальцев, ноги без ступней, хлопочущие среди них юныне девы в форменных платьях – для одурманенной болью Дориан это слилось в один непрекращающийся кошмар. Она и помыслить не могла, что взрывы в городе привели к такому числу жертв. Эйр пронеслась через них с такой скоростью, словно за ней гналась сама Хель, суккуб старалась поспевать, как могла. Наконец, они остались наедине в комнатушке, больше напоминающей кладовую. Дориан, не дожидаясь приглашения, рухнула на топчан, вытянула перед собой больную ногу, задрала подол платья. Осторожно, дрожащими пальцами, сняла повязку. Рана выглядела ужасно. Она начала зарастать и чудовищно зудела, края вывернулись наружу и распухли, а в центре… Демон отвела взгляд. Эйр, напротив, не проявила ни малейшей заинтересованности. Сдавила края раны пальцами, исторгнув из груди демона болезненное шипение, плеснула чем-то на поверхность, отчего зуд из отвратительного перерос в нестерпимый, и сообщила: - У твоего мужа хорошие зубы. - Я передам, - криво усмехнулась демон. – Ты можешь помочь? Эйр отвернулась и принялась перебирать какие-то склянки на полке. Демон уцепилась взглядом за её волосы, последние недели богиня перевязывала их шёлковым шарфом, подарком Дориан, а теперь вместо него была вплетена лента. Почему-то демону это показалось важным. - Где твой любимый шарф? - Интересуешься посторонними вещами, значит, не умираешь, - констатировала богиня. – Служанки, растяпы, куда-то задевали. Найдётся. – И резко переменила тему: - Целительные камни не помогут. Регенератор занят, сама видела. Зельями тебя пичкать больше не могу. Значит, терпи, скоро само пройдёт. Дориан задохнулась от возмущения: - Терпи? Да я ходить не могу! Эйр пожала плечами. - Могу предложить тебе костыль. Или трость. - Мне сегодня нужно быть на свадьбе, - напомнила Дориан. Эйр склонилась к ней, схватила рукой за подбородок, и с полыхающим ненавистью взглядом прошипела прямо в лицо: - Так постарайся, чтобы никто там не влез к тебе под юбку! Резко оттолкнула демона от себя и указала на дверь. Дориан покорно сползла с топчана, изобразила книксен и медленно побрела обратно. Через дюжину шагов она поняла, что ненавидящий взгляд Эйр был направлен не на неё. Богиня злилась, что ничем не может помочь. Когда Дориан сумела-таки добраться до своего чертога, единственным её желанием было упасть в постель и проспать до вечера следующего дня. Но кровать уже была занята – ворохом платьев, одно из которых демону предстояло надеть на ванахеймскую церемонию, а по комнатам порхала, весело щебеча, стайка юных служанок. - Из вас останется одна, - подавив зевок и желание прогнать всех вон, объявила царица. – Та, кто подберёт мне наилучший наряд. Асиньи так рьяно взялись за дело, словно Дориан пообещала победительнице взять её с собой на свадьбу. Перед глазами стоящей у зеркала демона замелькали ткани и драгоценности, в уши полилась река комплиментов. Платья должны были подчеркнуть цвет глаз, волос, тон кожи, изгиб шеи, силуэт плеч, красоту груди, не говоря уже о браслетах для тончайших запястий, колец для изящных пальцев, и прочего. И вдруг – неожиданно – перед суккубом появилось платье из изумрудного шёлка. Скромный вырез, простой покрой, из декора – только шнуровка на талии и рукавах, никакого шитья и камней. Уставший от придворного блеска взгляд демона блеснул интересом. Темноволосая служанка приложила платье к госпоже, уверенно кивнула: - Этот цвет подходит к глазам вашего супруга. Вы будете идеально дополнять друг друга. - Серьги? – вздёрнула бровь Дориан. - Можно крупные, - предложила служанка. – Но не слишком дорогие. И вы можете надеть кольцо, госпожа, но только одно. Негоже гостю выглядеть наряднее хозяина. - Ты остаёшься, - кивнула Дориан. Стайка оказавшихся неугодными юных асиний с шепотками сожаления и поклонами медленно удалилась. Едва демон осталась с новой служанкой наедине, она пожалела о собственных словах. Девица была расторопна, исполнительна, неглупа, красива, даже слишком, в совершенстве знала своё дело, не болтала по пустякам – а у Дориан возникло к ней непреодолимое отвращение. Да и лицо асиньи казалось царице смутно знакомым, словно мелькнувшим в кошмарном сне. Списав свои предубеждения на усталость, демон дала себе зарок избавиться от неприятной девицы при первом её промахе, и постаралась расслабиться. Ей даже удалось вздремнуть, прямо в кресле, пока прислуга занималась её волосами, и увидеть сон, короткий, но яркий. Во сне демон, наряженная к свадьбе, направлялась в чертог мужа. Приближаясь, она слышала за дверью разговор Локи и дочери, но, открыв дверь, обнаружила, что чертог пуст. Она вошла внутрь, там оказалось неожиданно темно. Дориан осторожно ступала вперёд, услышала лёгкие шаги за спиной, обернулась на звук.Сильные руки схватили её за шею, голову резко повернули в сторону - и от острой боли в шее демон проснулась. - Простите, госпожа, я такая неловкая, - безо всякого сожаления проговорила её новая служанка. Дориан уже собиралась жестом прогнать неуклюжую и наглую девицу прочь, но взглянула на себя в зеркало, и передумала. Отражение было восхитительным. От с искусной небрежностью заплетённой объёмной косы до сияющего счастьем взгляда и лёгкого румянца на щеках - всё блистало безупречностью. Исчезли следы бессонных ночей, усталости, тревоги, плохого самочувствия, осталась женщина, которой следовало восхищаться. Служанка постаралась, но признавать это вслух было ни к чему. Да и со шнуровкой на спине и рукавах Дориан вряд ли справится сама. - Одеваться, - приказала демон. Прислуга не могла не заметить рану на ноге госпожи, но не повела даже бровью. Осторожно натянула чулок поверх наспех наложенной повязки, подала туфельки на низком каблуке, расправила подол платья. Отошла на шаг и, низко опустив голову, сделала книксен. - Госпожа позволит мне остаться? Дориан ещё раз посмотрела на себя в зеркале, обвела взглядом подобострастную позу потупившейся асиньи, и не нашла причин отказать. - Оставайся, - разрешила она. В конце концов, ничто не помешает ей прогнать прислугу и позже. Днём в коридорах дворца оказалось на редкость многолюдно, Дориан постоянно приходилось следить за тем, чтобы не хромать, отчего идти приходилось медленнее и мучительнее. К тому времени, как она добралась до чертога мужа, колени дрожали от усталости, а зубы были стиснуты до боли. Дверь была приоткрыта и Дориан, не стучась, скользнула внутрь и замерла у порога. Её глазам предстала удивительная картина: очь стояла, вперив неподвижный взгляд в зеркало, которого здесь не было ещё утром, а над её головой парила в воздухе её собственная туфля. Локи расхаживал по комнате, застёгивая последние пряжки на камзоле, и забрасывал дочь вопросами. - Хорошо держишься в седле? Когда последний раз летала? Какова площадь северных пустошей? Контромния отвечала быстро, не задумываясь. - Лучше, чем кажется. Неделю назад. Не помню. - Когда ты в первый раз поцеловала мужчину?- Локи бросил на жену быстрый взгляд, а дочь её не заметила, поглощённая своим занятием. - В двенадцать лет. - Тебе понравилось? Дориан помнила этот поцелуй, пробудивший в Контромнии демона. Ей понравился процесс, но не последствия. Дочь, видимо, задумалась о том же, её взгляд на мгновение затуманился. А затем туфля с грохотом рухнула на пол, не преминув ударить владелицу по голове. Контромния ругнулась и, потирая ушибленное место, потянулась за своей обувью. Наклоняясь, она опустилась вниз, и Дориан поняла, что всё это время дочь стояла на одной ноге, уподобляясь цапле с тех самых северных пустошей, чьих размеров она не помнила. Здрав юбку выше, чем подобало царице, Контромния раздражённо сунула ногу в туфлю, и только тут увидела мать. Девушка помрачнела, сухо поклонилась отцу, приложив кулак к груди, и, развернувшись на каблуках, проследовала к двери. - Мы не закончили! - напомнил ей вслед Локи. - Закончили, - отрезала дочь, сильнее расправляя плечи. - Вам пора на церемонию, продолжим завтра, когда вернётесь. Мама, - Дориан достался вежливый кивок, она ответила книксеном, с трудом удержавшись, чтобы не поморщиться от боли в ноге. - Ваше величество, - сказала она, Локи лишь церемонно поклонился. - Доброй дороги вам обоим. Когда дочь удалилась на достаточное расстояние, Дориан отлепилась от стены и, сильно прихрамывая, прошла в чертог. - Пытаетесь найти общий язык? - спросила она у мужа. - И как удачно? - Как видишь. - Локи обвёл её оценивающим взглядом, в котором явственно светилось неудовольствие. - Почему ты не готова? Дориан опешила. Тщательно выверенный образ казался ей совершенным, от причёски до традиционного кинжала на поясе. - Тебе не нравится платье? Локи поморщился. - Платье, как раз, подходящее, мне не нравишься ты. Что с ногой? Дориан вздохнула. Подняла поол до колен и продемонстрировала свежую повязку на голени. - Что сказала Эйр? - вздёрнул бровь муж. - Что у тебя хорошие зубы, - вздохнула демон. Локи фыркнул, потом нахмурился. Потом сказал то, что Дориан меньше всего ожидала услышать: - Какого... - Мог бы просто извиниться! - Могла бы просто не лезть! Их взгляды схлестнулись, как клинки, полные гнева и ярости. А в следующий момент Локи приблизился и, склонив голову, осторожно коснулся губ жены своими. - Никогда больше так не делай, - нежно прошептал он. - Ты тоже, - ответила суккуб. Извинения были принесены и приняты. Муж опустился на колени, осторожно пощупал мышцы выше и ниже повязки, и вдруг с силой надавил пальцем на рану. Дориан взвыла. Локи удовлетворённо хмыкнул, извлёк откуда-то из одежды пузырёк с зельем и протянул жене: - Выпей. Стащил у Эйр при случае. Демон с сомнением повертела в пальцах склянку. Локи вздёрнул бровь: - Дора, сегодня ты нужна мне для дела, и я не собираюсь тебя травить. План такой... Теперь демон уже могла величественно ступать, опираясь на руку Локи, но о том, чтобы танцевать на пиру, и речи быть не могло. Равно как и о поездке верхом. Дориан запоздало поняла это, когда увидела, что перед воротами дворца их поджидают конюхи с двумя осёдланными лошадьми. Одной из них была Бланш, любимица мужа и его творение, другим - вороной жеребец из новых приобретений Контромнии. Дориан замедлила шаг, Локи правильно понял её остановку. - У госпожи неподходящее платье, - заявил он, обведя жеребца недовольным взглядом. - Она поедет со мной. Старший из конюхов вежливо поклонился и повёл Бланш за поводья прочь. Для Локи предназначался другой конь. Демон спиной ощутила негодование мужа: весь дворец знал о его предпочтении этой своенравной белой лошади, и увести кобылу из-под носа хозяина... Но Локи промолчал, считая себя не в праве распоряжаться сейчас, и Дориан выступила сама: - Оставьте нам Бланш. Конюх ещё раз поклонился, но приближаться не стал. - По всем признакам, Ваше Величество, кобыла в тягости, она не выдержит двоих всадников. Локи выступил на полшага вперёд, поравнявшись с женой, и нехорошо прищурился. Слова падали из его уст каплями яда: - Ты ведь Ульрих, я правильно помню? Конюх взглянул на советника так, словно он только что появился из воздуха. - Верно, господин. - И ты давно в этой должности? Это был не вопрос, напоминание. Ульриху оставалось только согласиться. - Да, господин. Сколько раз жеребцы покрывали эту кобылу? Сколько раз она была в тягости? И сколько у неё жеребят? Конюх с каждым вопросом мрачнел всё сильнее. - Шесть раз,господин. Всякий раз, господин. Ни одного. - Скажешь, почему? Дориан уже знала ответ. Конюх молчал. - Сколько раз её приходилось вытаскивать из чертогов смерти? - продолжил допрос Локи. - Шесть раз, господин, - выдохнул конюх и отпустил поводья. - Значит, чем раньше она избавится от своего приплода, тем всем нам будет проще. У Дориан всё похолодело внутри. Сейчас Локи напомнил ей Одина, который когда-то эти же слова говорил о ней.