Выбор рыжих женщин

      — Стой! — призывно закричал женский голос.       Вытянутый мужской силуэт, куда-то направлявшийся, тут же остановился. Несмотря на то, что слова были обращены к загадочной фигуре, он не спешил оборачиваться. Однако этого и не требовалось: красивая женская фигура в ночи сама направилась к нему. Как только она подошла к мужчине достаточно близко, то тут же схватила его за руку, будто бы боялась, что он мог исчезнуть в любую минуту.       На это ему оставалось лишь усмехнуться. Вот только смеяться нечему, особенно девушке. Ведь перед ней стоял Гин Ичимару — человек, к которому она была неравнодушна.       А перед ним — Рангику Матсумото. У неё холодный и злой взгляд, от привычной расслабленности не осталось и следа.       — Гин, тебе не кажется, что в это время предназначено спать? Что ты здесь делаешь?       — Как грубо. То же самое стоит спросить и тебя, — невозмутимо ответил капитан третьего отряда Готея.       От возмущения она сильнее сжала запястье мужчины, от чего его пальцы слегка дернулись.       — Действительно. Что же я здесь делаю? Почему я тебя схватила? Может, потому что узнала о твоей лживой личине? Ты думал, правда никогда не раскроется? Ты в курсе, как мне было больно, когда узнала об этом?! –девушка не сдерживала своих эмоций. Её гневный взгляд серебряных глаз прожигал пепельноволосую макушку Ичимару, — Одумайся!       — Что? Лживая личина?       — Хватит притворяться! Ты собираешься предать Готей! Я всё знаю!       Лицо Ичимару непроизвольно вытянулось, а брови слегка изогнулись дугой. Его удивление несколько ввело врасплох, но Рангику старалась уверенно стоять на своем. Обвинять в нечто подобном капитана, который ещё и не принадлежал твоему отряду, было величайшей дерзостью. Никто из её знакомых или незнакомых даже не помыслил бы о подобном. Но ведь она как-то смогла, хотя и отрицала до последнего. И даже если получилось признать этот неприятный сердцу факт, на уровне инстинктов всё равно пыталась отрицать. И где-то внутри, когда девушка высказалась, почувствовала дикую неловкость.       Эмоции на лице Ичимару были не читаемы. Это было слишком неожиданно. Никто не мог знать о его старой договоренности с Айзеном и Тоусеном. Это только их связь и ничья более. Как Матсумото это поняла? В голове выросла целая гора вопросов, и на долю секунды бровь слегка дернулась, а пальцы сжались в кулаки.       Она заметила эти жесты, и Гин невольно сглотнул. Крайне неприятная ситуация. Он не мог продолжать её обманывать и дальше — в нынешней ситуации это было бы невозможно. Не те обстоятельства, не тот человек.       Матсумото видела, что он не реагирует на сказанные обвинения и от этого на девичьем сердце стало очень неспокойно. Значит, все её предположения были правдой, что нисколько не радовало.       — Тебе нечего на это сказать? Прекрасно, тем лучше.       Он продолжал молчать. Между ними возникла пустота из тишины, которая и пугала, и настораживала. В то время, когда парень старался придумать выход из данной ситуации, девушка никак не могла всё пустить на самотек.       — Почему ты молчишь?!       — И что же мне сказать? То, что я действительно предатель? — он развернулся к ней, взгляд его был холоден, словно лед, — И что с того? Ты успокоилась?       Рангику замерла на месте, будто на ней применили технику связывания. На секунду ей даже показалось, что её собственные руки и ноги ей не принадлежат. Впервые человек, который был ей небезразличен, смотрел так враждебно. От этого внутренности переворачивались, а дыхание замирало.       Лис внутри него радостно зааплодировал, и капитан третьего отряда не мог к нему не присоединиться. Они оба ожидали такую реакцию. Очень рискованное решение, поскольку это окончательно оттолкнет Рангику. Она будет ненавидеть его и, возможно, однажды захочет убить. Но это, так или иначе, настигнет его в будущем. Неважно, раньше или позже, он причинил бы ей этот удар.       Он не подумал, что однажды пожалеет об этом, цель ведь оправдывает средства. Но, вопреки всему вышеперечисленному, ко всему увиденному Гин готов не был.       От его слов в любимых глазах напротив стояли слезы.       — Почему? Зачем тебе это?       — Боюсь, ты не поймешь, — он тихо хмыкнул и в ту же секунду вырвал руку из уже некрепкой хватки девушки.       Он собирался уйти. Плохо, конечно, что она узнала. Хотя, может, это и к лучшему? Несмотря на разбитое сердце, её утешат другие, а потом они же обеспечат ей безопасность. Этой рыжей красавице нечего делать рядом с ним, потому что путь, который он себе проложил, лежит через кровь, боль и ложь.       Тихий звук шагов вырвал Рангику из оцепенения. Слезы обезобразили её лицо. Не было стали во взгляде, только беспомощность. Ей не шло выглядеть вот так. Но об этом ей никто не скажет, по крайней мере, в данный момент. И ненужно было этого. Голова давно не соображала, лишь одни инстинкты заставляли что-то делать. Пальцы сжались в кулаки, а тело направилось следом за постепенно удаляющейся фигурой. Только луна была свидетельницей этой безрадостной сцены.       — Почему ты думаешь, что я не пойму? Ты даже не попытался!       Женская рука старалась ухватиться за чужое запястье, но всё было тщетно.       — Почему ты уходишь? Объясни уже по-человечески, хватит убегать!       Под мольбами он, наконец, остановился. Она удивленно замерла, ожидая услышать его слова, но единственное, что ей удается от него получить, это смех. Душераздирающий, неприятный, холодный. В нем не было и намека на то, что Ичимару весело. Хотя он хотел показать обратное.       Объяснить? Она это серьезно?       Зубы заскрипели от негодования, но это не должно испортить уже сложившийся образ.       — Уходи.       Он не развернулся к ней, не попробовал оправдаться, а сказал лишь это? Она дала ему шанс объясниться, и так он его потратил? Почему?       Может, Рангику ослышалась?       — Ты не поняла, что я сказал? Уходи.       Он, наконец-то, обернулся к ней. Его лицо ничего не выражало, лишь пара прикрытых глаз и хитрая улыбка. Оно, словно, подражало маске лиса.       — С помощью этой информации ты можешь легко заложить меня своему капитану, а он — главнокомандующему. Или намереваешься шантажировать? Хотя, неважно. В любом случае я могу убить тебя. Ты не подумала об этом? Советую поразмышлять, да поскорее. Неизвестно, как долго я могу притворяться добреньким.       Ногти больно впились в сжатые ладони, образуя небольшие ранки, а в серебряных омутах бушевал огонь. Каждая его лживая улыбка с этим прищуром изрядно действовали ей на нервы. Если подумать, он говорил разумные вещи, но девушка слишком хорошо его знала. Он что-то скрывал и, несмотря на все ранее сказанные слова, не мог ничего с ней сделать. Рангику не могла этого обещать, просто чувствовала.       — Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила, — Ты думаешь, я не знаю, что могу быть мертва от твоей руки? Я не боюсь, если это сделаешь ты. Просто скажи мне, насколько тебе наплевать на меня? Зачем ты пошел этим путем? Что тебе в этом показалось заманчивым?       «Ты!» — прокричал бы во всё горло капитан третьего отряда, однако не время. Ещё не время. Вместо этого он продолжал играть свою жестокую роль.       — Разве не очевидно? Ни-ка-ко-го. И пошел я этим путем, чтоб с интересом скоротать время, ничего особенного.       Он не оставил ей времени хоть как-то среагировать, начав медленно, но верно приближаться. Вскоре их разделяло такое незначительное расстояние, от которого Рангику на мгновение прошиб холодный пот. Она почувствовала подвох  и начала медленно пятилась назад, старалась увеличить расстояние, но сильная мужская хватка вмиг пресекла какие-либо действия.       — Надо же, теперь ты хочешь сбежать? Боюсь, с таким успехом тебе не выйдет поймать меня, — вновь эта хитрая улыбка, после которой последовала боль и тягучая пустота.