Выбор рыжих женщин

      Забвение постепенно стало растворяться, вместе с этим неприятные ощущения начали брать свое. Шея у затылка неприятно гудела, напоминая, каким образом её отключили ночью. Этот факт приходил к ней весьма смутно, через отрывки мыслей, которые красочно обрисовались в сновидении, а после и через телесные ощущения, прорывавшиеся сквозь сонную пелену. Туман окончательно рассеялся перед глазами, и Рангику невольно пришла в сознание.       Пожалуй, первым воспоминанием рыжеволосой девушки после пробуждения был крик. До боли знакомый. Достаточно свирепый, чтобы закопать кого-нибудь живьем.       — МАТСУМОТО!       Капитан Хицугая?       Она резко открыла глаза и поднялась. Шея резко заболела, и она начала растирать ноющее место.       — Это уже ни в какие ворота! Хватит притворяться глухой и немой! — негодовал он.       — Простите, капитан! Я скоро, — запричитала Рангику, голос выдавал сонную полуленивость.       Судя по громкости голоса капитана десятого отряда Готея, он находился буквально за стенкой бумажной дверцы её комнаты, в очень отвратительном расположении духа. Не так уж и удивительно, если знать причину. Сроки сдачи отсчетов поджимали, а они опять всё запустили хуже некуда. Не самое удачное время, чтобы шутить. Так можно и по шапке получить.       Пока лихорадочные мысли заполняли её голову, она успела переодеться в форму шинигами. Стоило только привести в порядок непослушные волнистые волосы, как громогласно донеслось с той стороны двери:       — Матсумото, — произнес юноша буквально по буквам, — я считаю до трех. Если ты не выйдешь за это время, то будешь сурово наказана. РАЗ!       Она в дикой спешке расчесывала волосы.       — ДВА!       «Подождите немножко, капитан! Мои волосы вам не шутка!» — как на зло, один колтун так не желал распутываться!       — ТРИ! — крикнул покрасневший от злости Хицугая. Если бы юноша был перед ней, то её б пробрало на смех — контраст цвета лица и волос был впечатляющим!       Но Рангику было не до смеха. Опять ей придется лишиться обеденного перерыва на две недели и сидеть с этими отсчетами днем и ночью, пока обида этого боевого юноши окончательно не пройдет. Это несправедливо! В ближайшее время стоит забыть не только об отдыхе, но и о сне. Ей оставалось лишь устало фыркнуть и продолжать сражаться с собственными волосами. Однако страдать пришлось недолго — непослушные пряди наконец поддались.       Наскоро умывшись, она довольно посмотрела в своё отражение в воде и с улыбкой вышла, чтобы поприветствовать своего капитана. А он в свою очередь уже устал кричать, потому выжигал взглядом на двери дыру.       — Добрый день, капитан! Почему вы такой злой? С таким лицом нельзя начинать работать. Пошли-пошли! — не дав вставить и слова, Матсумото повела Хицугайю до отряда. Она продолжала улыбаться, подобно лучику солнца, а он ворчать что-то под нос, ни на минуту не перестав хмуриться.       Благодаря столь экстремальному пробуждению, она не ушла в глубокие мысли, касающиеся прошедшей ночи. Лишь потом, за отсчетами, она вспомнила про весьма интересные вещи. Она, переодетая в одежду для сна, уложенная в постель, одеяло аккуратно заправлено. Слишком вежливо для будущих врагов, но так похоже для близких друг другу людей.       — Даже в такие моменты ты необычайно заботлив, — тихо пробормотала Рангику, когда закатное солнце заполнило своим светом тихий кабинет капитана десятого отряда.       — Добрый день, капитан Хицугайя… Извините, я, похоже, не вовремя.       Приятный слуху баритон заставил достаточно уставших, чтобы не убить кого-нибудь огромными стопками бумаг, всё же оторвать свой взгляд от текста. Они с трудом разглядели непринужденно улыбающееся лицо, обрамлявшее слегка завивающиеся каштановые волосы. Глаза сквозь стекла очков мило поблескивали на свету. Озлобленность Матсумото и Хитсугайи вмиг обратилась в умиротворение, ведь перед ними был Соуске Айзен.       Эта личность имела поразительную способность рассеивать внутренние переживания и волнения, взамен одаривая спокойствием и собранностью. Он был любим и почитаем всеми, никто не мог не замолвить о нем доброе словечко при друзьях и знакомых. Аура добряка и заботливая улыбка. Воистину нежен, словно бутон весеннего цветка.       — Добрый, капитан, — такому лицу, как у Айзена-тайчо, хотелось только улыбнуться, — да так, ничего особенного. Вы что-то хотели?       В ответ мужчина лишь несколько виновато посмотрел на своего коллегу и смущенно добавил:       — Нашему отряду очень нужна помощь с документацией. Я спрашивал других капитанов, но они и их подчиненные очень загружены. Если лейтенант Матсумото свободна, то смогу ли я одолжить её у вас на некоторое время?       Услышав это, девушка слегка вздрогнула. Выражение её лица стало напряженным, ведь с недавнего времени её мысли занимали столько людей, во главе которых, несомненно, стояло знакомое улыбающееся лицо. Её сознание нередко уходило в прошлое, когда они были совсем детьми. Когда Рангику была совсем одна, без памяти о себе и, возможно, близких, но Гин сжалился и приютил у себя. Девушка с улыбкой на лице вспоминала, когда на замену её забытому дню рождения парень придумал новое. Как собирали хурму и сушили её на зиму. Как смеялись и бегали. Но потом он ушел и стал шинигами.       И сейчас он снова уходит. И на этот раз, Рангику не знала, куда.       — За последние дни Матсумото совсем от рук отбилась, в облаках витает. И если вы её заберете, то это нисколько не скажется на моей работе, — не замечая состояния подчиненной, только просматривая очередной бланк, ответил капитан Хитсугайя.       — Что ж, тогда разрешу откланяться. Идемте, Матсумото-сан.       Она с трудом уловила смысл всех ранее услышанных слов, но, всё же, поднялась с дивана и пошла за капитаном пятого отряда. Так стыдно. Раньше она витала в облаках, предвкушая вечернюю попойку с другими лейтенантами, или просто засматривалась в окно, радуясь приятной погоде за окном. Даже если раньше она и думала об Ичимару Гине, то это, как правило, милое времяпровождение двух приятелей. Девушка действительно в последнее время размякла, только сакэ могло на время склеить её разбитую душу.       — Вы так печальны, Матсумото-сан. Что-то случилось? — вкрадчиво спросил Айзен, обернувшись к девушке.       Она слегка вздрогнула от внезапных слов капитана. Она немного устало перевела взгляд на него и ответила немного хмуро, но тихо, чтоб никто из посторонних не мог услышать их.       — Айзен-тайчо, вы прекрасно знаете, почему я в таком состоянии.       Он тихо хмыкнул. Хотел, чтобы это выглядело более мрачно, но вышла лишь еле уловимый смешок.       — Действительно. Вам действительно не позавидуешь.       — Не напоминайте, — устало вздохнула девушка.       В мирной и слегка напряженной тишине они прошли мимо ворот, ведущие в десятый отряд и вошли в лабиринт, состоящий из неисчислимого количества бараков. По пути им попадались веселые офицеры, которых мир пока не наделил слишком высокими полномочиями, и они могли резвиться какое-то время. Они восхищенно глядели на капитана пятого отряда и взирали с неприкрытым интересом на пышногрудую красавицу. Девушка же не замечала никого, кроме утонченного мужчины рядом. А он, в свою очередь, смотрел на мир с дружелюбием и нежностью.       Вскоре заковыристые тропы и серые стены лабиринта закончились. Перед ними был проход в пятый отряд Готея. Офицеры, почтительно смотрящие на Айзена-тайчо и лейтенанта Матсумото; Момо Хинамори сияла от счастья, встречая своего капитана; солнце, которое не должно было светить так ярко, буквально ослепило девушку. Всё это окружило Рангику белым светом, и она впервые за долгое время искренне улыбнулась. Все трое немного разговорились и принялись работать.