Выбор рыжих женщин

      После этого разговора девушка решилась раз и навсегда переубедить Гина от своих идей. Она желала, чтобы он остановился, одумался, остался рядом. Просто чтоб всё было как раньше. Рангику достаточно насмотрелась на эту одинокую фигуру, постоянно стремящуюся в недосягаемость. Мужчина уходил от неё, и сердце от этого сжималось. Зачем он так делает? Потому что считает себя одиноким, а рыжая девчонка, с которой ему довелось провести детство, для него на самом деле ничего не значит? От этих мыслей трясло. Но она не хотела отпускать своё прошлое. Хотя бы так могла остаться со своим возлюбленным ещё какое-то время.       Однако все попытки заговорить с хитрым капитаном медленно, но верно сходили на нет. Не то, чтобы девушка очень быстро потеряла веру в свою силу, просто Ичимару был тем самым мужчиной, которому получалось ловко ускользать в те моменты, когда это требуется. Наверняка он осознавал намерения Матсумото, поэтому уходил из её поля зрения. Зачем ещё больше разочаровывать старую подругу? Она и так настрадалась. А смотреть на её грустное лицо ему не хотелось. «Так будет только лучше», — старался убедить себя Ичимару и продолжил заниматься своими делами.       И, вскоре, ситуация слегка затихла.       Пока в один день не умер Соуске Айзен.       Неожиданно Сообщество душ настигло две напасти: нападение рёко и смерть капитана пятого отряда. Но последняя новость окончательно всколыхнула Готей — неизвестный совершил преступление и спокойно гулял на свободе. Следствия, подозреваемые, путаница и хаос. Все эти события были похожи на сон. Страшный и пугающий.       Никто не понимал, было сложно принять данную ситуацию. Для лейтенанта Хинамори она была патовой. Вначале она решила напасть на Гина, предположив, что убийство её капитана было организовано им. А после и на Хитсугайю, когда прочитала письмо Айзена.       Рангику же старалась ориентироваться в изменившихся условиях, хотя, признаться, это было невыносимо. Многие, на самом деле, старались что-то делать, но не всегда их выводы были адекватными и верными с точки зрения долга. Например, Хинамори. Она хотела убить двух капитанов ради мужчины, который её утешал и был рядом. Несмотря на обязанности лейтенанта, которые она нарушила ради желания отомстить, её собственный кодекс чести был незапятнан. Она пошла на этот шаг согласно велению своего сердца. Она была готова и на собственную смерть. И на то, что может окончательно разорвать связь с другом детства.       Это безумие. Сама мысль о подобном заставляет нервно вздыхать обеспокоенную девушку. Она ведь тоже не знает, чему верить. Здравый рассудок не в состоянии работать при такой неоднозначной ситуации. Но и ей тоже следовало выбрать сторону. И если Гин действительно был участником убийства, то ей необходимо следовать долгу шинигами и предотвратить действия предателя. Она решила идти за своим капитаном, однако что-то внутри нервно дергалось, как будто бы её собственный голос, который не желал бросать на произвол судьбы друга, который помог ей выжить в Руконе. Маленькая и эгоистичная натура рыжеволосой не желала расставаться с ним. Хотя бы понять и идти по его следам.       Но возможно ли это в данной ситуации?       Конечно нет! Она шинигами! Она не может поддаться чувствам, нет, не сейчас. Но так хотелось увидеться с ним.       Она прикусила губу и пошла дальше, за Хитсугайя-тайчо.       На путь, проложенный долгом шинигами, но абсолютно противоречащий внутренним установкам.       Пару минут или даже больше потребовалось девушке понять, что смута, в которой погряз Готей, действительно выросла до глобальных масштабов. Помещение зала, где собирался Совет сорока шести, погряз во мраке; тела замерли в разнообразных позах, на полу, на столах, на ступеньках, а на стенах знамя свершившегося убийства. Помещение зала, где собирался столах кровь и внутренности, слишком высохшие; запах смешался со стоялым воздухом и пылью. Вид не столь сильно пугал (потому что за столько лет и не такое увидишь), как сама разруха, ситуация, в которой оказалось само Сообщество Душ. Матсумото хотела бы прикрыть рот рукой, вот только нет смысла пугаться. Всё свершилось. И всё стало тут же очевидно. Сердце вновь замерло от нахлынувших мыслей. Лисья маска замаячила в сознании, но она всё ещё отрицала, не желая верить.       «Неужели нечто подобное можно было совершить в одиночку?»       К этому очень быстро пришел её капитан. А после и она, когда хаос слегка утрясся в голове. Не мог Гин, пусть даже и в теории, совершить все эти зверства один. Она надеялась на это.       Рангику понимала, что знает так мало о друге, оказавшийся дальше расстояния вытянутой руки, но была так благодарна, что вовремя ушла из здания Совета и начала сражение с Кирой Изуру. Маленькая передышка стоила ей одной пропущенной встречи с любимым хитрецом. И информация, которая должна была дойти до неё, рано или поздно, настигла. Сухо и беспощадно.       «Айзен Соускэ, Тоусэн Канамэ, Гин Ичимару. Предатели Готея. На холме Сокьёку».        От этого из горла вырвался нервный смешок и слезы, брызнувшие всего на пару секунд. Хотелось смеяться и плакать, но не от веселья. Внутри что-то обрывалось, но она не знала что это. И надо ли? Но у неё осталась последняя попытка. Она должна успеть! Рангику утерла выступающие слезы и бежала из-за всех сил.       И успела.       В торопях достала меч и направила к шее Гина. Лишь бы постоял вот так.       «Слышишь, ты должен остаться! Гин!» — её мольбы не были услышаны.        Ядовитая усмешка Айзена, такая далекая от его образа «хорошего парня», и Гин, ухмыляющийся не менее жестоко. Они продумали побег с самого начала и вскоре поднялись ввысь к гарганте. Не оставили девушке ничего другого, кроме как наблюдать за их бегством.       — «Прости», — сказал он напоследок, когда они ещё могли находиться достаточно близко друг к другу. И тогда, на одно мгновение, его привычная маска раскололась. Голос, лицо, и тело Гина просило её прощения. Он хотел быть прощенным ею. И извинялся словно в последний раз.       Этого было достаточно, чтобы мир Рангику перевернулся наизнанку. Слезы, которые она сдерживала, вновь покатились по щекам, но их вовремя сдул порывистый ветер. А слово, сказанное им, продолжало навязчиво крутиться в голове.       За раздумьями она провела не один вечер со стопкой сакэ. Вообще в последнее время очень тянуло на спиртное, не зная при этом, что же именно запивала: печаль, утрату или сожаление. По Готею ли она уговаривает очередную бутыль? Хотелось бы ей сочинить какую-нибудь сказку насчет чувств и долга, но этого абсолютно не хотелось. На пьяную голову лжи не напоёшь. В голове только беспорядочные вопросы уставшей одинокой девы, о которых так стыдно рассказывать вслух.       Почему ей так плохо?       Почему Гин извинился?       Что он хотел этим сказать?       Почему он, в конце концов, ушел?       — Гин, почему ты бросаешь меня? Вот так, не объяснив, удаляешься всё дальше и дальше, — алкоголь вытащил самые потаенные мысли наружу, и она шептала тихо-тихо себе под нос. К счастью, никто из её коллег не мог разобрать этого голоса, но и никто не просил повторить.       Невнятное бормотание повторилось.       — Гин, почему ты не хочешь взять меня с собой?       — Гин, почему?..       В сердце тоска и горечь, но и она вскоре сошла на нет: Рангику перестала задавать вопросы, заснув прямо на столе на удивление лейтенантов, с которыми она коротала время. По сути, само настроение девушки заставило их немного забеспокоиться. Ещё никогда Матсумото не была так разбита горем. Но и не удивительно, она бы ни за что не рассказала, как много для неё значит Гин Ичимару, что он сделал для неё и почему ей так больно. Они знали веселую, немного ленивую, но неунывающую рыжеволосую чертовку, которая всего лишь дружила с бывшим капитаном третьего отряда Готея ещё девочкой. Но влюбленную в бывшего капитана третьего отряда и уничтоженную им же они увидеть не сумели.       Об этой правде лишь мельком догадывался Хитсугайя-тайчо, и то совсем случайно. Иногда он поглядывал на полуживую от похмелья тушу и лишь убеждался в этом неприятном факте, но из уважения к своей подчиненной ничего об этом не говорил.       Хотя было бы лучше, если б сказал.