Выбор рыжих женщин

      Когда-то давно и Матсумото могла позволить себе яркие эмоции, смеяться и веселиться. Когда же Гин ушел, она не могла быть такой же легкой и яркой. Как ни старалась, всё равно выходит не то и не так. Но за то короткое время, пока рёка отдыхали после спасения Рукии Кучики в Обществе Душ, она подружилась с Иноуэ Орихиме, и, в прочем, ни разу об этом не пожалела.       В один из вечеров, когда ей было хуже, чем в остальные дни, она внезапно почувствовала тепло, хотя и не сразу поняла, что девушке просто улыбнулись самой искренней и чистой улыбкой на всем белом свете. Рангику не знала её, даже не столкнулась во время облавы, но почувствовала, что мир отчаявшейся возлюбленной поняли и приняли, прощупали боль в сердце и отпустили уже свободную от печалей душу на волю. Ей стало легче. Ей наконец-то стало комфортно.       Это было их "знакомством", а встреча, она думала, далеко не последняя.       Но единственный вечер, который остался им для бесед, прошел непростительно быстро, но этого хватило, чтобы зародить в сердцах двух рыжих девушек крепкую дружбу. Она помогла ей осознать нечто настолько важное, до чего не могла дойти своим умом, хотя, наверняка, Орихиме совсем не ожидала произвести именно такое впечатление. В первую очередь, этот чудесный во всех отношениях подросток показал запутавшемуся в своих душевных метаниях взрослому, что такое любовь. Когда человек любит, он принимает все достоинства, все недостатки. И если происходит то, что происходит, и неважно, плохое или хорошее, он или она останется для любимого или любимой поддержкой и опорой.       — Несмотря ни на что? — тихо спрашивает Матсумото. Эти слова приятно отозвались в её сердце.       — Несмотря ни на что! — радостно повторяет Иноуэ.       И с тех пор в её мире, в котором боролись чувства к Гину и к долгу перед Готеем-13, всё встало на свои места. Он буквально стал неузнаваем. И Рангику сразу поняла, что ей нужно было сделать - уйти вслед за любимым, даже если это означало предательство. И от этого внутри неприятно закололо, ведь Общество Душ — её дом. Там она познакомилась с мальчиком, который стал для неё семьей, обрела друзей и соратников. А впереди - пугающая неизвестность. И для неё было нормально сомневаться, всё было так запутанно, но пустота, которая проедала в сердце черные дыры, была страшнее того позора и бесчестия, которая её тень могла отбросить на Готей. В любом случае, выводы были сделаны, а шаг назад больше не сделаешь.       Приятный осадок от разговора с Орихиме сопутствовал душевному подъему Рангику. Друзья сразу узнали в ней старую-добрую подругу, по которой все так соскучились. Она смеялась и веселилась, пила крепкий алкоголь и разговаривала о всяких глупостях. И хотя наслаждение подкатывало волной, внутри, взамен тягучей пустоты, настойчиво кричал голос, как бы упрашивая её решиться пойти туда, где находится Гин.       Она всё чаще стала замечать улыбку Гина. В прохожих, иногда в зеркале, но чаще всего — ночью. Фигура в белых одеждах мелькала перед глазами, и Рангику не могла сказать с уверенностью, сон это или явь. Ночью он дарил нежность, любовь, и объятия, но в глазах сожаление, и от этого становилось неспокойно. Но, несмотря на это, рядом с ним было тепло и уютно. В ночном мраке она столько хотела ему сказать и спросить, но всегда было не до того. Хотелось молчать и чувствовать.       А пробуждение из сладкого ночного плена разбивало сердце девушки на миллион осколков. Она не хотела в это верить. Но новый день шептал ей быть такой, как обычно. И потому сладкая ночная пелена стала желаннее реальности.       — Рангику! — вновь настойчивый тон Хитсугайи вырывал Матсумото от своих мыслей, — Мы обнаружили сильную активность пустых. Без сомнения, к ним применили Хоугиоку.       Девушка и забыла, когда ещё так быстро собиралась на миссию или старалась как можно быстрее оказаться в Институт разработок, где и проходило собрание капитанов и лейтенантов. Просто так совпало, что работа могла дать ей подсказку, где искать любимого, где бы он ни находился. Внутренний голос кричал, что он может быть рядом! Может, тот грустный мужчина не фантазия истосковавшейся по объятиям любимого, а он сам - реальный, живой и невредимый? Срываясь на яростный бег девушка абсолютно не смотрела по сторонам и была рассеянней обычного, а взгляд полыхал надеждой. Этот нездоровый блеск в глазах углядел и Хитсугайя, но говорить что-то на этот счет было уже поздно. Он бы не смог управлять ситуацией и самой Рангику.       Вот они и оказались на собрании в Институте разработок. Куротсучи Майюри разбирал этих малюток едва ли не по крупицам и попеременно что-то комментировал. Все внимательно слушали и что-то мысленно себе подмечали. Скоро начнется война с Айзеном и его приспешниками, поэтому необходимо было собрать всю имеющуюся у них информацию, но Матсумото не хотелось об этом думать и тем более слушать. Она желала уйти туда, где они нашли модифицированных пустых, а с каждой минутой терпение ускальзывало из пальцев подобно струящимся потокам воды. И в конце концов, она быстро, бесцеремонно и абсолютно невежественно спросила:       — Где были найдены пустые?       Голос выдавал волнение и абсолютную незаинтересованность в обсуждаемой теме. Не один десяток глаз взирал на неё с удивлением и маленькой долей непонимания. На их лицах можно было прочитать кучу вопросов, но ни один не был рассчитан, чтобы хоть как-то понять девушку. Со стороны лейтенантов были слышны тихие хмыканья, но они тут же умолкли под суровыми взглядами присутствующих.       Хитсугайя забеспокоился больше всех. Рангику всё больше удивляла, но он надеялся, что она возьмется за голову и перестанет бытьтакой импульсивной. А в нынешней ситуации ему оставалось лишь тяжело вздохнуть и ответить:       — На границе северного Рукона.       А в ответ ему был взгляд серебристых глаз, наполненные благодарностью, но и тоской, в то же время.       — Спасибо, капитан.       И она сорвалась с места. У всех на глазах, и её поведение отозвалось в сердцах всех остальных как бунтарство, безумие, ребячество. Никто не понимал ситуацию, не осознавал, что случилось с ленивым, но веселым лейтенантом десятого отряда. Но никто не подумал, что она лишь тянулась за последнюю соломинку надежды. Она бежала из-за всех сил, не было времени ни на слезы, ни на сожаления, ни тем более на боль от разъедающей грудь пустоты.       «Гин, Гин! Прости меня! Я не смогла пойти за тобой тогда, я испугалась. Гин! Пожалуйста, дождись меня! Я обязательно, обязательно…»       — МАТСУМОТО!       Ей преградил путь её же капитан. Девушка не растерялась, видимо, была готова к этому моменту. Изящная женская рука потянулась к рукоятке дзампакто. Всё, что происходило с ней перед взором Хитсугайи, пугало и отталкивало. Он совсем не узнавал свою подчиненную, не видел больше задорную и свободолюбивую раздолбайку, а восставшего мертвеца с полыхающим сердцем. Он не знал, что из этих двух видений хуже, но второе давало понять, что приказам она следовать не станет, будет делать только на собственный страх и риск. Такие, как правило, вместо долга выбирают любовь.       Капитан десятого отряда прекрасно понимал, что именно это и происходит с его подчиненной, но не предполагал, что всё дойдет до подобных масштабов.       — Матсумото, очнись! Да что с тобой, в конце концов?!       — Капитан, прошу, отойдите. Мне очень нужно оказаться там.       — С какой целью?       Рангику замялась на пару мгновений, но после ответила прямо, не стесняясь своих чувств:       — Чтобы исправить ошибку прошлого.       Хитсугайя не понял, что она хотела этим сказать, и это мгновение решило всё.       Ускорившись, она промелькнула в нескольких сантиметрах от него и продолжила свой путь. Но он не хотел её отпускать, боялся, что совершит глупость. Приблизиться была его непростительной ошибкой. Девушка высвободила свой меч и ранила со спины. Алая кровь орошила брызгами черепицу, а сердце не верило в произошедшее.       — Т-ты…       — Простите, капитан, — был её тихий ответ, но через секунду она вновь исчезла с поля зрения.       Он не мог поверить, но с трудом мог понять. Она предала Готей. Она предала своих друзей и товарищей. Она предала его. И удар в спину был тому подтверждением. Он успел воссоздать себе позвоночник изо льда перед тем, как потерять сознание. Впереди была лишь горькая пустота.