Выбор рыжих женщин

      — Какой же утомительный день! — пожаловалась Матсумото, развалившись на белом диване просторной комнаты.       Ичимару, услышав жалобный стон, тихо посмеялся и сел рядом, провел ладонью по волнистым рыжим волосам. Она лениво перевела на него взгляд и улыбнулась уголками губ.       — Ты пока не привыкла, это нормально, — тон возлюбленного почти не отличался от манеры общения в детстве: такой же проникновенный, теплый, от чистого сердца. Отличие состояло лишь во взгляде, он манил. Весь силуэт мужчины влек к себе ищущую тепла девушку. От этого она кокетливо улыбнулась, нежно шепнув:       — Надеюсь, ты мне поможешь привыкнуть?       Мужчина невольно сглотнул. Она выглядела так чарующе, так притягательно. Хотелось гладить её волосы, приблизиться к лицу и смотреть в лучистые серебряные глаза так долго, насколько это возможно.       — Можешь на меня рассчитывать, — и вновь его голос, полный желания, соблазнял.       Его глаза полуприкрыты, из-под белых одежд выглядывала очаровательная выемка между ключицами. Кадык приподнимался от каждого неровного вздоха. И Рангику не могла не налюбоваться. Пальцы сами потянулись к гладкой белой шее. От этого его тело слегка вздрогнуло, но во взгляде Ичимару считалось одобрение. Аккуратно положив свою ладонь на тыльную сторону женской руки, медленно двигал ею, заставив возлюбленную ощупывать его. Улыбка, полная азарта, расцвела на губах, но на щеках выглядывал румянец. Он понял, как сильно нуждается в её прикосновениях, к каждой реакции на это, а особенно мечтал чувствовать саму Матсумото. Ощупывать, целовать, кусать, хотеть.       Лишь бы она не была против.       Но во взгляде девичьих глаз читался интерес, а о сопротивлении думать не приходилось. Под её рукой тело любимого обжигало, но казалось, что весь мир исчезнет и жизнь перестанет идти своим чередом, если она уберет свою ладошку от груди. Рангику чувствовала бешеное биение сердца под его ребрами. Он взволнован. Как и она сама. Как будто они оба чего-то боялись.       Но чего же?       Рангику решительно отмахнулась от лишних мыслей. Они будто малые дети. Нет, это никуда не годится.       Резко придвинувшись к Гину, она схватила его за ворот его белой формы и глубоко поцеловала. Мужчина слегка опешил, но ни в коем случае не отстранился. Притянув теплое тело поближе, он активно отвечал на прикосновения.       От поцелуев стало так жарко, раскаленный воздух одурманивал словно яд. Взгляд обоих покрылся пеленой, а сознание рисовало свои причудливые картины. Гин будто касался солнца, палящего и слепящего, но его так не хотелось отпускать, ведь оно могло растаять в любой момент, а Рангику обнимала лисьего бога, таинственного, всезнающего и такого манящего.       Поцелуи не прекращались. Кожа — это мед, который хотелось смаковать медленно, а затем гадать, из какого цветочного нектара он был сделан. А одежда — лишь оболочка, скрывающая нечто безумно прекрасное. Ненужные элементы одеяний медленно, один за другим, падали на пол. И всё равно так жарко, но сильные руки подхватили хрупкое тело, и перестало иметь значение, какая температура в воздухе.       Секунды шли неохотно, погрузив обоих влюбленных в безвременье. Но напряжение росло, и двое желали поскорее наполнить друг друга, став единым целым. Мужчина аккуратно уложил свою женщину на кровать, а она оглаживала руками его спину, как бы невзначай задевая повязку на хаори. Расценив это как знак, Гин развязал немудреные узлы и скинул последние элементы одежды.       Оба лежали обнаженными, но это не пугало — они давно хотели этого. Матсумото, осознав свои чувства к Ичимару, не могла сдержаться от мыслей, быстро вгонявших в краску, а когда-то товарищеская любовь серебровласого лиса к своей любимой чертовке вскоре переросла во взрослую, когда никого и ничего не хотелось, кроме как поутру вдыхать аромат рыжих волос. От увиденной картины Гин смутился ещё больше, но Рангику не растерялась, приблизив его ближе к себе.       Укусы и засосы и ранее были им оставлены, но от каждого нового касания тело вздрагивало как в первый раз, а с губ срывались тихие стоны. Менялись лишь ощущения — с каждым новым разом становилось всё приятней.       Прикосновения парня стали всё настойчивей, и теперь его пальцы ублажали снизу. Колени девушки согнулись в экстазе, а стоны громче, чем он ожидал. Её реакция бесценна. Вновь приблизился к этим влажным губам, поцелуи глубокие и жадные.       — Ты такой милый, — шепот в губы и легкая улыбка выбивает из-под ног почву. Но он не мог настолько растеряться, так ведь?       — А ты так прекрасна… Ты ведь не против?       Её ответом была лишь улыбка и поцелуй в щеку.       — А как ты думаешь?       В ответ он лишь тихо усмехнулся, аккуратно переместив свои руки ей на бедра. Тело плавно подставлялось под мужские ладони. Гин входил в неё двумя пальцами сначала непростительно медленно, затем невыносимо быстро, но это не меняло того, как Рангику желала этих прикосновений. Ноги девушки нетерпеливо терлись о мужские бока, руки крепко обнимали за шею, а воздух из легких выдыхался горячим паром в скулу. Удовольствие растекалось по всему телу.       Так хорошо.       Ичимару смотрел на извивающуюся от удовольствия Матсумото, в нос ударял запах её кожи и волос, он чувствовал этот блаженный жар, и в этом хотелось раствориться без остатка. Тело мягкое, упругое, вздохи, через который прорывался сладкий голосок, одурманивали сильнее любого алкоголя. Он смотрел на неё как на богиню, спустившуюся с небес. И оттого хотелось этому божеству сделать приятно. К быстрому пальцу добавилось три пальца и горячие поцелуи. На голове длинные женские пальчики больно сжали локоны, с уголков губ текла слюна.       Так хорошо.       Гин аккуратно отстранился, вытащил влажные пальцы и начал неторопливо входить. Девушка чувствовала его горячую плоть, и от этого ноги сжимались сами собой. Жар сводил её с ума.       — Тебе нравится? — взгляд Гина внимателен, но лицо наконец-то расслабилось. Он стал самим собой. Его сверкающие серебристые глаза завораживали, и она не могла отвести взгляд. Теплые руки легли на щеки, и вновь запечатлила поцелуй на его губах. Любимое лицо довольно улыбнулось.       Так приятно.       Толчки внутри стали активней, и тело рыжеволосой стало выгибаться. Что-то внутри отдавалось первобытным чувством сближения с кем-то теплым, кто мог крепко обнять и целовать. Другого и не нужно было, не имело никакого значения. В ответ хотелось лишь крепко целовать, прижимаясь телом к телу и чувствовать жар, наполняющий изнутри. Но если бы вместо Гина рядом был другой человек, Матсумото ни за что б не приблизилась к нему, как и сам Ичимару мог желать и любить только на одну женщину.       Слезы текли от быстрого темпа и обжигающего дыхания. Женские когти оставляли ряды кровавых дорожек, а мужские руки — фиолетовые синяки. Это была жертва за удовольствие и возможность насытиться друг другом.       — Ах… Гин… Гин! — её громкие крики словно музыка, подталкивающие к более смелым действиям. Он снова целует пышную грудь, в моменты страсти прикусывая соски. Она снова кричит и выгибается, шумно дыша.       — Ты дурманишь меня, — Гин выдохнул в кожу, — Рангику… хочу тебя.       — Ммм… я всегда буду с тобой… но если выпустишь меня, я тебя не прощу!       — Тогда нам следует пожениться.       Он вновь кусает, и она громко стонет.       — Ах!.. Я согласна.