Выбор рыжих женщин

      После сражения компания друзей оказалась в больнице. Все залечивали раны, но ни столь физические, сколь духовные.       Орихиме пробуждалась по ночам с тягостными мыслями о произошедшем событии, вновь и вновь вспоминая свою беспомощность. Как всегда она оказалась никчемной и бесполезной, прячась за спинами друзей. Жалкая и слабая. Но больше всего не давали покоя слова зеленоглазого арранкара. Рангику предала товарищей? Но это не могло быть правдой! Или он специально соврал, чтобы посеять смуту в сердцах товарищей? Тогда почему он сказал, что и Орихиме станет одной из них? Что это значило?..       Я должна стать сильнее. Не ради себя, ради них. Я больше не могу прятаться за спинами друзей. Я должна их защитить. Я должна вернуть Рангику. Я буду тренироваться. И стану такой же как Кучики. Я должна. Больше не буду плакать, отныне не будет слёз. И я не пойду с этим арранкаром, ни за что не присоединюсь к ним. Я одолею его. Но… как мне сделать это без заколок… Цубаки…       Времени на сожаления и разочарования не было, нужно было готовиться к предстоящей зимней войне. Тренировки Ичиго шли полным ходом, он не жалел себя, отдаваясь борьбе полностью. Иноуэ не могла составить ему компанию, лишенная сил, она была способна только навещать друга на тренировках, отмечая, как с каждым разом Ичиго становился сильнее, на нём не оставалось живого места. Вот, как нужно самопожерственно тренироваться, отдаваясь делу, не жалея себя. Рукия была такой же. От этой мысли Орихиме отчаянно закусила нижнюю губу и зажмурилась. Понятно, почему Куросаки тянулся к Кучики: она была такой же, как и он. Сильная, отважная, бойкая… между ними было гравитационное притяжение. А Орихиме была магнитом: притягивающая, но не способная тянуть за собой. Она глубоко внутри себя решила, что должна стать сильнее Кучики, чтобы защитить Ичиго всеми силами, дабы доказать не сколь ему, сколь самой себе через свою беспомощность свою силу. Благо, что розоволосый здоровяк вернул Орихиме Цубаки, а вместе с ним вернулись и её способности. И Рукия, которой Орихиме завидовала, согласилась помочь подруге с тренировками. Сама Орихиме ничем не могла помочь человеку, который сгорал от любви к другой, и прекрасно понимала, что для Ичиго её любовь — настоящая пытка, как кость в горле, что мешает глотать Кучики жадными глотками.       Иноуэ отправилась с Рукией в Готей-13, оставив друзей на волю судьбы. Но кто бы мог предположить, что судьба сыграет злую шутку именно над ней. Во время тренировок девушек на Каракуру напали арранкары. Завязалось одновременно несколько сражений. Узнав о случившемся, Орихиме сразу отправилась домой в компании двух провожатых. В межизмеренческом портале, по которому они передвигались, под гнетом чужой реацу содрогнулась земля, всем телом ощущалась чужеродная сила.  Хруст усопших костей под ногами. Знакомый монотонный голос прозвучал в голове, разрезая тишину. В голове, и в то же время отовсюду. Прогремел словно гонг, словно удар грома. Знакомый запах забил легкие девушки.       — Всего двое охранников? Они совсем не ценят тебя, — взмах руки и брызги крови пролетают мимо лица Орихиме. Она бросается к раненым и раскрывает над ними целительный щит.       — Почему? Что Вы хотите? — нотки страха слышатся в голосе целительницы. Сердце сжалось, практически остановилось и лицо онемело.       — Ты идешь со мной, — позади арранкара в воздухе возникли несколько экранов происходящих сражений в Каракуре. — Иначе твои друзья погибнут.       И вся вера в себя, все устои пали. Она обещала себе, что при следующей встречи одолеет этого арранкара, что не пойдет с ним никуда и вернет подругу, а сейчас она не может даже вдохнуть, онемела, все внутренности разом провалились куда-то вниз и ощущалась необъемная пустота. Голос Шиффера был решителен, настойчивым, не оставляющим выбора, но при этом магнитно-гипнотизирующим, манящим, словно  призывающим вернуться на родину, к истокам. Орихиме решила, что ей стоит пойти с ним, но не потому, что он хочет или потому что друзья при смерти, а ради подруги. Товарищи и без неё сами справятся, а Рангику нужна помощь, ей одурманили голову, применили какую-то силу, не поддающейся разумному пониманию.       — Возьми, — арранкар протянул рыжеволосой девушке серебряный браслет, продолжая сверлить взглядом пепельные глаза. — С его помощью ты сможешь попасть в наш мир. Наденешь — никто не увидит тебя, — а после добавил, что дает ей время попрощаться с единственным дорогим ей человеком.       — И ты не тронешь моих друзей? — надежда звучала в девичьем голосе. А в голове разъедались мысли о Рангику, всё ли в порядке с ней. И, словно прочитав переживания Иноуэ, распотрошив её тело и заглянув в душу, Квадро Эспада ответил на её внутренние переживания:       — С ней всё в порядке, женщина, — некая доля обеспокоенности, сострадания и понимания отзывались в его голосе. Эти рыжеволосые женщины заставили чувствовать Улькиорру непривычные для него эмоции: товарищеская привязанность, смешанная с чувством долга, и… и что-то больше, чем ненависть, большее, чем пустота. Пустота понимания, тишина молчания, покой общности и единства. Дом, кров, мир, — всё мог иметь Улькиорра с этой женщиной, будь он человеком. Но он не человек. Ему чужды понятия добродетели и сердца, он никогда не поймет, какого иметь родственную душу, никогда не узнает, какого понимать, что его ждут и нуждаются в нём, к нему никто и никогда не протянет руки помощи, никто не выучит язык его пустоты. То, что не видят его глаза, не существует. То, до чего пальцы не могут коснуться, нереально. А она здесь, отражается в изумрудных глазах, замерла и не шевелится, стоит с замиранием сердца, лишь протянуть руку и коснуться её, ощутить реальность эмоций через прикосновение к чужой границе. И ничего нет реального в этом мире. Всё нереально, только она — его реальность.       Орихиме вернулась в Каракуру, взяв серебряный браслет, но так не решаясь пока его надеть. Она бесцельно брела по улицам города, вглядываясь в лица прохожих, пытаясь отыскать в них понимание, без слов прося о помощи. Замерев около витрины одного из магазинов, Иноуэ решилась надеть украшение. Не почувствовав никаких изменений, девушка прикоснулась к стеклянной витрине, как вдруг её пальцы провалились в зазеркальный мир. Орихиме тут же от страха одернула руку, на секунду засомневавшись, не веря в происходящее. Теперь она не существовала. Она никогда не существовала, но теперь её официально не было.       Орихиме долго размышляла, с кем единственным ей попрощаться. Татцуки, Чад, Исида, Ичиго… Как можно было выбрать одного… Понимая, что из всех друзей Ичиго находился в самом плачевном состоянии, Орихиме решила пойти к нему. Придя в дом Куросаки, девушка застала его в спяще-бессознательном состоянии. Перебинтованный, побледневший, изувеченный множественными тренировками. Иноуэ стало очень жаль парня, в которого она всегда была безответно влюблена. Товарищ, одноклассница, подруга, но никогда ей не стать для Ичиго больше. И хотя бы сейчас, в самый последний момент встречи поцеловать его, пока он без сознания, чтобы не вспомнил её глупость. Но Орихиме поняла, что если поцелует Куросаки, то она никогда не сможет его отпустить.       — Нет, я не могу, — её дыхание, а не губы касается губ парня. Слезы и улыбка на одном лице. Орихиме понимает, что должна отпустить Ичиго не столь ради спасения подруги, а ради себя, чтобы идти дальше, чтобы перестать быть никем и стать собой. И именно путь в бездну поможет ей обрести себя.       Луна, которая вскоре станет её спутником и верной подругой, освещает заплаканное лицо Орихиме, с которого продолжают капать слёзы, оставляя мокрые следы на постельной простыни. Девушка улыбается, корпусом облокотившись на подоконник. Теперь всё будет по-другому. Она всем докажет, что стоит большего.       В отведенный час Орихиме пришла на опушку леса, с которой был виден родной город как на ладони. Домики со светящимися окнами напоминали зажжённые свечи на праздничном ужине. От сумеречного города веяло уютом. Позади Орихиме уже отварилась гарганта, подле которой ожидал зеленоглазый арранкар. Последний раз оглянувшись на родину, Орихиме протянула руку Шифферу и погрузилась с ним в черноту портала, растворившись в забытие.