Выбор рыжих женщин

      Орихиме не давал покоя поступок подруги. Как, почему, из-за чего Рангику предала их, отправившись вслед за Айзеном? Неужели Гин столько значил для светло-волосой синигами, раз она предпочла его своей чести, своим друзьям? Тоширо… Самый большой удар она нанесла своему капитану. Он до сих пор не мог ни поверить, ни понять, ни простить. Если бы Хитцугая знал, что ей руководила любовь. Но, каким бы сильным не было чувство, нельзя предавать друзей. Рангику едва не убила его, нанеся удар со спины прямиком в позвоночник. Орихиме рассуждала, смогла ли бы она так же пойти вслед за Ичиго, если бы он предал Общество душ. Если бы стал злодеем? Если бы изначально был врагом? Наверно… Да?.. Но ведь она влюбилась в Ичиго именно за его доброту. Странно. Разве можно любить только светлую сторону человека. Ведь, когда любишь, любишь со всем плохим и хорошим, что в нём есть. Любишь не только свет, но и тьму. Орихиме никогда не видела тьму Куросаки. Да и разве могла она быть у такого доброго и светлого парня? А Гин? Какова его тёмная сторона? Рангику всегда её видела и всегда принимала? Быть может, и в ней оказалась сокрыта такая же темнота, как в Ичимару? А что если и в самой Орихиме обитает беспросветная злоба, которая дремлет и ждет подходящего момента, чтобы пробудиться? Ждёт, когда Ичиго станет плохим, чтобы вместе с ним пройти путь тьмы? Или, наоборот, она станет спасительным светлым огоньком, чтобы вытащить любимого человека из темноты? Орихиме всегда боялась уподобиться тем, кто издевался над ней, кто в детстве её избивал, кто состриг ей волосы, кто убил её брата. После всего пережитого ей хотелось нести свет, хотелось рассеять тьму в сердцах людей. Но Орихиме не подозревала, что тьма может жить и в ней. Но чего хотела Рангику? Вытащить тьму из Гина и вернуть на путь света или разделить грех напополам, став соучастником зла. Прежде Орихиме была уверена в своей подруге, но теперь она сомневалась, поскольку ничего не знала о чувствах рыжеволосой подруги к Гину. Если бы Мацумото любила Гина, то она непременно рассказала Орихиме. А раз не рассказала, то и нет никаких чувств. Она притворилась, обманула всех, чтобы втереться в доверие к Гину, одурачить Айзена лживой влюбленностью и одолеть его, нанеся удар со спины, а Тоширо… она его только ранила, не убила. Специально. В это хотела верить Орихиме.       «Боюсь, что Рангику в одиночку не справиться. Она одна против сильных соперников. Как же она одолеет Айзена и Гина?»       Ситуация в Сейретее была крайне напряженной. Всех синигами разгневал поступок Айзена, Гина и Тоусена, а от Мацумото никто не ожидал подобного предательства. Бедная Хинамори, Тоширо… Не только их, но и других надломил поступок бывших товарищей: никто отныне не мог доверять друг другу, все смотрели с опаской на друзей, ожидая удара в спину. Общество душ разваливалось, постаменты доблести и чести пошатнулись, осыпаясь по кирпичику. И в таком состоянии нужно было готовиться к войне. Все понимали, что она неизбежна. ***       В Каракуре компания друзей усердно тренировались, не ожидая, что посреди спокойного дня прогремит мощная реацу, вынуждая содрогнуться землю. Первыми на месте произошедшего оказались Чад с Орихиме. Напротив них стояли двое вполне обычных людей, несмотря на рост одного из них. Белые одежды и необычные полумаски на лицах. Как выяснилось после, это были арранкары, слуги Айзена.       — Они тоже мусор, Улькиорра? Мне их убить? — обратился здоровяк к щупленькому напарнику. Странно, что он спрашивает у него. Выходит, главный не он, хоть и производил впечатление лидера. А другой… выглядел слишком слабым и немощным, сложно было подумать, что такой мог оказаться главнее великана и что одолеть его будет просто. Так думал Чад. Орихиме же привлекли внимание не худоба и низкий рост врага, а его печальный взгляд, полный боли и одновременно безразличия, граничащее на грани равнодушия. Изумрудные глаза были безучастны к происходящему, словно они каждый день видели подобное кровопролитие. Пустота. В них отражалась бесконечная пустота. Стеклянные змеиные зрачки, как тонкие отравляющие иглы, которыми можно проткнуть душу насквозь и вывернуть наизнанку. Но в зеленом холоде взгляда было что-то завораживающее, что-то… родное для Орихиме. На миг ей показалось, что они похожи с этим арранкаром, будто оба пытались доказать то, что им абсолютно чуждо: она — влюбленность к Ичиго, он же — любовь к пустоте.       — Мусор, Ямми, — монотонный голос в миг вернул Орихиме в чувства. Нет, не мог оказаться этот монстр чем-то родным для неё.       — Иноуэ, бери Татцуки и уходи, — в этот самый момент Чад активизировал защитную руку и напал на рослого арранкара. Но он оказался сильнее. Через мгновение рука Чада превратилась в кровавое месиво.       «Чад! Чад! Он дал нам время сбежать… Он понимал, что жертвует своей жизнью. Я не оставлю его», — Орихиме устремилась на помощь другу. Солнце скользнуло по её заколкам, стекая в волосы. Яркий оранжевый щит света обволок тело Чада.       — А эта девчонка тоже мусор?       Улькиорра оценивающе наблюдал за действиями рыжеволосой девушки и казалось, что и без того узкие зрачки стали ещё уже. Её силы вынуждали анализировать увиденное, что не входило в привычки Шиффера.       «Эта девчонка… Её способности. Целительство? Нет, не то. Она отрицает ход времени, оборачивая вспять. Невероятно. Кто она такая?»       — Мусор, — хладнокровно бросает Улькиорра, забыв про своё обещание Рангику не причинять вреда её подруге. Она умолчала о том, что Орихиме обладает даром сродни Богу. Его взгляд наткнулся на девушку. В груди неспокойно: резкая боль пронзила пятое межреберье Шиффера, которая после превратилась в горькое жжение.       Орихиме не медлила, поднялась над телом Чада, решительно раскинув руки вперед.       — Сатен кесюн, я отрицаю! — Дзубаки яркой оранжевой вспышкой вылетел из заколок Иноуэ, направившись в сторону Ямми. Одним движением арранкар поймал его и щит раскололся. В следующую секунду он ударил Орихиме по лицу с такой силой, что та отлетела кубарем на несколько метров. Вновь это странное чувство в груди. В этот момент Улькиорра взглотнул с некой тяжестью несдержанного слова. Чего ещё ожидать от арранкара, они не держат своих обещай. Мысленно он умозаключил, что сам лично не причинил боль этой рыжеволосой девчонке. Но почему-то засвербело в районе дыры, неприятно потянуло куда-то вниз, в пропасть внутренней черноты. Наблюдать со стороны оказалось тяжелее, чем самому наносить удары.       — Хватит, Ямми, остановись, — но он уже не слышал собрата, разошелся не на шутку, решив добить Иноуэ. Смерти для арранкаров лишь забава. Хотел он было нанести окончательный смертельный удар, как его руку остановил меч рыжеволосого синигами.       — Ты кто ещё такой? — Ямми не скрывал презрения к во время подоспевшему Куросаки. Неужели этот мальчишка решит бросить ему вызов? Арранкар был уверен, что одним движением размажет синигами по земле. Между ними завязалось сражение, в результате которого Ичиго отрубил Ямми руку. Улькиорра увидел достаточно, чтобы снабдить Айзена нужными сведениями. А что касалось подруги Матцумото… еще не время.       — Мы уходим, — щелчком пальцев отварил гарганту Шиффер. На последок он взглянул на Орихиме и добавил: — С твоей подругой всё в порядке. Теперь она одна из нас. И ты тоже… будешь, — последние слова он произнёс особо тихо, что Орихиме не сразу разобрала сказанное и решила, что ей послышалось. После этих слов обладатель зелёных глаз растворился с товарищем в тьме гарганты, оставив Орихиме морально разбитой. Значит, Рангику не притворялась или этот арранкар решил солгать Орихиме?