Выбор рыжих женщин

      Стук в дверь. Другой провожатый. По другому пути. Лоджия с прекрасным видом на бескрайнюю пустыню. Засмотревшись на барханы, Орихиме не заметила присутствие Айзена.       — Принцесса Орихиме, — голос его был привычно-ехидным, а глаза смотрели не вглубь, а сквозь. — Я рад, что вы пожаловали к нам, — наклонившись к уху рыжеволосой девушки, прошептал: я доверяю тебе настолько, что покажу Хоугиоку, — взмахнув рукой, из пола появился постамент, на котором располагался этот самый округлый шарик, из-за которого произошло много сурбора в последнее время.       «Вот оно, Хоугиоку», — промелькнула мысль о его заполучении у Иноуэ, которая тут же закусила губу, невольно опасаясь произнести вслух свои устремления. Но после она одумалась: и зачем он ей? Помочь друзьям, до которых ей более не должно быть дела? Или с его помощью посредством шантажа вызволить Рангику? Или даже заполучить власть Айзена и стать правомочной Королевой Уэко Мундо, а регентом назначить Улькиррру, поскольку из всех арранкаров она знала только его? И почему Айзен решил показать камень Иноуэ, доверяет? От противоречивых мыслей Иноуэ замотала головой, а после попросила позволения отправиться в свои покои, сославшись на усталость от путешествия в пустынный мир. Было подозрительно, что Айзен решил показать ей настолько ценную вещь, либо он что-то задумал, либо потерял бдительность и не предполагал, что кто-то на подобии Орихиме попытается похитить Хоугиоку.       После демонстративного показа чудо-камня Принцессу сопроводили до её комнаты, звучно захлопнув дверь.       «Что же мне делать?» — размышляла Орихиме, находясь под светом луны.       — Я вхожу, — за мыслями Принцесса не заметила, как в её покои беззвучно вошел зеленоглазый арранкар. Не такой, как при первой их встрече: загадочный и непознанный, а близкий и понимающий. Странно, откуда в Иноуэ могла возникнуть хоть какая-то симпатия к нему, учитывая, что у них толком не было времени сблизиться и узнать друг друга. На подсознательном уровне Орихиме чувствовала, что он и она чем-то похожи, так называемые родственные души, необъяснимая сила связывала, словно, они были давними знакомыми и слова им были не нужны: они понимали друг друга без них. Что если внутри Улькиорры жила душа человека, которого она знала? Что если этого самого человека поглотил Улькиорра, ещё будучи адъюкансом или обычным пустым? Вдруг из многочисленных людских душ душа Соры, её брата, могла жить внутри Квадро Эспада? Иного объяснения влечения к нему Иноуэ объяснить не могла.       — Ой, Улькиорра, ты испугал меня, — вздрагивает Орихиме, услышав ледяной тон персонального надзирателя, но не от страха, а от неожиданности.       — Тебе приготовили ужин, — взмахом руки он указал адьюкансу вкатить тележку с подаянием и выйти из комнаты.       — Я не голодна, — зачем-то солгала Орихиме, не понимая причины. Должно быть, посчитала, что неуважительно с её стороны было бы трапезничать, когда всем её знакомым угрожала опасность, хоть она предпочла более не защищать их.       — Тебе необходима еда для обеспечения жизни. Я не позволю тебе голодать, женщина. Если откажешься — придется проталкивать еду тебе в глотку, — арранкар был настойчив и непреклонен. — Я вернусь через час, а ты всё съешь, — Иноуэ в этот момент практически не дышала, чувствуя колючий шиповник страха, впивающийся ей в легкие. Заметив это, Улькиорра разворачивается к двери и выходит. Не выходит — практически выбегает, потому что непонятный страх осколками оседает на легких. У обоих.       Через час Квадро Эспада вернулся в покои Принцессы. На передвижном столике не осталось и крошки. Шиффер был доволен, у него получилось приручить девчонку — так он считал.       — Назови свою цель, женщина, — сразу с порога, не церемонясь, Улькиорра обозначил своё присутствие.       — Моя цель — служить Айзену-сама, — монотонно отвечает Орихиме, в глазах которой не было и капли сомнения при явной пустоте взгляда.       Удовольствовавшись ответом, Улькиорра оставил Орихиме. Полы его белого хакама развивались в такт шагам. Сначала проходя вдоль белых стен, а затем, спускаясь по лестнице, в мыслях арранкара обитали слова женщины, чей образ стоял перед глазами. Дрожащая безвинная лилия на ветру в одиноком саду, где ничего более не могло расти. Безвинная и ядовитая.       «Она сомневалась всего долю секунды. Во истину, сильная женщина».       Оставшись одной, Орихиме более не пыталась имитировать стойкость и в слезах пала на колени.       «Для чего я здесь? Зачем мне это нужно? Я… я не могу так. Не могу стать другой, не могу сделаться той, которую желают увидеть. Это не я. Я — слабая и трусливая, никчемная и ненужная. Я всегда была такой. Я не могу быть наравне с ними, я не умею быть лучше… Ран-ги-ку. Я должна отыскать её, удостовериться, что она жива! Это — моя цель!»       — Рангику! Рангику! — встав и побежав в сторону выхода, отчаянно билась Орихиме кулаками о дверь. — Выпустите меня! — крики отчаяния глухим резонансом разлетались по стенам замка.       — Слышишь? Тебя зовет, — запустил по своей привычке руки в прорези хакама Квадро Эспада. Лицо его было привычно невозмутимым, но в глазах блестел небольшой огонек интереса. После короткого разговора с Подлунной принцессой Шиффер направился прямиком в покои Рангику, чтобы поделиться с ней известиями об её подруге.       — Слышу, — с улыбкой кивнула рыжеволосая лейтенант, накручивая прядь волос на палец. — Ещё не время. Сейчас твоё время. Действуй, Шиффер. Ты же хочешь стать сильнее?       — Так-так, господин Квадро Эспада, — лисий голос раздался позади этих двоих. — Что вы делаете в покоях моей спутницы? Вы должны сейчас находиться в другой комнате, Принцессу Орихиме необходимо утешить, уважить от одиночества, — после этих слов привычно сощуренные глаза Гина расширились от удара под дых. — Ран-ги…       — Видишь, Улькиорра, Гину-сама резко поплохело, — удерживала Мацумото возлюбленного от падения, продолжая мило улыбаться, заглушая его стоны, прикрыв ему рот ладонью.       — Лучше мне оставить вас, — удалился Шиффер из комнаты Мацумото. Он шёл, сам не зная куда, зачарованный увиденным и услышанным: Рангику посоветовала ему сблизиться с Орихиме, но разве такое возможно? Разве может Орихиме так же закрыть глаза на тёмную сторону Улькиорры, как Рангику закрыла на поступок Гина и отправилась с ним? Глядя на Гина и Рангику, Шиффер размышлял, возможно ли такое счастье для него и Орихиме? Выберет ли она его? Выберет ли её так называемое сердце? Улькиорра не понимал понятий души и любви, чувства были чужды, но глядя на двоих бывших синигами, он хотел ощутить то тепло, которым они одаривали друг друга, понять, какого быть нужным и необходимым для другого существа. Глубоко внутри, глубже, чем в его мертвой душе, он хотел нуждаться в другом человеке, в Орихиме, быть от неё зависимым, лежа на женских коленях. Но сможет ли принцесса полюбить монстра как в сказке? Он желал ощутить то, чего никогда не испытывал. Он хотел быть любимым. Но не желал это признавать. И когда только он успел проникнуться к этой женщине странными, непривычными, тошнотворными чувствами? Проклятая Мацумото! Она оказалась хитрее Лиса.       — Беда, Гин! Он называет её женщиной! — недоумевала Рангику, хлопая своего мужчину по щекам. — Что мне с ним делать? Орихиме никогда его не примет, я же ради неё стараюсь!       — Яре-яре, Рангику, — перехватил он её на руки, нежно укладывая на кровать, выстилая поцелуями женскую шею. — Хитрая лиса, так и знал, что Айзен не со своего ума решил привести сюда Орихиме. Ни он, ни Иноуэ не умеют любить по-настоящему, по сути, они ещё дети, не понимающие своих чувств. Нужно им дать время. А сейчас наше время, — мужские губы покрыли женские, углубляя поцелуй.