Кофейня "Дом Совы".

      В один из дней Эмира отдает ей кружку без стикера, и сердце Эмити падает куда-то в пятки.       — Нет, Варежка, я не потеряла его, — вздыхает Эмира, заставляя Эмити закрыть рот и придержать гневные расспросы. — Луз его не прицепила. Она даже не отреагировала на наши с Эдом подколы.       Эмити отпивает из кружки и немного успокаивается: кофе все тот же, с приятной ноткой имбирного сиропа и корицы. Может быть и правда выдалось тяжелое утро. Она же не обязана лепить стикеры каждое утро, верно? Может быть они у нее просто закончились, а рисовать на самой кружке она не стала. Что-угодно могло произойти.       Рождество через три дня, как у такого человека, как Луз, может не быть настроения? Она наверняка уже украсила всю кофейню в гирлянды и нацепила маленькие красные шапочки на каждую фигурку совы, которую смогла найти. Эмити сжимает кружку в пальцах, чувствуя пробивающееся сквозь стенки тепло.       Рождество.       Семейный праздник, который каждый год превращался в чертово соревнование ее родителей и их круга общения: кто закатит лучший праздник, кто потратит больше денег на украшения, кто подарит детям более дорогой подарок. Праздник, на котором нужно было вести себя идеально и постоянно улыбаться, чтобы взрослые думали, что тебе весело и ты счастлива.       Эмити смотрит на календарь, прицепленный на стену гостиной. Это будет их первое рождество не дома. Без родителей. Наверное, даже без открыток от родителей. Они не разговаривали уже много месяцев: с тех пор, как Эмити отказалась поступать на факультет бизнеса в престижном университете на конце страны, предпочтя небольшой университет с отличной репутацией и факультет искусства. Родители взбесились и пригрозили отрезать ее ото всех денежных средств, но Эмити была непреклонна и собрала вещи на следующий же день, а еще через неделю на пороге ее маленькой съемной комнаты оказались близнецы, которые сообщили, что нашли квартиру побольше для всех троих.       На резонный вопрос «какого черта вы здесь, а не там», они ответили, что решили, наконец, повзрослеть, и забрали документы из университета, в который их затолкали родители. В конце концов, в том же университете, куда поступила Эмити, был отличный факультет химии, к которой у них всегда была особая любовь.       Интересно, как они проведут это рождество. ***       Когда Эмити не видит стикера на следующий день, она хмурится еще сильнее, посылая нервные взгляды брату с сестрой. Те только пожимают плечами.       — Она выглядит какой-то грустной, но не отвечает, что случилось, — качает головой Эдрик. — Не знаю.       В сочельник Эмира и Эдрик снова возвращаются ни с чем, и Эмити вылетает из квартиры, только успев повязать на шее теплый шарф. Что-то не так, подсказывает ей сердце. Что-то произошло.       В кофейне Дом Совы и правда уже все украшено к празднику: маленькие хвойные веточки, шишки, имбирные пряники на витрине, и сама Луз в красной шапке с белым помпоном, но улыбка, которой она ее приветствует выглядит вымученной и совершенно не искренней.       — Ох, — произносит Луз, удивленно распахнув глаза. — Это ты. Эд и Эм ушли буквально полчаса назад…       Эмити подходит к стойке вплотную, заглядывая Луз в лицо и хмурясь. Луз делает шаг назад, чуть не врезаясь спиной в кофемашину.       — Ч-что-то не так с кофе? Я переборщила с корицей? М-могу сделать еще, з-за счет заведения…       — Луз, — строго говорит Эмити, но тут же смягчает голос. — Что произошло?       Луз хлопает длинными ресницами, напуская на себя непонимающий вид, но то, как она прячет взгляд говорит о многом.       — Если я скажу, что ничего, ты мне не поверишь, да? — вздыхает она, стягивая красную шапку на глаза и вздыхая. — Сегодня сочельник, а завтра рождество. Моя мама уехала к родственникам, а Ида — мой босс — уезжает к сестре, и мы с Кингом остаемся на этот вечер совершенно одни, потому что у меня нет друзей и родных в этом городе, и я не знаю, как смогу вынести этот день в одиночестве, а потом соврать маме и Иде, что справила праздник с друзьями…       Ох.       Теперь все ясно.       — Прости, что перестала посылать стикеры, — виновато говорит Луз, все еще скрывая глаза за шапкой. — Я не могла выжать из себя что-то позитивное, а писать что-то без эмоций не хотелось. Эти стикеры должны приносить тебе удачу, а не негатив. Я продолжу, когда пройдет рождество, обещаю.       Эмити тянет к ней руку и осторожно приподнимает край шапки, чтобы заглянуть Луз в глаза. Кажется, что та сейчас расплачется, и это последнее, чего хочет Эмити. Слезы человека, что привнес в ее жизнь так много радости в последнее время? Только не это. Ни за что.       — Когда ты закрываешься сегодня?       Луз смотрит на настенные часы, на которые тоже прицепила несколько еловых веток, едва не упав при этом со стремянки, когда Кинг решил «помочь» и прыгнул ей на спину, больно вцепившись когтями.       — Думаю, часов в семь.       — Отлично. Мы будем без пяти.       — Чт-       Эмити улыбается, и Луз видит румянец на ее щеках и кончиках ушей, хотя, может быть, это просто от холода: Эмити не надела шапку, а на улице снег.       — Мы тоже одни на это рождество. У нас троих никаких планов, и, я уверена, Эд и Эм только обрадуются провести праздник в любимой кофейне.       Луз ошарашенно открывает и закрывает рот, пытаясь подобрать слова.       — Если ты, конечно, не против… — добавляет Эмити, и Луз вмиг обретает дар речи.       — Конечно не против! — Чуть более громко, чем нужно, отвечает она, тут же прикрывая рот ладонью. — Я буду рада вам. Уверена, у нас останется несколько кусочков пирога, и я могу сделать какао… Ох, это будет отлично!       Сердце Эмити наполняется теплом и радостью, когда она видит искреннюю улыбку Луз, и она не осознает, что проводит следующие несколько секунд смотря на Луз влюбленным нежным взглядом.       Она одергивает себя только когда замечает такой же взгляд у Луз, и зарывается носом в шарф, бубня, что они обязательно придут и выбегая из кофейни.       Луз бросается обнимать Кинга, который почти не сопротивляется.       ***       Эмира и Эдрик отрываются по максимуму, затыкаясь только перед входом в кафе, и Эмити мысленно выдает себе медаль за стойкость, на которой пишет «я не убила своих брата и сестру за то, что они сволочи».       — Мы пожалеем тебя этим вечером, потому что завтра рождество, — говорит Эдрик под одобрительные кивки Эмиры.       Это оказывается наглой ложью.       Луз запирает двери и вешает табличку «закрыто», наливает четыре кружки какао с маршмеллоу, и вечер проходит за разговорами и смехом, по большей части над шутками близнецов, которые рассказывают о детстве и о неловких моментах, и Эмити периодически пинает Эдрика под столом, но Луз улыбается и этого достаточно, чтобы считать вечер удачным. Кинг сворачивается на коленях Эмиры, которая не устает его фоткать и говорить, что это — самый страшный и милый кот, которого она когда-либо видела, и Кинг благодарно дергает обрубком левого уха и пушистым хвостом. Луз отказывается его продавать или сдавать в аренду, и Эмира смешно надувает щеки, бурча, что когда-нибудь они обязательно заведут летучую мышь и натренируют ее прилетать им за кофе.       Эмити обещает выгнать их из квартиры вместе с мышью.       Вечер пролетает быстро и незаметно, и в одиннадцать близнецам кто-то звонит, и они нехотя поднимаются.       — Наши друзья из универа стащили где-то просроченный фейерверк, — говорит Эдрик, накидывая пальто. — Нам нужно к ним.       — Отговорить их от этой идеи? — делает предположение Луз, на что близнецы фирменно улыбаются.       — Снимать все это на камеру, конечно же, — отвечает Эмира, подмигивая. — И, если нужно будет, звонить в травмпункт.       — Если вас убьет просроченным фейерверком, я не буду по вам скучать, — ворчит Эмити, закатывая глаза.       — У нас самая лучшая сестренка на свете, — смеется Эдрик, взъерошивая Эмити волосы под ее злобные звуки. — Мы будем дома утром. Наверное. Не теряй нас, если что — звони!       — Надеюсь, вас кто-нибудь закопает в снегу… — бурчит Эмити, и Луз закрывает за близнецами дверь.       Они остаются одни, и это немного неловко, и тишина длится несколько долгих секунд, пока Луз не нарушает ее, подхватывая с пола Кинга, явно расстроенного тем, что его источник почесушек ушел так рано.       — Здорово иметь брата и сестру, — мечтательно говорит Луз, откидываясь на спинку стула. — Я в семье одна.       — С радостью отдам их тебе, если хочешь, они меня уже достали.       Эмити звучит злобно, но не может спрятать наползающую на губы улыбку.       Они продолжают разговаривать, и у обеих возникает ощущение, что они знакомы уже тысячу лет, будто дружили в какой-то из прошлых жизней; Луз рассказывает, что должна была поступить в тот же университет и на то же направление, что и Эмити, но в день последнего экзамена наткнулась на Иду, которая уговаривала Кинга спуститься с дерева. Кот застрял на ветке и орал на всю округу, спасатели никак не приезжали, и Луз вызвалась залезть его снять, в итоге опоздав на экзамен и не успев ничего написать. На обратном пути, будучи совсем подавленной, она заглянула в кофейню и обнаружила ту же странную леди и ее странного кота, и Ида предложила ей работу, если та не поступит, потому что всегда есть следующий год, а ей нужны лишние руки по хозяйству.       И Луз осталась и ждет следующего года, чтобы поступить, и Эмити очень хочет, чтобы это случилось, потому что рядом с Луз уютно, спокойно и тепло, и видеть ее каждый день в университете будет невероятной радостью.       — Я могу помочь тебе с подготовкой, если хочешь… — смущенно предлагает она, и Луз с горящими глазами соглашается. ***       Полночь наступает слишком быстро, и Эмити зевает, виновато улыбаясь, и Луз все прекрасно понимает.       — Я вызову тебе такси, — говорит она, доставая телефон.       Эмити только кивает.       — Дай, пожалуйста, стикер и ручку, — просит она, когда до прибытия машины остается пара минут.       Луз подает ей пачку ярко-зеленых стикеров, и Эмити быстро пишет что-то на верхнем, отрывает его и сжимает в руке. Луз провожает ее до двери, с тоской понимая, что совершенно не хочет, чтобы эта ночь заканчивалась, у них еще столько тем для разговоров, она еще столько хочет узнать, но такси подъезжает и Луз ничего не остается, кроме как сказать «заходи еще».       Эмити делает шаг за порог, и тут же разворачивается обратно к Луз, одновременно вкладывая ей в ладонь сложенный вчетверо стикер и целуя в щеку.       — С рождеством, — шепчет она и сразу же прыгает в такси, натягивая шарф до самых глаз.       Луз стоит на пороге, приложив ладонь к щеке, пока не начинает чувствовать холод и пока снежинки не оседают у нее на носу мокрыми каплями. Она захлопывает дверь и прижимается к ней спиной, разжимая ладонь с бумажкой.       «Напиши мне», написано на стикере.       Луз утыкается в колени и счастливо пищит, топая ногами.       ***       Неизвестный номер в 00:20: И тебя с рождеством, Эмити.       Эмити едва не роняет телефон в снег, выходя из машины. Она быстро переименовывает контакт и прижимает телефон к груди, широко улыбаясь.       На следующий день Эдрик чуть не умирает от прицельно кинутой вилки после вопроса «Тебе написал контакт «Милая Бариста», кто бы это мог быть?».