Мой милый "визави": Позволь мне любить тебя

— Оливер, ты-черепаха, — бросил Аарон через спину, хватаясь за ствол дерева. В ответ младший лишь пробормотал что-то невнятное на одном дыхании, вцепившись одной рукой в крупную ветку, а второй за ремешок сумки. — Встретимся наверху, — бросил друг, ускоряясь. Он сделал шаг влево, обходя небольшую ямку, как вдруг краем глаза заметил Оливера, который упорно поднимался наверх, к вершине, слегка толкнув Дэвиса в плечо. Аарон остановился и смотрел ему вслед, а затем довольно улыбнулся, набирая темп. — И кто из нас черепаха? — усмехнулся Льюис, пытаясь отдышаться, и оперся ладонями на колени. Тяжело дыша, он смахнул капельки пота со лба тыльной стороной ладони и протянул руку Аарону, помогая забраться. Тот улыбнулся, отряхивая одежду и встал недалеко от парня, подойдя к краю. Чуть склонив голову влево, старший прошёлся взглядом по другу, остановившись на его лице. Оливер глубоко вздохнул, прикрыв глаза, и радостно улыбнулся, чувствуя, как по его лёгким растекается свежий прохладный воздух. Он раскинул руки в стороны и прошептал: — Я скучал, — и Аарон чувствовал, как в этот момент все его тело дрожало от восхищения и невообразимого счастья. Он наконец-то дома. Они вместе дома. Немного постояв так, Оли открыл один глаз и глянул на друга, который смотрел вдаль, на поле и домики, покрытые алым покрывалом затака, на бескрайнее оранжево-фиолетовое небо с медленно ползущими по нему облаками, и на небольшое озерцо, которое с этой высоты казалось совсем не большим. — Давно нас здесь не было, — подметил Аарон, расглаживая ладонями невысокую, выглядывающую из-под тонких хрусталиков снега, траву, — всё заросло. Держи, — Оливер издал вопросительный звук, обернувшись к другу, и радостно заулыбался, увидев маленький цветочек с голубо-желто-фиолетовыми лепестками, который Аарон двумя пальцами бережно сжимал за тоненькую ножку, протягивая парню. Тот принял «подарок» и поднял его к небу, рассматривая. — Вдень. — Что? — не расслышал Оливер. — Вдень. За ухо.       Младший скептически приподнял бровь, и его губы медленно расплылись в усмешке. — Не буду, — заявил он, аккуратно поглаживая нежные лепесточки, и боковым зрением заметил, как Аарон поднялся с корточек, поправил штаны и подошёл к другу, напористо забирая у него растение, и осторожно, развернув парнишку к себе, продел стебелек над его ушком.       Аарон — некий латентный лидер, который добивается всего, чего только захочет, особо не напрягаясь, и берет от жизни больше, чем кто-либо. Поэтому Оли порой даже по-доброму завидует такому «особому дару» рисковать и не заморачиваться, даже и не подозревая, на что он на самом деле способен, и только Дэвис мог разбудить в нём эдакий бунтарский нрав. Особенно этот нрав вырывался наружу, когда им предстояло сделать что-то невероятное по детским меркам. Будь то вскарабкаться на высокое дерево, прыгнуть с разбега в ледяную воду с обрыва, сбежать от родителей, будучи наказанным, пока те заняты своими делами, или же запрыгнуть в кузов грузовика, который проезжает по этой дороге каждый день в 9 утра, и доехать на нём до речки. И всегда, как в первый, Оливер заливисто смеялся, жмурясь от радости, а его глаза сверкали вечной беспечностью, когда он утягивал Аарона за собой, крича «Доверься мне!». И Дэвис доверял. Всегда, не задавая вопросов, хватался в ответ за небольшую, но уверенную, ладонь и раз за разом догонял друга. И в этот раз ему не удалось обогнать Льюиса, но он и не хотел. Ему было достаточно наблюдать за тем, как его давний друг вновь обретает тот старый блеск в глазах и позволяет своему пылкому сердцу действовать по его зову.       Внезапно Аарон подошёл к обрыву, раскинул руки, как это делал недавно Оли, набрал в лёгкие воздуха и закричал: — Оливер! — названный чуть вздрогнул от неожиданности. — Ты чего? — спросил он неуверенно. Друг позвал его жестом, и тот встал рядом. — Давай, ну же. Закричи во всё горло, расскажи всему миру, кто ты такой. Я уже тебя ему представил, теперь твоя очередь. Оли встал рядом со старшим, робко расставил руки в стороны и негромко крикнул: — Оливер! — Громче! Зажмурившись, он прокричал во все лёгкие: — Аарон! — руки Дэвиса медленно поползли вниз, а брови наоборот — вскинулись от удивления. Льюис повернулся к нему и широко заулыбался.- Мир должен знать и тебя. — Ну ты… — хмыкнул парень, улыбаясь.       Алый диск яркой звезды закатился за горизонт, не оставив после себя даже полупрозрачных радиальных полос, и всё окунулось в потёмки. Парни спустились левее того места, где они забрались на вершину, и расположились на небольшой открытой местности, раскрывая палатку и посуду для ужина, завтрака и, возможно, обеда. Костёр тихо потрескивал, пуская маленькие искорки, и жаркие языки пламени манили к себе своим танцем, словно впитав в себя энергию светила, и став его перерождением. Они сидели на старых бревнах, найденных и принесенных ими сюда много лет назад, и с тех пор, побитые временем, они словно ждут их каждый раз на этом же самом месте. Оливер втянул носом запах костра вперемешку с прохладным воздухом, и блаженно улыбнулся, подрагивая от нарастающего чувства удовольствия. Аарон, закончив с раскладыванием вещей, выполз из двухслойной палатки, присаживаясь к другу с негромким «Ох». — Я уж и забыл, какого это, — тихо произнёс старший, но его спокойный голос показался в этой тишине слишком громким, и у Оли чуть затрещало в ушах. — Какого «что?». — Быть вдали от города, суматохи, шумов машин и постоянных толп людей, чувствовать дуновения ветра, жар костра и стрекот кузнечиков. — Плаубридж — живой город, — отозвался Оливер, ковыряя землю какой-то тонкой палочкой и вырисовывая на ней незамысловатые узоры, — говорят, в живых городах мёртвые люди. Аарон тихо хмыкнул от такой нелепости. — Кто тебе такое сказал? В Плаубридже живые люди, просто у них свои нравы, которые немного отличаются от наших. Ты бы не хотел посетить Плаубридж? — Не думаю, что смогу ужиться в таком большом городе, — помотал головой парнишка, дорисовывая своей фигуре на земле, состоящую из какого-то желеобразного тела и длинного змеиного хвоста, «голову». Аарон огляделся, взял палочку побольше и подсел чуть ближе. — Жизнь там — сплошная гонка, в которой можно потерять себя. — Я смог обрести себя, — пожал плечами Аарон и дорисовал «голове» «ушки», похожие на кошачьи. — Ты — исключение. — Ты тоже. Особенный, это уж точно. Поверь мне, ты бы стал другим, живя в Плаубридже. Изменился бы. В хорошую сторону, конечно же. — Не бывает плохих и хороших сторон. — Всё относительно? — усмехнулся Дэвис, мельком глянув на Оли, который с серьёзным видом пытался нарисовать фигурке костяную броню на спине, как у Годзиллы или анкилозавра. — Именно. — Идём спать, — произнёс старший, поднимаясь с места. Оливер ещё раз глянул на получившийся рисунок и в голове пытался создать ему имя. «Годзилокот»?, «Анкилоящер»?, «Змеекот?». Пусть будет «Анкилокотоящер». Довольно кивнув своей идее, юноша поднял взгляд на друга и, перепрыгнув через бревно, на коленках прополз в палатку. Аарон усмехнулся и подумал о том, что парнишка меняется на его глазах. Все эти маленькие полудвижения, действия, взгляды, восторженные вздохи — всё это раскрывает его сущность, трогая самые глубины его души. В палатке они лежали молча, каждый думая о своём, время от времени что-то шепча и вновь погружаясь в раздумья. — Ты надолго в Дрифолте? — тихо спросил Аарон, поворачиваясь на бок к парню. — Мм, — задумался Оли. Кажется, на секунду он действительно забыл, что время его пребывания здесь ограничено, — через три дня обратно. — Три дня, значит. — Да, быстро прошли каникулы. — Ты шутишь? — улыбнулся старший. — Это целых три дня. Столько всего ещё можно успеть. — Ты всегда так говоришь, — отмахнулся юноша. — Как? — Что у нас полно времени, даже если это два часа. — Но ведь так и есть. Ни к чему тратить время попросту, поэтому следует наслаждаться каждой секундой. Оливер замолчал, задумавшись. Чуть поджав губы, он не решался начинать разговор о его жизни в Клойде, и, на удивление, Аарон этим не интересовался. Прикусив уголок губы, он пробежался взглядом по сухощавому, но жилистому телу напротив, по крупным плечам, мускулистой груди, венозным предплечьям и тонким запястьям с громадными, как казалось Оливеру, кистями. «Ричард побольше будет» — подумалось парнишке, когда он представил мужской крепкий стан с широкой спиной и тонкий торс, который он мог щупать лишь через одежду, и ещё ни разу ему не удавалось коснуться спрятанной кожи мужчины. Руки у него почти всегда горячие, это Оли заметил сразу, особенно ощущая жар его касаний, когда Ричард нежно скользит по открытым рукам, шее, щекам или бёдрам, пусть и в одежде, но даже через ткань он может почувствовать пыл его ладоней.       Ричард касается нежно, не торопясь, боясь нарушить интимную тишину и трепетность момента, скользит по коже сначала лишь пальцами, потом широко обхватывая талию и плечи руками, близко прижимаясь к шее. Оливеру нравился манновский запах. Тёплый, пряный, порой древесный или мятный от чая, запах парфюма, запах шампуня, геля для душа, каких-то масел и мыла — всё это Оливер улавливал сразу, но никак не терял истинный аромат мужчины, который описать было попросту невозможно. Чувствуя, как тело напряглось, Оливер сильнее укутался в одеяло и вжался в подушку. Тяжёлая ладонь на удивление мягко легла на юношеское плечо, и Льюис обернулся к другу, вглядываясь в темноту и пытаясь разглядеть выражение лица Аарона. — Извини, думал, ты спишь, — ладонь резко отпрянула, оставляя после себя прохладную пустоту. — Домогаешься? — усмехнулся Оли, но увидев как Дэвис сконфуженно скосил лицо, откашлялся и уже полностью повернулся к нему. — Нужно спать, — прошептал он почти в самое лицо парня. Непонятно, когда они успели оказаться так близко друг к другу, но, кажется, в этой палатке слишком мало места для двоих. Старший лишь кивнул, не отрывая взгляд от друга. Глаза привыкли к темноте, и Оливер уже спокойно разглядывал светлые глаза Дэвиса, пытаясь уловить неизвестную ему эмоцию. — Знаешь, — внезапно начал он, — я не жалею, что вернулся сюда. — Разве могло быть иначе? — улыбнулся Оли. Аарон тихо посмеялся. — Ты прав. Глаза начинали слипаться, веки тяжелели, и уже через пару минут Оливер мирно посапывал, и перед тем, как провалиться в сон чувствовал, как шершавые мужские пальцы осторожно щекотали его плечи, накрывая сверху одеялом.

***

      Оливер сидел в бабушкином кресле-качалке в небольшой комнатушке, отделенной от кухни плотной занавеской, и в которой большую часть занимал шкаф со множеством книг и газет, стояла высокая кровать с тонким одеялом и маленькая тумбочка с торшером и футляром для очков. Юноша скрылся от всех, мирно покачиваясь в на удивление удобном креслице, словно он находится в роскошном портшезе, и слушал тихое тиканье настенных часов, почитывая бабушкины научные статьи о травах и, дойдя до текстов о чае, был удивлён тому, насколько это познавательно и интересно, и даже подумать не мог о том, что чаи делят по происхождению, по типу растения, по сортам, и даже по длительности окисления. «Удивительно» — прошептал он, перелистывая желтоватую страничку. Буквально впитывая в себя каждую букву и знак, Льюис вовсе позабыл о времени, проглатывая абзац за абзацем, и вдруг вздрогнул от внезапно завибрировавшего телефона. На дисплее высветилось «Ричард». Оли вскинул бровки, и даже с кресла поднялся, принимая звонок. — Да? — произнёс он робко. — Оливер, — нежный шёпот заставил его улыбнуться и прикрыть глаза, поднеся пальчики к губам, словно силясь ощутить на себе это ласковое произношение его имени. — Привет, Ричард. — На самом деле я удивлён, что смог до тебя дозвониться. Ты дома? — Дома, что странно, ведь связь ловит только на улице. — Я рад, значит, тебе не придётся морозиться. Оливер отодвинул штору и порхнул на кухню, выглядывая в окно и облокотившись на беленький подоконник. — Как твои дела? Тебя там не сильно запрягают? — парнишка усмехнулся про себя этой фразе, подумав о том, что его здесь совсем не заставляют выполнять какую-то работу, наоборот, бабушка только и делает, что лелеет и тискает своего дорогого внука, разрешая ему разве что помочь отцу в починке забора или изредка в готовке матери. — Совсем нет, я здесь как на отдыхе. Всё такое родное, словно я всю жизнь здесь провёл. — Разве это не так? — Мы приезжаем разве что на каникулы. Ты на работе? — Да, — вздохнул мужчина, — еле вырвался, попросил Саймона немного увеличить время перерыва, а то у Лиама уже подушечки пальцев красные от ткани и его нарядов. Оливер хихикнул и заерзал на месте от внезапно нахлынувшей на него радости слышать глубокий, чистый, немного хриповатый голос Ричарда. Он прикрыл глаза и представил, как нежные пошептывания окутывают его, щекотно лаская кожу на шее и щеках, как чуть шершавые губы проходятся по тонким пальцам и бархатным кистям, переходя на предплечье, и как горячие руки накрывают его спину, прижимая к широкой груди. — Скоро увидимся, — Оли распахнул глаза и даже на секунду подумал о том, что Манн смог прочитать его мысли, но лишь улыбнулся на выдохе и прислонился к оконной раме. — Да, осталось два дня. — Хочешь куда-нибудь сходить потом? В кафе, или на каток? — Лучше просто побудем вместе дома. Не хочу выходить в люди в первый день. — Как скажешь, — по голосу юноша понял, что Ричард улыбнулся, и его сердце затрепетало. — Чёрт, — на том конце послышался голос Саймона, — прости, нужно идти. Сегодня ещё две съёмки. Пиши мне обязательно, когда появляется связь. — Хорошо, Ричард, — произнёс Льюис это имя уж как-то слишком нежно, чему сразу же удивился и даже слегка прикрыл губы ладонью. Ричард тихо посмеялся и вскоре они распрощались. Сбросив вызов, Оливер прикусил губу и прижал телефон к груди, пытаясь сдержать радостный писк. Обернувшись, он который раз за сегодняшний день подпрыгивает на месте и чувствует, как его сердце уходит в пятки. Бабушка заваривала себе кофе, издавая достаточно шумов, чтобы быть замеченной, но, кажется, Оливер совсем забылся за разговором с Ричардом. Забегав взглядом, он неловко улыбнулся и поспешил ретироваться. — С кем ты говорил, милый? — застыв на месте, он зажмурился, коротко выдохнул и развернулся к женщине. — Я…с подругой. — Подругой? — приподняла одну бровь она. — У подруги удивительное имя — Ричард, — усмехнулась она, доставая сахар из верхнего нависного шкафчика. Льюис мысленно дал себе подзатыльник. — Ладно, с другом. — Дорогой, ты со всеми друзьями говоришь таким робким и ласковым тоном? — Ох, ба… — Оли, родной, тебе не нужно смущаться. Это был кто-то старше тебя? Его голос звучал грубее. — Да…он немного постарше. — Понятно, — улыбнулась она, присев за стол вместе с кружкой кофе, и указала внуку на стул напротив. Оли сконфуженно поджал губы и неуверенно сел на указанное место. — В доме редко ловит, тебе повезло, что твой друг смог до тебя дозвониться. — Да, это точно. — В юности, когда я ещё училась в колледже, я влюбилась в своего преподавателя по истории архитектуры. Оливер поднял взгляд на бабушку, чуть склонив голову вбок. — Он не мог не заметить меня, — улыбнулась бабушка, — пышные сочные груди, длинные стройные ноги… — Ба-а-а…- мучительно протянул парнишка, закрывая лицо руками, вызвав у женщины звонкий смех, словно и не шестьдесят ей вовсе. — Спустя четыре месяца он был моим. Мой милый Майкл. — Майкл? — поднял голову мальчишка. — Наш дедушка? — бабушка кивнула и Оливер вскинул бровки и округлил от удивления глазки. — Когда мы начали встречаться, ему пришлось уволиться с работы. Слишком уж он был правильным, — закатила глаза Миссис Харди старшая, — и восстановился только после моего выпуска, до этого подрабатывая репетитором. — Я и не думал, что у вас с дедушкой такая большая разница в возрасте. — Десять лет — это не такая уж и большая разница, милый. Оли хмыкнул и подумал о том, что по сравнению с их с Ричардом разницей, 10 лет всё-таки прилично. — Знаешь, Оливер, быть с кем-то в отношениях, которые запрещены обществом, довольно тяжело. Вечные осуждающие взгляды, сплетни, в лучшем случае только шутки — всё это порой выбивает почву из-под ног и ты думаешь «А может это мне не надо? Быть может это лишь недолгое увлечение? Игра?», а потом игра затягивается и ты понимаешь, как тонешь в его глазах и не можешь выдержать и дня без его ласковых слов. — Ох, ба… — проскукил внук, понимая, что может в любой момент разрыдаться. Его губы слегка задрожали, а в уголках глаз неприятно пощипывало. Он и не думал, что будет готов расплакаться от того, что не виделся с кем-то чуть дольше недели. — Ну-ну, дорогой, — женщина нежно погладила мягкую кисть шершавой грубой от работы ладонью, — ты не должен плакать. Это он должен по тебе скучать.       Оливер усмехнулся. — Ты у меня такой красивый мальчик, — тяжёлая рука коснулась бархатной юношеской щеки, — если захочешь, то весь мир будет твоим, поверь мне. Ровный носик, мягкие губки, очаровательные глазки, смотри какие пальчики маленькие, словно веточки сирени, — Льюис тихо смеялся, пока бабушка щупала его лицо и руки, проговаривая нежности, — Ричарду очень повезло с тобой. — Ты его не знаешь, ба. Он идеальный. — Лучше моего Оливера? — Намного. — Не верю, — отмахнулась шуточно женщина. — Так и есть. Он начитанный, интеллигентный, статный, ответственный, и очень серьёзно относится к любой работе, — Оливер по одному загибал пальчики. — Ладно — ладно, — рассмеялась женщина, — убедил. Юноша победно улыбнулся и откинулся на спинку стула. Рассказывать кому-либо из родных об отношениях Оливер не горел желанием, и уж точно не стал бы во всех красках описывать манновские достоинства, однако он и подумать не мог, что бабушка так спокойно к этому отнесётся. В любом случае, он был бы счастлив, если бы никто так и не узнал о них.

***

      Они вышли рано. Солнце только-только коснулось поверхности земли и домов, было морозно, но на небе ни облачка. Зимой народ на улицах не встретишь, все сидят по домам: заготовки сделаны, урожай собран, остаётся только наслаждаться снежным пейзажами за окном, да чай горячий пить. Выбежав на улицу, Оливер оторвался от Аарона и вскочил на небольшой бугорок у них за участком. «Раз…два…три…четыре» — тыкал он пальчиком на дома, откуда шёл дым из труб. Значит, не спят уже хозяева. — Идём! — Дэвис обогнал мальчишку, чуть толкнув его в спину, подгоняя. Так они добежали до замерзшего озера, на котором летом купались семьями. — Вау! — воскликнул Оливер, когда они забрались на возвышенность со стороны леса, откуда добраться до озерца было быстрее всего. Аарон, подойдя сзади, натянул на него шапку до самых глаз, от чего Оли поморщился и издал возмущенные восклики, заставив друга расхохотаться. Быстро спустившись с горки, они добежали до замершей воды, которая на свету сверкала словно тысячи кристалликов. По пути Оливер нашёл какую-то палочку и очертил ею себе на снегу небольшое пространство, напоминающее скорее какой-то шестиугольник, нежели круг, который задумывался им как своеобразная рамка. — Снова рисуешь? — спросил Дэвис, усмехаясь и поставив руки в бока. — Аар… Аарон? — читал он плохо выводимые на снегу буквы. — Оливер, — улыбнулся он, глядя как мальчишка старательно вырисовывает буквы, поправляя постоянно спадавшую с него шапку и огромный нелепый шарф. — Готово, — воскликнул он, отбрасывая веточку в сторону, — Аарон и Оливер. — Примитивно, — хмыкнул старший, сложив руки на груди, — но искусно. Ставлю семь недовольных Оливеров из десяти. — Из миллиона! Я очень недоволен, — шуточно надул губы он, оттряхивая варежки от снега. — Тогда ещё плюс балл за старание. Льюис показал другу язык и скорчил смешную рожицу. Подойдя ближе ко льду, он поморщился от яркого солнца, прикрываясь ладонью. — Давай наперегонки до того бугра… — внезапно Оливера прошибает резким холодом в районе шеи и спины. Подпрыгнув, он резким движением развернулся, пытаясь вытрясти что-то ледяное из куртки. Аарон громко рассмеялся, смахивая слезинки и слепил ещё один снежный шарик, — Аарон! — прикрикнул грозно младший, пытаясь согреть больно горящую шею. — Замёрз? — азартно обнажил клыки Дэвис. — Если попадёшь в меня — буду выполнять любые твои прихоти все оставшиеся дни.       Оливер усмехнулся и потянулся за снежком, наблюдая за тем, как друг движется от него спиной, все ещё улыбаясь. Знает ведь, зараза, что с Оливером лучше не тягаться, и всё равно надеется победить. Сорвавшись с места, Льюис глотал холодный воздух, и чувствовал, как его ботинки проваливаются в сугробах, пытаясь догнать друга. Снежок в руке давно рассыпался, и он выбросил остатки, набирая скорость. Перед глазами яркое солнце, совсем ничего не видать, и уже через пару секунд Оливер бежит почти наугад, слыша оклики его друга. Вытянув одну руку вперёд и втянув в лёгкие больше воздуха, чувствуя жжение в горле, он почти прыгнул, оттолкнувшись от земли и навалился на Аарона, повалив того на снег. Старший прижал парнишку к себе за голову, успев развернуться перед его «броском», дабы он не ушибся и через секунду почувствовал, как мягкий, словно пушное одеяло, пушистый снег обволакивает его спину, засыпаясь под куртку и шарф. Громко дыша, Оливер прохрипел: — Я победил, — Аарон рассмеялся, прячась в шарф и уткнул в него парня, дабы тот не вдыхал холодный воздух. Спустя пару минут сердцебиение, как и дыхание, пришло в норму, и Оливер сполз с Дэвиса, рядом раскинув руки и ноги, словно звездочка, вырисовывая ангела, вверх — вниз двигая конечностями. — Чёрт подери, я не чувствую свой зад, — выдохнул с усмешкой старший, боясь пошевелиться, чтобы не засыпать ещё больше снега под одежду.       Провалявшись порядка трёх минут, парни, ещё не успев отморозить мозги и ноги, решили отправиться на одну небольшую горку, которая находится чуть выше их ранее разведенного лагеря. Подниматься по склону пришлось долго, после первого часа Оливер уже запыхался, и карабкаться в этом дурацком шарфе было невыносимо. Аарон встал позади друга и подталкивал его в спину, помогая сэкономить силы. — В городе…так не походишь, — на выдохе произносил Льюис, и старший несильно потрепал его по шапке. — Молчи. Дыши правильно, не сбивайся с ритма.       Запыхавшись, оба сделали небольшую остановку, и, когда увидели «ориентир» сверху, у них словно открылось второе дыхание. Собрав все силы, что у них остались, они взбирались на вершину, помогая друг другу. — Есть! — воскликнул Оли, поднимаясь на ноги и победно вскинув руки вверх. — Мы сделали это! Так тебя, гора! — Остынь, — посмеялся с передышкой Дэвис, — нам ещё вниз спускаться. Гляди, — он указал кивком за спину юноши. — О-о! — восторженно охнул он. — Она ещё стоит, — улыбнувшись, Оливер снял варежку, словно она мешала ему восстановить связь с предметом, и провёл голой рукой по ржавой длинной железяке, что торчала из земли, покрытая почти на половину снегом. Эту стальную арматуру они отыскали в последний их совместный год недалеко от дороги по пути на электростанцию, и нашли ей применение на их излюбленной горе. «Будет ориентиром!» — указал Аарон, после чего они вместе воткнули её в влажную, от недавнего дождя, землю, словно два астронавта, высадившихся на новой планете и ознаменовавшие её своим именем. На самом деле любимых гор у них было очень много. На одной они нашли маленького птенчика, за которым ухаживали, а после отпустили его на волю, на какой-то Оливер подвернул себе ногу, и им пришлось три часа просидеть в ожидании их отцов, на вершине другой растут самые вкусные на свете ягоды, ещё одна славилась тем, что там они разводят костры и уходят в поход, и эта, не менее любимая, но одна из запавших в душу — гора, с которой пейзаж такой, что хочется расплакаться. Конечно, с неё не открывался вид на шикарные огни Нью-Йорка, или национальный парк Гранд-Титон в Вайоминге, однако это было место, которое бесспорно можно было называть «тем самым». Вот и любили они «ту самую» гору, потому что она не один раз связывала и переплетала их души между собой.       Солнце почти село и светило алым пожаром на фоне тёмного неба, то скрываясь за облаками, то вновь появляясь на небосводе. В очередной раз, когда перьевые облака открыли звезду, её радиальные лучи особенно привлекательно легли на ту часть горы, по которой взбирались парни. — Смотри-смотри! — воскликнул Оливер, указывая на луч света, упавший на снег сквозь тонкие веточки. Стянув зубами варежку, он полез в карман за телефоном и моментально направил камеру, пытаясь не упустить момент, пока тучи вновь не заслонили солнце. — Что ты делаешь? — скептически поднял бровь Аарон, обернувшись к парнишке. — Как «что»? Фотографирую. — Эй, нет-нет, не-а, ну-ка, отдай мне, — он потянулся за телефоном, и Оливер отдёрнул руку, недоуменно на него глядя, — фотографии — глупости, — фыркнул старший. — Ха? С чего это? С помощью фотографий сохраняется столько памятных моментов, которые со временем испаряются. — Бред, — выплюнул Аарон, сложив руки на груди, — если тебе дорог момент, то ты запомнишь его во всех красках! Ни к чему пытаться раз в сто лет разглядывать снимок на экране телефона, если можно сейчас, в этот момент запомнить всё в мельчайших деталях.       Оливер отвёл взгляд. Облака заслонили светило, и его яркие лучи больше не оставляли следов сквозь небольшие ветви деревьев. Было непривычно видеть недовольный взор друга, когда обычно, делая снимки, Оливер счастливо сиял под одобрительным взором Ричарда, мол «Молодец, уловил момент». Манн довольно строг к мальчишке, и избирателен в его работах, и иной раз Оли не понимал, как ранее ласковый и трепетный Ричард теперь строго глядит на парнишку и который раз спрашивает у него параметры съёмки в тёмном помещении, правила перспективы и правильную постановку ISO. Поэтому моменты, когда Манн не просто принимает, а ещё и хвалит снимок, даже если это всего одна работа из ста, особенно ценны для Льюиса. — Прости, — выдохнул друг, — просто хотел, чтобы ты насладился природой. Вряд ли ты будешь пересматривать эти фотографии. — Я не для себя. Дэвис изогнул бровь. — А для кого? — Для моего преподавателя по фотографии. — Не уверен, что его заинтересует снег, — фыркнул Аарон, закатывая глаза. — Аарон, — мягко произнёс Оливер, улыбаясь. Тот лишь вновь, но уже по-доброму, закатил глаза и, скрывая как легко его уголки губ дернулись в улыбке, зашагал вперёд. То, как сильно трепещет его сердце при попытке Оли успокоить старшего, совсем того не пугало, наоборот, он без сопротивления позволял другу владеть своим настроением, считая это довольно милой чертой Льюиса. Кто вообще смог бы устоять от этих двух чудесных ярких голубо-зеленых драгоценных камней.

***

— Ричард, — протянул Лиам, положив голову на руки. — А? Ох…прости, я, кажется, вновь задумался, — Ричард вздохнул, трубочкой перемешивая кусочки льда в газировке. — Скорее, забылся. Снова Оливер? — Да. — Когда он приезжает? — 4 января. — Ещё три дня, — Лиам глянул на календарь, что висел на стене неподалёку и вновь вернул взгляд на друга, — ну что ты, — выпучил губу он, — совсем расклеился. — В последние дни всё из рук валится, уж и не знаю, как работать дальше. Мы за эту неделю даже не виделись ни разу. Никак связь не могла наладиться. — Сколько до Дрифолта? — Около пятнадцати часов на машине. — О, — воскликнул Миррен, — если ты так скучаешь, так и выдвигался бы ты к своему ненаглядному. Увидитесь с ним. Ричард усмехнулся. — Лиам, это безрассудно. Во-первых, они уже послезавтра выезжают, а во-вторых, на кого я оставлю студию? Это слишком спонтанно, он не поймёт такого поступка. Тем более от меня. — Ох, Ричард! — Лиам возмущённо завёл волосы назад и даже тихо фыркнул.- ты слишком много думаешь. Оливер не такой, ему нужны эмоции, драйв! — Драйв? — старший изогнул бровь. — Вот именно, мистер — скептически-изгибаю-бровь-и-играю-в-самого-лучшего-преподавателя-на-свете-Манн! — Чего это играю? — возмутился Ричард, напирая на стол. — Преподаватели не встречаются со своими учениками, мистер-р-р. — Ха, — отмахнулся он, — в любом случае это не отменяет факта того, что ты сказал. — Неужели ты не понял? Оливеру не подходит жизнь где-нибудь в немецком городишке в ожидании своего горячо любимого мужа с работы в фартучке и с приготовленный ужином. Он — сама жизнь. Ему лишь нужно высвободить свою горячую энергию. И поверь, если вы ещё не до конца сблизились, то я уверен, когда это случится, ты ощутишь на себе весь пыл его юной крови. — Пыл? Хм… — Тут и думать нечего, Ричард. Тебе следует быть менее правильным. Хоть это одна из лучших твоих черт. — Я бы и не подумал о нём…так. — Рич, — выдохнул Лиам, размашисто облизывая ложку от десерта, — это он и есть. Просто тебе не следует сковывать его своими рамками галантности и высоких манер. — Тебе-то уж точно поболее меня известно про высокие манеры, не так ли? Как там Дерек? — Прекрасно, — улыбнулся Ли, закусывая губу. — Я не понял, — усмехнулся старший, наклоняясь ближе через стол, — что с тобой случилось? — В плане? — Ты что с этой ложкой сделал? — он кивком указал на предмет, что всё ещё вертелся между пальчиков Миррена. — Облизнул? — Ты её обсасывал так, словно это и не ложка вовсе. Чем это вы занимаетесь дома? — Ох, да будто вы не…а, точно. Кстати, почему у вас ещё не было первого раза? — не в бровь, а в глаз, дорогой Лиам. — Нет, Лиам, Дерек однозначно плохо на тебя влияет. Где наш старый добрый Лиам Миррен, который вгонялся в краску от малейшего касания? — Думаю, Дерек стал тем, кто раскрыл все мои стороны. Тебе тоже следует стать для Оливера тем же. — Это какой-то новый социальный статус? — усмехнулся Ричард. — «Главный по вопросам раскрытия всех сторон личности»? — Не дури, — отмахнулся парень, — просто будь повнимательнее, и не ставь вокруг него рамки, иначе он потеряет себя. Мы с ним…частенько общались, так что я знаю, о чём говорю, поверь. — Частенько? — внезапно со стороны Лиама завибрировал мобильник. На экране Дерек в полный рост в костюме. Кто бы сомневался. — Ох, прости, — он принял вызов. О чём они говорили, Ричард решил не слушать, вникая в свои мысли, но перед ним так и мелькали радостные глазенки его спутника, чему он лишь по-дружески усмехался. — Знаешь, — продолжил он после того, как сбросил вызов, — если тебе нужна помощь…ну, знаешь, в этом деле, то я готов помочь. Ричард усмехнулся и зачесал волосы назад, подзывая официанта для оплаты. — Спасибо, но здесь всё иначе. — И чем же отличается от нас? — У Оли всё впервые. Это должно быть особенным. — Ох, да свечи, розы — всё это я тебе расскажу. — Ты не понял, — улыбнулся Манн, поднимаясь с места и надевая куртку, — я не про эту ерунду, а про чувства. То, что произойдёт между нами должны испытать только мы. — Я не прошу тебя пересказать мне в деталях весь ваш процесс, — цыкнул языком Лиам, оперев голову на руку, — порвать его в первый раз — сомнительное удовольствие, не считаешь? — В этом я уже разобрался. Смазка, презервативы, бережное отношение к его нежном телу, — официант, что подошёл к их столику, еле слышно кашлянул и протянул терминал для оплаты. — Спасибо. Проводив взглядом сотрудника, Лиам вздохнул. — Надеюсь, ты будешь с ним нежен. — Лиам, я всегда с ним нежен, — Ричард подмигнул другу, потрепал его по светлым волосам и, распрощавшись, направился к выходу из заведения.