Ошибка

Яркое, прозрачное море, виляя блестящими волнами, разветвлялось с каждым толчком ветра. Красочный закат разрисовывал загадочный пейзаж, будто бы на чистом белом холсте пастелью оттенки красного, оранжевого и фиолетового. Громкие чайки оставляли след своими лапками, но они моментально исчезали из-за той самой лазурной воды, что растекалась по горчичному песку. Вечер, а солнце сияло сильнее некуда, приятно обжигая мои щёки. Следом я ощутил резкий холод. И чьё-то прикосновение рук с моими. Я сразу понял чьи они были. Норман. Хитрый подлец. Опять его безобидная улыбка навечно бледном лице с цветом снежных хлопьев, оставившие на теле мокрые капли воды. Впрочем, мне нравится. Он отвернулся. Лицо сменилось с улыбки на удивление. — Н-Норман…? – выдал только это, смотря в ту же сторону, что и Норман. Я обомлел. У самого моря, чуть ли, не войдя в воду, стояла Эмма, глядя куда-то вдаль. Эмма…Как давно её не видел? Как давно её не слышал? Бежав со всех ног, я рванул к ней. Норман последовал за мной. Не дождавшись слов, мы обнялись. Я не смог сдержать слёз. Плакал как младенец. Они молча меня успокаивали. — Прости меня…Пожалуйста, прости…Я так скучаю… — а хватка всё освобождалась и через секунды три оба мне столь знакомых силуэта испарились, смыв за собой следы своих жизней. Понятно. Это был сон. Свои заплаканные глаза смог открыть с трудом. Это тебе не побег и не война с демонами. В мозг ударила головная боль, разбрасывая частички тока по всему телу при попытке встать с постели. Такой же грязной, как и моё существование. Тяжко, но терпимо. Дойдя до холодильника, первым делом наполнил желудок бутылкой минеральной воды. После недельного запоя – неудивительно. Хах. Говорил, что не алкаш, а сам же за бутылкой виски иду, сам же бутылку виски и пью. Противоречие за противоречием. Толком не ем, не сплю. Три — четыре часа от силы. Минус 5 килограмм мне обеспечены. Временно обитаю в новой квартире. Но похоже, что навсегда. Меня не выгнали. Я сам ушёл. Хотел ранее сделать приятный сюрприз, подарить любимым эту трёхкомнатную собственность. Кстати, как они поживают? Я не выходил на связь неделю. Неделя в полном одиночестве и самоизоляции. Телефон утопил в первую ночь пьянки. Кто-нибудь ко мне приходил? Не знаю. Я ничего не замечал. Не замечал, как быстро со скоростью света летит время. От этого горько-приторного вкуса блевать тянет, но не могу не пить. Не хочу чувствовать ту гниль изнутри. Хотя, какого хуя? Больнее здесь только Эмме. Уверен, она возненавидела меня. Её лицо говорило об этом. Она смотрела куда-то вдаль. Снова. Мы молчали, пока я перебинтовал все её раны. Вспоминая весь пиздец, я проклинаю тот день, свою жизнь. Каждую ночь меня охватывает лютая истерика. Невыносимо. Я спятил. Мне ещё никогда не было так стыдно, противно от самого себя. Я устал. Очень устал. Хочу со всем покончить. Но не могу. Эмма ещё больше меня возненавидит. Хотя куда хуже…Без меня, в любом случае, им будет лучше. На прощение я не рассчитываю. Всё кончено. Сегодня Эмма должна уехать к дедушке на пару дней навестить его. Идеальный день, не увижусь с ней и заберу оставшиеся вещи, иначе я умру от очередной дозы презрения и истерик. Мой внешний вид оставлял желать лучшего. Хотя бы трезв. Относительно. Подойдя вплотную к двери съёмной квартиры, я нажал на дверной звонок. Дверь мне открыли через секунды десять. Норман. Без лишних слов мы прижались к друг другу. В ноздри бросился аромат горячего молока и миндаля. Такой родной…Как мне этого не хватало…Я вдыхал его, не жалея лёгкие. Намного лучше табака и ядрёного запаха спиртного. Зачем сам начал пить и курить? Не знаю. Эйфория, сменяющаяся на дисфорию. — Я так скучал, Рэй… – он обвил мою талию руками, с которых виднелись голубовато-фиолетовые вены во всю длину. Смотрелось очень эстетично. Сгодится даже для фото. Я мог бы вечно их рассматривать. Уж больно сильно завораживают. — Я тоже…— еле сдерживаясь, ответил я. — Давай, заходи. – он быстро завёл меня в дом, налил чая и уселся за столом. — Садись. — Что ты делаешь? – непонимающе вбросил на него свой взгляд. — Чай сделал. Садись. Как будто не у себя дома. — Н-Но я…Эх, хорошо. – пришлось сесть, небрежно взяв кружку с чёрным чаем. Даже чай влить в себя не могу. Зато литр виски - запросто. Браво, Рэй. Ты гений. — Выглядишь помятым. Как ты…? – неуверенным тоном спросил Норман. — Ну…Хахах. Паршиво. Мягко сказано. — Прости, глупый вопрос… — Всё норм. – пожал плечами, хотя был готов расплакаться прямо здесь. Прямо сейчас. В эту кружку чая. — Мне очень жаль, что всё так случилось… — Мне самому жаль. Не думаю, что я заслуживаю прощения, поэтому я должен собрать вещи и уйти. — Что…? – он явно не ожидал подобного. — Вот так. Так будет лучше. — Но…Вы ещё даже не говорили. — О чём нам, блять, говорить? О том, что «любимый» муженёк чуть ли не избил её до потери сознания?! Послушай, шанс того, что всё наладится равен проценту твоего побега Эммы в беге. — То есть нулю? — Именно. Поверь, я бы и сам не простил. Мне прекрасно понятны её чувства. – но Норман отрицательно мотал головой. — Откуда тебе известно, что она испытывает? Я с ней говорил. Она хочет с тобой поговорить. — Конечно. Правильно. Лучше она разорвёт со мной вживую. Она девочка прямолинейная. И…Закончится моя жизнь. – и снова истерика. Как она меня заебала. Я так жалок. Каменная броня железных нерв и здоровой психики давным-давно разрушена. Норман пытался меня успокоить, но у него слабо получалось. Резкий звук открывающейся двери. Мы переглянулись. Я обомлел. На пороге стояла Эмма, но смотрела она не вдаль, а на нас. — Э-Эмма…?