Мёртвые воспоминания, живые чувства

Ночь. Благодатное время для успокоения тела и души. Вокруг никого — лишь лепестки цветущей сакуры плавно оседают на землю, покрытую короткой, пушистой травой. Ни звука, ни ветерка, всё замерло, зациклившись в нескольких умиротворённых мгновениях. В бесконечно далёком небе мерцают мириады звёзд, кажется, что исходящий от них свет можно почувствовать на коже, услышать перелив тысяч колокольчиков, достигающий земли. На том берегу видны тени — застывшие фигуры, не знающие, какой в этот раз образ принять. Они забыли, чем были раньше и не знают, кем станут в будущем. У каждой есть свои мерцающие огоньки: желтые, красные, оранжевые и белые. Фонарики в их длинных, коротких, цепких, дрожащих руках иногда размеренно, убаюкивающе покачивались из стороны в сторону. Вся эта картина отражалась в покрытой рябью глади канала. Листья сакуры сливались со своими иллюзорными двойниками, попадая на поверхность воды, звёзды и фонари смешивались в единое фантасмагоричное произведение искусства, в палитру красок которой была нарисована вселенная. На этом самом берегу с цветущей сакурой и двумя фонарями по бокам от скамьи сидел Ацуши. Сколько он здесь пробыл? На этот вопрос нельзя дать ответа. Более того, ничего не имело значения: прекрасная сцена, развернувшаяся перед ним, давала возможность разуму отдохнуть, отпустить заботы и впасть в сон наяву. Не нужно было мыслей, слов, или эмоций — лишь глубочайшее спокойствие этого крохотного, но вместе с тем бесконечного мира. — Давно не виделись. — Произнёс голос со стороны. Парень уже знал говорящего, но всё равно посмотрел направо, где на спинке скамьи сидела девушка, облачённая в чёрное кимоно, расшитое золотыми лилиями. В мирном сиянии звёзд её седые волосы казались истинным серебром. Тонкие пальцы держали изящную кисэру, а изо рта выходили бледные струйки дыма, подхватывающие с собой лепестки сакуры и уносящие их потоком в небо. — Красивое кимоно. — Отметил ничуть не удивлённый Ацуши. — Спасибо, всегда хотела такое примерить. — Ответила девушка, смотря на звёзды. — Как жизнь за переделами? Ацуши помедлил с ответом, вспоминая то, что мог. — Бывает злой и несправедливой, но в целом довольно весело. Хотя приют и обернулся кошмаром, сейчас вокруг меня много хороших друзей. Ребята из агентства помогают друг другу, если оказываются в опасности, хозяин кафе внизу всегда с улыбкой готовит вкусный кофе, а Люси несколько раз спасала буквально нас всех. Думаю, любые трудности нынешней жизни оплачиваются сполна их добротой. — Произнёс парень, с улыбкой вспоминая свои повседневные будни. — Я всегда знала, что ты обязательно найдёшь своё место. К твоей чистосердечности всегда тянулись люди, даже Рю. Услышав это имя парень лишь потупился, почувствовав, как весь этот мир внезапно уменьшился до размера сцены в театре, а сам он сидит на первых рядах зрительского зала. — Мы с Рюноскэ больше не такие, как в детстве… — Конечно, четыре года изменили каждого из вас, но это всё мелочи. — Девушка была всё так же спокойна. — Акутагава назначил бой. Выживший должен был быть только один. Скорее всего, он меня ненавидит. Наконец в душе Ацуши начали просыпаться забытые в этом месте чувства. Словно глубокой ночью на фабрике запустили механизм, а тот шумит и скрипит, пугая окружающие деревни. — Эй, Ацуши! — Послышался возглас откуда-то сверху. Повернувшись налево, парень увидел другую девушку, сидевшую на ветвях сакуры. В тёмных, стриженых под каре волосах сверкали позолоченные заколки в форме звёзд, на руках красовалось множество браслетов из искусственного жемчуга вперемешку с подвесками котиками и пингвинами, а на ней самой было ослепительно сияющее синее платье. — Я же говорила, что Рюноскэ хороший, ты и сам об этом знаешь! Но согласиться с этим утверждением было невозможно. — Нет. Он вовсе не добрый. — Произнёс парень, смотря на свои руки. — И не злой. Просто такой, какой есть. — Так почему же тогда вы не вместе? — Спросила девушка, чьё посмертное желание всё ещё не выполнили. — Он ненавидит меня. — Печально ответил парень, вспоминая каждую встречу с Акутагавой. — Так помнишь ли ты, за что? Лёгкий дым, разлетался по парку, проходил сквозь кроны деревьев, скользил по воде и устремлялся в небытие, словно никогда его не существовало. Глядя на это зрелище, Ацуши пытался понять, в чём же причина? Почему некогда добрый и заботливый Рюноскэ теперь его ненавидит? — Ацуши. — Обратилась к нему девушка на дереве. — Как долго ты прожил в приюте? Вероятно, там было одиноко. Вопрос вгонял в апатию. Приют. Неприятное место, в котором все его презирали, видели в мальчике монстра. Директор — персональный тиран стал единственным близким человеком, хотя блондин искренне его ненавидел. — Да, было одиноко, но я привык, всё же в тех стенах прошла вся моя жизнь. — А как же твоя мама? Милли? Мы и Рюноскэ? — Спросила нахмуренная девушка. Улицы, кошки, проходящие мимо люди. Да, Ацуши родился где-то там, а потом его нашли, подобрали как бездомного котёнка и отвели в красный кирпичный дом на северных улицах… Но как же приют? Он там тоже был. Ацуши попал туда… когда его бросил Рюноскэ. Он сидел на этом самом месте, только выбравшись из трущоб, страдал из-за несказанных слов… — Я всё забыл. — Наконец осознал парень, с ужасом понимая, что многие из его воспоминаний были скрыты. — Вот ты и нашел ответ. — С улыбкой на лице произнесла девушка, впервые взглянув на сидящего рядом блондина. — О, луна появилась! — Пальцем указала брюнетка на взошедшую молодую луну. Тоненькая полосочка света возникла над колышущимися на той стороне тенями. Наконец парень понял, что не чувствовал ни прохлады вечера, ни запаха табака. Даже того, как сидевшая на спинке скамейки девушка, одетая в чёрном кимоно, потрепала его за волосы, такие же серебристые, как у неё самой. — Тебе пора, Ацу. Сделай в этот раз правильный выбор. Блаженный сон развеялся с появлением растущей луны.

***

В палате Накаджимы Ацуши было тихо, как в морге. У окна на кровати лежало растерзанное тело мальчишки, с которым ни врачи, ни Акико ничего не могли поделать — труп не подавал признаков жизни. Дазая могли счесть за сумасшедшего, раз он настоял на больнице. Сперва на место прибыли Куникида и Кенжи. Даже у вечно жизнерадостного мальчика не нашлось слов при виде тела Накаджимы. Всё же зрелище было не для слабонервных. Конечно, сначала Доппо стал кричать по поводу того, что в первую очередь нужно было звать Акико и исцелить парня её способностью, но Осаму доходчиво объяснил, что та не воскрешает людей из мёртвых. А потом пошло-поехало: Кёка, клянущаяся отомстить своему бывшему начальнику, Куникида, нервно договаривающийся о выделении отдельной палаты в больнице, Фукудзава, не желающий нарушать мир с мафией, но чьё достоинство и честь не могли оставить работника неотомщённым. Всех их нужно было заставить успокоиться. Приведённых Осаму доводов не начинать войну с мафией из-за личных разборок Нового Двойного чёрного хватило лишь на то, что Юкичи дал отсрочку в три дня, за которые всё обязано было разрешиться. Наступил второй вечер со смерти блондина от рук Рюноскэ. В палате не было живых людей, только труп и стоящий неподалёку дьявол во плоти, чьи тёмные глаза с рубиновым оттенком блестели в темноте. Когда-то Дазай допустил ошибку. Хотя нет, она стала ошибкой лишь в последствии. Однажды мужчина забрал из трущоб мальчика. Он увидел в нем нечто отдалённо знакомое — тьму, в глубине которой жили демоны. Его способность оказалась довольно полезной, а во взгляде сияла уверенность. Довольно неплохой вариант, чтобы взять такого в ученики. Только вот была одна проблема — он мог расти только под давлением, от того был неимоверно слаб, ничтожен, практически бесполезен. Более того, в его душе был свет, чуждый самому Дазаю. Некий Накаджима Ацуши — тот, ради кого он мог бы бросить всё в любой момент, тот, кто разгонял демонов в бездне. Тогда Осаму поступил очень просто. Узнав о попавшем в приют мальчике, он стёр о нем все данные. Его буквально не существовало. Так, у наставника появился скрытый козырь, который было возможно использовать против своего ученика. Да, можно было бы притащить мальчика в мафию, сделать напарником Акутагавы или засунуть в отряд Чёрных ящериц, в конце концов способность к регенерации довольно полезна, только вот нужен ли ему был потенциальный предатель? Парень из-за принципов не пошел за своим другом, решив понадеяться на фортуну, так что веры в такого доброго и справедливого парня не было бы. Как только Ацуши «пропал», рой демонов в Рюноскэ стал завладевать им, и Осаму осталось лишь поражаться их количеству. Если мужчина был единственным, целым дьяволом, с отстранённостью и холодом, владеющим ситуацией, то Акутагаву рвали на части собственные демоны. С виду спокойный, но убивающий без оглядки. Кто бы мог подумать, что Осаму уйдёт, оставив созданное им самим недоразумение одиноко прозябать в мафии без возможности достичь желанного? Через два года, уже работая детективом, Дазай обратил внимание на одно дело — опустошение полей, пропажа людей прямо у того самого приюта, в котором находился мальчишка — единственная цель в жизни Цепного пса Портовой мафии. Конечно, он отправился туда, надеясь исправить ошибки прошлого. Накаджима Ацуши оказался милым, добрым мальчиком, бросившимся спасать утопающего. То, что именно в таком человеке Рюноскэ души не чаял, казалось, с одной стороны удивительным, а с другой — совершенно очевидным. Один был ночью, в которой рождаются людские страхи, любой шорох заставляет сердце замирать в ужасе, предрекая скорою смерть, а другой — бессмертный её спутник. Ацуши не иначе как луна, дающая людям надежду и свет. Странно получилось. Осаму не мог даже предположить, что увидит блондина в таком состоянии. Расёмон не должен был убить Зверя лунного света, а Рюноскэ Ацуши. В конце концов, брюнет пытался перенять все дурные качества своего учителя. Неудивительно, что и суицидальная жилка всё же проснулась в нем. Наставник мог бы смириться со смертью своего порченного ученика, но в таком случае того, кто сейчас бездыханно лежит на кровати было бы жаль. Ночь только-только вступила в свои права и именно на это время и место Осаму искренне надеялся. У него была идея, как воскресить Накаджиму, хотя нет. Парень должен был очнуться сам. Иначе очередной разрыв перемирия с мафией, жертвы со стороны мирного населения, ненужные проблемы… да и за блондина, лежащего перед окном, было бы обидно. Правда. Дазай никогда не утверждал о наличии у себя сердца или души. Но к парню он привязался. За него было и горестно, и радостно. Иногда бывший мафиози даже думал о том, каков был бы черно-белый дуэт, не разъедини он обоих, тогда, ещё четыре года назад. Осаму взглянул на часы. Да. Самое время. Если сейчас ничего не произойдёт, то можно смело плевать на мир и спокойную жизнь этого несчастного города. Палата была выбрана специально. Как только вечер уступил место ночи, в окне, за которым не светило ни одного фонаря, появился крохотный кусочек растущей луны. Словно кто-то вырезал круглые печенья, но ошибочно прорезал только что вышедшую из металлической формочки заготовку. В отличии от прошлой ночи, полностью безлунной, в этот раз в окно пробивался слабый, тусклый свет. Но этого было достаточно для Зверя. Растерзанная грудная клетка начала сращиваться по кусочкам, словно время отматывали назад. Где-то под этим всем захрустели отращиваемые заново позвонки и рёбра. Всё шло так, как на это надеялся Осаму. Немного поковырявшись в приборах, подключённых к Накаджиме, он оставил на прикроватной тумбе вещи и вышел в коридор. Яркий желтый свет на секунду хлынул из открытой двери и всё вновь погрузилось во мрак, освещаемый крохотным обрезком луны. За стеной были слышны голоса. Конечно же медсёстры не могли оставить Дазая без внимания, хотя на тот момент именно оно и нужно было хитрому лису. Разговаривая с девушкой, за спиной он уже писал ехидное сообщение одному своему давнему рыжему знакомому: «Как ты думаешь, нам стоит готовиться к похоронам или свадьбе?»

***

Накаджима Ацуши очнулся в тёмной палате, глядя в совершенно обычный белый потолок. Справа виднелась ползучая лента света, пробивающаяся из щели под дверью, а за стеной был слышен тихий гул. Может от телевизора, или же от активных разговоров медсестёр и пациентов. Но всё это было где-то там, в физическом мире, общем для всего живого. Настоящий же хаос творился в голове Ацуши. Но это не тот беспорядок, в котором не знаешь, что делать дальше. На самом деле весь хаос упорядочен, все мысли ясны, как никогда за последние пять лет. Каждая частичка его прошлого встала на положенное ей место. Теперь, глядя на эту только что восстановленную выставку его прошлого, в голове появились мысли, упущенные за все беспамятные годы. Накаджима резко встал с кровати, вокруг которой стояло множество приборов с проводами и экранами, работающими, как ни в чём ни бывало. Парень не собирался задерживаться в этом месте. Сейчас блондин обязан был разобраться со всеми недоразумениями, о которых позабыл. Хотя нет, все размолвки произошли как раз-таки из-за того, что он забыл. На прикроватном ящике лежали вещи, привлёкшие его внимание. На всей чернеющей стопке виднелась записка, начирканная на офисном стикере. Своим тигриным зрением Ацуши смог прочитать адрес и идущую за ним фразу «Удачи!», выведенную почерком человека, часто скидывающего на Накаджиму свои отчёты. Взглянув на своё больничное платье и на стопку одежды рядом с кроватью, стало сразу понятно, что именно они там делают. Странным было только то, что помимо привычных вещей навроде брюк и рубашки, парню также решили передать пальто: чёрное, с оббитым мехом воротником, наверняка не дешевое. Но, посмотрев на указанный адрес, парень не побрезговал принять внезапный подарок Дазая. Внутри Ацуши всё ещё горело неимоверное желание быстрее выбраться из больницы, не задерживаясь в руках врачей и медсестёр. Потому, надев на себя чёрный капюшон, он без раздумий выпрыгнул в окно. Второй этаж тигру не помеха, а стелющийся прохладный газон и вовсе делает приземление приятным, разгоняющим кровь по всему только что ожившему организму. От больницы до назначенного адреса было идти не так уж близко, потому парень срывался на нечеловеческий бег. Он хотел достичь цели как можно скорее, позабыв даже о маршруте. Потому, приблизившись к зданию мафии, он постарался вести себя как можно спокойнее, тише, незаметнее. В этот момент капюшон очень даже пригодился. По району то тут, то там виднелись дежурные. Обстановка в городе явно была накалена, и ясно почему. Логично было бы вернуться сейчас в агентство, показаться на глаза шефу живым и здоровым, сказать, что это он сам на Расёмон напоролся и любые конфликты с мафией излишни. Но он всё же решил оставить это на Дазая. Тот явно знал, что делает, раз передал записку с адресом. Прикрывая лицо капюшоном, он с виду спокойно двигался север, проходя мимо жилых домов, магазинов, кафе и бутиков. Только вот в голове вновь и вновь прокручивались события прошлого. То, как жил вместе со всеми в трущобах, то, как попал в приют, как встретил Дазая и ребят из агентства. А ещё… первую встречу с Рюноскэ. И даже не ту в переулке, когда парень дрожал от страха перед «убийцей», а тогда, на перекрёстке. Перед ним шел человек в чёрном плаще, тёмных очках. Тот, кого сейчас бы блондин ни за что не отпустил. В груди щемило от осознания своего невольного предательства. Он не узнал Акутагаву. Прошел мимо, беседуя с Осаму, даже не подозревая, что единственный, любимый человек провожал его взглядом боли. Всё это время Рюноскэ безмолвно молил об ответе, которого забывший о прошлом Ацуши даже не осознавал. — «Он ненавидел меня за то, что я бросил его, даже не оставив при себе хотя бы воспоминаний». Прохладный воздух наполнял лёгкие, идущего по улицам парня. Рядом проезжали машины, проходили люди, всё совершенно обычно и неприметно. Лишь для Накаджимы возникшая впереди жилая высотка казалась буквально столпом мира. Держа в руках бумажку с адресом, он направился к раздвигающимся дверям, не имея понятия о том, как проходить мимо охраны, сонно сидящей за стойкой впереди. Но какая разница? Всего лишь это его остановит? Нет! Не в этот раз! Парень подошел к неоткрывающимся без ключ-карты дверям, бешено раздумывая, что делать дальше, как за рукав его одёрнули. — Эй, милок. Рядом стояла сморщившаяся старушка, державшая в руках сразу несколько необъятно больших бумажных пакетов с продуктами. — Не поможешь уже не молодой женщине донести продукты до дома? — Обратилась та с невинной просьбой. — Конечно? — Ответил неуверенный Ацуши. На самом деле слова вырвались по привычке. Лишь после того, как в его руки попали все увесистые сумки, он понял, что это хороший шанс попасть во внутрь. Интерьер внутри был дорогим, но слегка вычурным. Белые мраморные полы с вкраплением чёрных осколков, такие же белые стены, покрытые европейской лепниной поддельных арок, в которых виднелись синие витражи. Вместе со старушкой они прошли до эскалатора, ведущего наверх — в небольшое помещение, чьи стеклянные двери выходили в зелёную зону. — «Какое дорогущее место.» — Подумал Накаджима, осматривая открывшийся перед ним парк на уровни трёх этажей над землёй. — «Не даром в мафии работает.» — Мальчик, пошли, нам туда. — Сказала бабушка, указав на один из подъездов. Хотя нет, подобные помещения лучше называть холлами, ведь не зря там стоят вазы по углам зеркальных стен, а на потолках висят люстры. Как ни странно, они нажали на кнопку девятнадцатого этажа, немедленно отправившись вверх. Блондину даже стало стыдно, что он вот так пробрался в дом, словно бы имея дурные намерения. — Ты такой молодец. — Похвалила его старушка. — Прям как мой сосед сверху. Всё время ходит мрачный и угрюмый, но в помощи всё равно никогда не отказывает. Эх молодость. — «Мрачный и угрюмый сосед сверху значит?» — Ацуши сразу же вспомнил цифру двадцать, написанную Дазаем. — А вот и мой этаж. Проводив старушку до квартиры, в которой ту ждало как минимум две кошки, Накаджима, не зная нахождения лестницы, вновь обратился к лифтам. Те уже успели уехать в неизвестном направлении. Всё до этого момента шло просто идеально, словно ему помогали из-за закулис, но вот наступил момент истины. По этажу тихо разнёсся звонок прибывшего лифта, и не осталось ничего иного, кроме как нажать заветную цифру двадцать. Лишь только двери открылись, Накаджима почувствовал лёгкий, совсем незаметный людскому обонянию запах. Аромат духов и кожи Рюноскэ, ведший к квартире четыреста четыре. Набравшись смелости, он нажал на звонок. За дверью раздался лёгкий, приглушенный перезвон. Только вот ничего не случилось. В квартире никого не было. — Хаа…- устало выдохнул Накаджима, облокачиваясь на стену. — И чего я ожидал? Наверняка сейчас вместе со всеми ходит патрулирует город. — «Надеюсь, хоть к утру придёт.» Ацуши с безграничной уверенностью решил дождаться прихода Акутагавы. Ну и что, что нечем заняться? Он только что ожил, прошел половину Йокогамы, миновал незамеченным патрули мафии только ради того, чтобы, развернувшись уйти отсыпаться в своё общежитие, а на утро получить по очереди от всех коллег тумаков за произвольное покидание больницы? Ну уж нет. Он дождётся Рюноскэ и выскажет всё, что накипело и наболело за эти почти пять лет. Сперва парень стоял, при этом так, чтобы в случае появления хозяина квартиры выглядеть круто. Только вот руки затекли, после чего ноги устали, от чего пришлось сесть на чисто вымытый, но всё же холодный пол. Спасибо хоть плащ эту проблему нивелировал. Сидя рядом с дверью, он вновь стал размышлять. Особенно о том сне, что увидел ночью. Две знакомые девушки, названная сестра и лучшая подруга. Не удивительно, что именно они стали голосами души, требовавшей наконец стать единой. До этого в жизни словно бы ничего не было кроме холода и тьмы приюта, но это всё была ложь. Рядом с ним уже были любящие люди и не только они. — «Мама…» — Вспомнил Ацуши горку камней. — «Мили… Она была стара. С ней мы уже никогда не увидимся…» Он уснул, погруженный в воспоминания о своих самых первых друзьях и родных. Тех, кто его вырастил, растил и оберегал, а он старался делать в ответ всё возможное. Только вот на душе было грустно от давней разлуки, от того, что где-то там можно ещё встретить Ао, Куро, Широ, Оки, Май и Хану. Подобно котам, учившим его отдыхать, где угодно и в какой угодно позе, парень уснул прямо у двери, не заботясь о возможности появления соседей или кого-либо ещё. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием Тигра. Даже несмотря на грустные воспоминания, на сердце было тепло и ничего не прерывало сон. Вдруг в коридоре раздались тихие шаги, эхом отражающиеся от белёсых стен. Потом в ограниченном капюшоном поле зрения появились знакомые чёрные туфли, брюки и полы плаща. В сторону индивидуума, столь нагло спящего у квартиры самого Акутагавы полетело озлобленное: «Эй!» и Ацуши наконец поднял заспанное лицо. — Тигр?! Измученное и уставшее лицо Рюноскэ обратилось гримасой удивления. Только что он был в ярости, но сейчас не мог вымолвить и слова, глядя на сидящего рядом с его дверью Ацуши, который, как уже всем заинтересованным в нем личностям этого города, известно, пропал из больницы несколько часов назад. — Какого чёрта ты здесь делаешь?! Пришел взять реванш? Так ты знай, в этот раз детективам придётся искать твои ошмётки по всему Токийскому заливу. Акутагава угрожал из последних сил. Он ненавидел свои слова, но видеть Тигра рядом со своей входной дверью ещё больнее. Ведь блондин наверняка пришел его укорять, а что ещё хуже — выяснять отношения. И что же? Им вновь придётся биться в смертельной схватке или же тот предложит работать вместе, как ни в чём ни бывало? Брюнет не может так поступить. Он уже ненавидит самого себя. — Я пришел поговорить. — Устало, но абсолютно спокойно произносит Накаджима, вставая с пола. — Я уже это понял. Так что просто проваливай. — Шагает вперёд Акутагава, желая прогнать источник боли со своей территории. Даже Расёмон начинает подрагивать, словно бы окружая владельца некой тёмной аурой. — Хочешь, чтобы это случилось в третий раз? — Многозначительно произносит Ацуши, от чего сердце Акутагавы на мгновение поражает молния. — О чём ты? Мои клыки пронзали тебя бесчисленное множество раз, Тигр. — Настаивал Рюноскэ. — Но пока я сам натыкался на твои шипы лишь дважды. Они стояли в молчании. Два противника, два напарника. Глаза друг друга смотрели насквозь, пронзая душу и сердце, копошась в некогда подаренных друг другу символах бытия. Теперь наконец каждый мог заглянуть в целую чашу, а не её осколок. Было видно, как брюнет сопротивляется своим собственным желаниям. Обычно непроницаемые глаза буквально дрожали. На такого Рюноскэ было даже жалко смотреть. Потерявший уверенность, сторонившийся собственных желаний. Ацуши хотелось вернуть ему всё потерянное и в том числе самому себе. Когда-то Накаджима уступил и тогда они оба потеряли свои сердце и душу из виду. Теперь он не допустит такой ошибки. — Ладно. Подвинься. — Произнёс Акутагава, отгоняя Тигра от двери. — Серьёзно, расселся тут, пока весь город на ушах из-за тебя стоит. — У меня на то свои причины. — Да, конечно. — Ответили парню, открывая тяжелую железную дверь, за которой оказалась тёмная прихожая. Они оба вошли внутрь. Хозяин квартиры включил свет и прошел дальше, сняв туфли и заодно, слегка помедлив, излюбленный плащ. — Ну что стоим? — С раздражением спросил брюнет, глядя на так и не стянувшего с себя пальто Ацуши. — Ах, да. — Парень не привык носить что-то помимо рубашек и брюк, от того казалось совершенно непривычным снимать с себя одежду при входе в помещение. — С чего ты вообще надел вот это вот? — Спросил Акутагава, скрестив руки на груди. Видимо он отвык находиться без верхней одежды в присутствии других людей. — А… Мне, по-видимому, Дазай передал. А то по всему району мафия держит патрули. — Конечно. Вооруженное Детективное агентство обещало напасть через три дня, если не очнёшься. — Произнёс парень, уходя налево. — Ну и кто виноват в том, что я умер? — Язвительно спросил Ацуши. — Нарываешься? — Обернулся подходящий к кухне брюнет. — Нет! — Быстро спохватился гость, зная пылкий нрав хозяина квартиры. Оглядываясь на квартиру Рюноскэ, можно обнаружить, что она обставлена в совершенно нехарактерном с первого взгляда стиле — европейском, более того, в софах, стоящих в зале, в шторах, коврах, огромном деревянном столе и просторной кухне улавливались романские черты. В мебели преобладали светлые, желтоватые, зеленоватые и голубые оттенки. Любой незнакомец сперва предположил бы, что такому мрачному человеку как Акутагава подошла бы холодная и мрачная готика или по крайней мере учтивый японский минимализм, но нет. В квартире было более чем уютно. Только вот огромный длинный стол на десять персон, стоящий на территории кухни, казался излишним. Всё же у хозяина никогда не бывало столько гостей. С абсолютно отстранённым видом Рюноскэ включил хромированный электрический чайник и стал рыться по верхним полкам в поисках чая, словно Ацуши всё это время не стоял в двух шагах за спиной и не переступал нервно с ноги на ногу. В итоге брюнет достал симпатичную железную баночку, украшенную множеством чередующихся меж собой чёрных, желтых и фиолетовых ромбов и насыпал хранившуюся там заварку в френч-пресс. — Хватит здесь мяться! Иди уже в гостиную. — Прикрикнул на него Акутагава, явно раздраженный их отсутствием разговоров и неловким молчанием. — Да, да. Конечно. Гостиная была довольно просторной. На полу расстелился ковёр, вдоль двух стен расположились диваны на львиных ножках, что показалось Накаджиме слегка забавным. Но от прошел вовсе не к ним, а к единственному не скрытому длинными, плотными шторами окну, напротив которого стояли стеклянный стол, оплетённый коваными листочками, и пара стульев. Отодвигать тяжелый стул от стола казалось смертельно опасным занятием. Ацуши верил, что оставь он хоть одну царапину на идеальном паркете, его бы выкинули прямо с высоты двадцатого этажа, наплевав на всё. Но он справился с этой непосильной задачей. Даже смог провернуть это дело достаточно тихо. Наконец сев, он посмотрел, на открывающийся снаружи вид: красное небо, оживлённый город, высотки и машины, яркие огни. Безгранично глубокий вид, если бы местами его не перегораживали другие высотки. Хотелось бы заглянуть и в остальные окна, буквально почувствовать себя окруженным пустотой, только вот они были скрыты плотными шторами, даром, что панорамные. Через пару минут с из кухни показался Рюноскэ, несущий с собой две изящные чашки на блюдцах, от которых шел пар. Парень поставил их обе на стол, а сам сел напротив, обратно взяв одну из них в руки, показывая, что теперь он готов. — И что Тигр захотел обсудить на столько сильно, что ринулся бежать через весь город, только что восстав из мёртвых? — Нас с тобой. — С совершенно серьёзным видом ответил Ацуши.

***

Ещё прошлым вечером Рюноскэ не знал, что делать. Он только что пронзил Накаджиму сотней клинков, желая поставить жирную точку на их отношениях, но он понимал, что это лишь запятая. Ведь он сам не мёртв. Он гулял по всему городу до самого утра, не зная, идти ли домой, отправиться ли на работу, позвонить ли сестре. Просто он не рассчитывал выжить после сегодняшнего дня, но жестокий от своей доброты Тигр не был согласен с этим решением. Он ходил по улицам, смотрел на здания, на парки. Отвлекал себя чем угодно, лишь бы не вспоминать прошлый вечер. Рюноскэ обнаружил, что ненавидит себя. Решения, принятые в прошлом, казались ошибками, а всё, происходящее сейчас — их болезненными последствиями. Порой лёгкие обжигало кашлем, за которым следовала кровь. Да, вот до чего его довело постоянное использование Расёмона — хронический плеврит, от которого невозможно излечиться. Лишь жить с ним, думая, что вот она его плата, прямо, как у Рин когда-то. Он самозабвенно предавался мыслям, в которых не было места свету — он его не заслуживал. Только вот он всё равно хотел убежать от демонов, наполняющих изнутри. Однако, они исчезали лишь рядом с Накаджимой. В районе обеда в кармане его плаща зазвенел телефон. Брать трубку совершенно не хотелось — сегодня плевать на работу, но надпись в мерцающем окошке, гласившая «Накахара Чуя» просто обязывала. — Рюноскэ, твою мать! Живо ко мне в кабинет! — На чём звонок и прервался. Оглядевшись вокруг, Акутагава обнаружил себя за несколько километров от здания Портовой мафии. Ну что же. Пришло время воспользоваться забытым номером службы такси.

***

Увидеть Накахару Чую взбешенным довольно легко, стоит только упомянуть при нём бинтованного как рыжий тут же будет вне себя. Только вот злость, испытываемая им, сейчас была иного характера. — Нахрена вам было выяснять отношения именно сейчас, когда у нас заключён мир с ВДА? Что ж вам на жопе ровно не сиделось, горе-ученички безголовой Скумбрии, а?! Чуя сидел в своём кабинете, отчитывая один очень мрачный субъект. Казалось, что завивающиеся огненные пряди вот-вот щупальцами полезут душить Акутагаву. — Мы договорились об этом ещё полгода назад. — Ответил Рюноскэ. Ему совершенно не хотелось сейчас находиться в штабе Портовой мафии. Да и вообще, само существование доставляло дикий дискомфорт, но он всё равно стоял в кабинете и выслушивал обоснованную ругань в свой адрес из-за уважения к Накахаре. — Да насрать! Нет чтобы перенести на месяц вперёд, к примеру, когда мы снова хвосты друг другу будем грызть, но нет, нужно было создать накалённую обстановку из нифига. — Произнёс рыжий, зло смотря на собеседника, стоящего перед его столом. — С чего бы наступать ЧС по городу? Агентство не стало бы мстить из-за нашей очередной стычки. — Акутагава искренне был уверен в нынешней целости и невредимости Накаджимы. — С того же, что если в том бою помер ты, мафия в долгу не осталась бы. Не понимаю, как ты смог его так отделать? Сам в порядке хоть? — Спросил Чуя, как ни как волнуясь за состояние здоровья и так имевшего при себе кровавый кашель Рюноскэ. — Без проблем. Но Тигр ведь в порядке…? — В сердце брюнета закрались сомнения в правильности понимания происходящего. — Какой там. Парень труп уже второй день как. Эти идиоты отвезли его в больницу, надеясь, что тот всё же очухается, но реальность такова, что люди не восстают из мёртвых. — В этот момент Чуе, почувствовавшем себя философом, захотелось пригубить вина, только вот все бутылки стояли по шкафам, а лезть за ними в присутствии Акутагавы было несподручно. — Странно, что они поступили как гордые тупицы, дав нам три дня до попытки осуществления своей мести. Нет, чтобы попытаться напасть сразу. В этот момент весь воздух выбило из лёгких. «Как труп?» — Проносилось в голове у брюнета. «Регенерация должна была как всегда спасти Ацуши.» До этого Расёмон не раз разрывал тело Тигра, но тот без устали вновь рвался в бой. Как возможно то, что дикий, неукротимый, бессмертный зверь оказался мёртв? А что хуже… Получается… он убил блондина собственными руками. — Извините, но мне нужно идти. — Бросил Акутагава, вылетая из кабинета. Сзади слышались недовольные возгласы Чуи, но на них было всё рано. В больнице, да? Так Рюноскэ бросился бежать туда со всех ног. Он не мог поверить словам о том, что Ацуши мертв уже практически сутки, это невозможно. За гранью понимаемой Рюноскэ реальности, в которой Накаджима существует всегда. Возможно за тысячи километров от него самого, возможно даже без воспоминаний о прошлом, но он обязан жить. Рюноскэ мчался на своих двоих по городу, совершенно забыв о существовании машин, на которых с комфортом можно было доехать до больницы. Просто в голове царил хаос, затмевающий любые разумные мысли. До этого он сожалел, что не умер от лап Тигра, сейчас же был в ужасе от его убийства. Если он убил Ацуши, то даже умирай Акутагава тысячи раз подряд, этот поступок никогда бы не был искуплен. Рюноскэ губил сотни людей, не задумываясь об их прошлом, настоящем или будущем. Просто, потому что для его жизни они не имели значения. Как и многие люди, живущие на земле, Акутагава по сути своей был эгоистом. Счастье сестры дает возможность меньше думать о ней, а улыбка Ацуши согревает себя самого. Рюноскэ не был религиозен, верил в грехи только как в правила, регулирующие порядок мире, но даже для него было нечто священное, то, от чего его мир штормило — Накаджима Ацуши. Не имея возможности заполучить себе самого желанного человека в мире, Рюноскэ буквально умирал изнутри, потому и думал избавиться от своего бренного тела, отдав его на растерзание Тигру. Тот вряд ли забыл бы убийство своего злейшего «врага» и напарника. Но сейчас он был на грани того, чтобы не сойти с ума. Лёгкие горели, требуя прекратить бессмысленное истязание слабого тела путём бега, потому, к тому моменту, как Рюноскэ вбежал в больницу, привычный белый платок в его кармане был насквозь мокрым от крови. Но всё мелочи, нужно скорее найти Ацуши и удостовериться во лжи всего сказанного Накахарой. Благодаря угрозам мучительной смерти, брюнет смог быстро узнать в регистрационной отделение и номер палаты Накаджимы. Порой, проходя по коридорам, врачи и медсёстры оборачивались, с удивлением и страхом глядя на парня в плаще, но тому не было до них дела. Всё что имело значение — дверь, рядом с которой висела пустая медкарта без анализов и диагнозов. Одно лишь «Накаджима Ацуши» виднелось на блеклой, молочной бумаге. Дверь не была заперта, рядом не дежурили врачи, её не охраняли люди из детективного агентства. Вокруг тишина, у пациентов уже наступил отбой и лишь одна медсестра на посту заинтересованно поглядывала на усталого молодого человека. Акутагава, затаив дыхание, взялся за противную, прохладную дверную ручку и потянул её вниз. Перед ним предстала тёмная палата, освещаемая слабым светом луны и тихо, как ни в чём ни, бывало, пиликающих мониторов, считавших, что пациент всё ещё на месте и состояние его не изменилось. Покрывало беспорядочно валялось на смятой кровати, а рядом со всем этим одиноко лежала больничная ночнушка. Только вот Ацуши здесь не было. Рюноскэ даже не знал, хорошо ли это или плохо? Просто тяжело выдохнул, раздумывая над сложившейся ситуацией. Если больничное платье здесь, значит Накаджима переоделся и скорее всего сам. Его бы никто не стал похищать, но уйди тот через дверь, его бы нашла медсестра. Тогда Ацуши либо находился бы здесь, либо вообще покинул больницу, а медкарту убрали из двери. Остается один вариант — окно, которое как раз было открыто. Выглянув на улицу, Рюноскэ не нашел ничего примечательного. Лишь кусочек растущей луны бледно сиял в беззвёздном городском небе. Впервые за долгое время парень почувствовал вливающуюся в его лёгкие прохладу. Огонь отступил вместе с наибольшим страхом — вновь увидеть растерзанного им самим Накаджиму. Выходя из палаты, он осознал, насколько же устал за последние два дня. Не спать и не есть столько времени довольно сильно выматывает. Осознавая, что ситуация не так плоха, как кажется, он решил пойти домой. Искать по всему городу Тигра было бесполезно. Более того, все бы подумали, что Рюноскэ пришел его добить, а такого счастья ему сейчас точно не надо. — Девушка, у вас пациент исчез. — Обратился он к молоденькой медсестре, уходя из больницы. Та бросилась проверять, не соврал ли симпатичный, но подозрительный молодой человек. Дальнейшие же её действия были абсолютно безразличны Акутагаве. Он взял такси, чтобы добраться до дома. По пути, проезжая мимо района штаба Портовой мафии, Рюноскэ обнаружил, что начальство было сильно обеспокоено ситуацией, зачинщиком которой стал Цепной пёс. Множество патрулей ходило по улицам, стараясь ни в коем случае не пропустить из виду возможных членов Вооруженного детективного агентства. — «Думаю, к утру всё утрясётся. Правда припоминать ещё долго будут.» — Подумал мафиози, поднимаясь на лифте к себе на двадцатый этаж. Только вот его ждал сюрприз. Кто-то, накрытый чёрным, обитым мехом капюшоном, посмел поджидать его у квартиры. — Эй! — Раздраженно произнёс Рюноскэ. Сейчас он был полностью вымотан и настроения драться, да ещё и с возможностью повредить собственную квартиру, у него не было. Умиротворённая фигура наконец зашевелилась. Сперва из-под одежды выглянул знакомый белый клок волос, от чего перехватило дыхание, а затем появились глаза. Живые, сверкающие александриты, ради которых можно сделать что угодно. Сердце замерло, всё тело буквально пронзила молния, не давая возможность контролировать себя. — Тигр?!

***

Они оба сидели за столиком в гостиной Рюноскэ, смотря друг другу в глаза, как никогда раньше. Впервые Ацуши пришел к нему с просьбой намеренно, а не по стечению обстоятельств, более того, он пришел обсудить их отношения. Хмурый Акутагава мог лишь гадать, о чём зайдёт речь. О временной смерти или всё же о том самом — событиях их общего прошлого. Всё тело буквально дрожало от волнения, надеясь, что именно сейчас в жизни Акутагавы появится та самая точка, но в этот раз уже идущая за добрым словом. — Раз пришел, то выкладывай. — Произнёс он, держа чашку у рта, но даже не прикасаясь к горячему напитку. — Я наконец понял, почему ты меня ненавидишь. — Произнёс Накаджима, то смотрящий на орнамент чашки, то вновь встречающий напряженный взгляд Рюноскэ. — Да неужели. — Голос был спокоен, но в глазах разыгралась свирепая буря. — Всё из-за того, что я забыл, верно? Сердце брюнета провалилось куда-то в желудок. Только что Накаджима задел самую опасную, но вместе с тем желанную для Акутагавы тему. — И ты решил поговорить лишь спустя больше, чем полгода? — Высказал своё недовольство парень. Если Ацуши знал, так какого чёрта раньше не обращал на это никакого внимания. — Я же сказал, что забыл! И не помнил до этого самого дня! — Вскочил из-за стола Ацуши, уверенный в том, что обиженный Рюноскэ просто пропускает половину информации мимо ушей. — Утверждаешь, что у тебя была амнезия, которая волшебным образом прошла только сегодня? Не заставляй меня верить в этот бред. Дазай уже несколько раз использовал на тебе способность, а любые ранения тебе ни по чём. Ты просто не хотел якшаться с убийцей Портовой мафии, я прав? Рюноскэ уже не держал в руках чашку, а лишь заложив руки на повышенных тонах разговаривал с Накаджимой. Вся ситуация выводила его из себя. — Да нет же! Послушай меня наконец! — Выкрикнув в последний раз, Ацуши попытался взять себя в руки. — На следующий день, как ты и Гин ушли, я сам решил покинуть трущобы. Там больше было нечего делать, но самое важное — я хотел ещё однажды встретить тебя. Тогда я в последний раз встретил Мили, она показала безопасный путь до Йокогамы, но потом меня нашли полицейские и отправили в детский дом. Не долго я на свободе погулял, правда? — Горько улыбнулся старым воспоминаниям парень, даже Рюноскэ стало его жаль. Всё же он знал, как плохо относились к Тигру в приюте. — Однажды, во время одного из наказаний я перевоплотился… и директор решил исправить меня, забрать мою разрушительную способность. Тогда он каким-то образом нашел Шибусаву. — Что?! — Поразился Акутагава. — Того самого ублюдка, которого мы одолели в инциденте с туманом? — Да. Он хорошенько прожарил мои мозги электричеством. Тогда я убил его. Но потерял память. — Эта история имеет место быть, но где доказательства потери памяти? Ток вряд ли должен был быть проблемой для твоей способности. Рюноскэ уже сам немного смахивал на детектива, желающего докопаться до правды, но боявшегося принять её. Ведь рассказ Ацуши делал больно ему самому. Не хотелось, чтобы тот, кого он любит переносил страдания тогда, когда он сам его бросил, уйдя в мафию. Но также брюнет прекрасно знал, что блондин не умеет врать, что все услышанные слова — правда. — Доказательства? Хах. — Выдохнул Ацуши вспоминая кое-что. В итоге он потянулся к вороту своей рубашки. — Смотри. Сперва обнажились смущающие Акутагаву очертания пресса, но после он осознал, что именно ему показывают. На боку Тигра красовались несколько отвратительных полос — явные следы ожогов. Зная то, как с мальчиком обращались в приюте, удивляться им не было смысла, только вот их не должно было остаться на коже, не имевшей ни одного шрама от клыков Расёмона. — Как…? — Акутагава хотел было протянуть руку, дотронуться до следов, надеясь, что они исчезнут, словно глупый мираж, но сразу же одёрнул себя. — После того случая с Шибусавой я потерял не только память, но и регенерацию. В добавок после того инцидента я стал превращаться в тигра на каждое полнолуние. Как видишь, одни минусы. Похоже, мне надо сказать спасибо тебе за вчерашнее. Иначе боюсь я так бы никогда не вспомнил Рин, Мирай, маму, Мили… И тебя. — Добавил Ацуши чуть помедлив. Всё же, было немного страшно. Рюноскэ которого он знал в детстве и тот, что сидит перед ним сейчас это определённо один человек. Но как Акутагава отреагирует? Даст ли шанс восстановить их отношения? — И что теперь? Предлагаешь снова стать друзьями и вместе ходить под ручку? А не забыл ли ты, что я вновь буду убивать людей, что я Цепной пёс Портовой мафии? Душа, словно бы вернулась к нему. Только вот привычная тьма уже не могла утопить в себе все заботы, наплевать на истинное положение вещей, при которых они оба часто оказываются на разных сторонах баррикад. — Рюноскэ. Всё это время, пока я тебя не помнил… мои чувства были довольно… смешанными. Ты творил ужасные, непростительные вещи, но… похоже, тот Накаджима Ацуши, что сидел глубоко в искривлённых уголках подсознания, прощал тебя каждый раз. И сейчас… я могу со всем смириться. Не важно, кто из нас на какой стороне… Моё сердце… всё ещё бьётся в твоей груди. Рюноскэ не мог поверить этим словам. Он монстр, убийца, тот, кто живёт во тьме. Парень, сидящий напротив, само воплощение света, доброты и чистоты принимает его со всеми огрехами. Прямо, как раньше, когда они были детьми. Всё происходит так, как он желал, так, как их обязывала сущность каждого. Свет и тьма, идущие вместе и не существующие по отдельности. — Так ты хочешь остаться друзьями как в детстве? — Спросил Акутагава, надеясь на иной ответ. — Ты не был моим другом, Рюноскэ. Блондин встал из-за стола, подойдя к брюнету и аккуратно сев прямо у его ног. Он был тигром, знающим, что должен делать. Рука поползла вверх, к зачарованному его красотой в лунном свете лицу. Тёплые пальцы коснулись бледной шеи, вызывая на ней рой мурашек, сладкой дрожью прошедших по телу Рюноскэ. Ацуши притянул хозяина своего сердца поближе, от чего на лицах обоих проступил лёгкий румянец и сказал, практически шепча ему в губы то, о чем забыл четыре года назад и то, чего боялся до возвращения памяти. — Я всегда любил тебя. Он прильнул к тонким губам Рюноскэ, заставляя того вздрогнуть. Первые секунды Акутагава не знал, как реагировать. Раньше брюнет мог лишь ночами представлять себе невозможные моменты близости с объектом обожания. Сейчас же всё наяву. Он позволил тёплому языку тигра проникнуть в его рот, обвести его нёбо кончиком языка, вызывая мурашки по всему телу. Иногда раздавался тихий стук случайно столкнувшихся зубов. Тогда они останавливались, давая друг другу отдышаться и продолжали вновь, пока однажды, в голове Рюноскэ не появилась фраза, которую он обязан был сказать, даже ценой разрыва поцелуя. — Ацуши. Я не могу без тебя жить.

***

— Так блять! Я выбиваю эту грёбаную дверь! Перед входом в квартиру стояло четверо личностей, считавших своей обязанностью приглядывать за теми двоими, что находились по ту сторону. Один горе-наставник, безнадёжно влюблённая подчинённая, сестра и взбешенный рыжий мафиози, чувствовавший ответственность на сброшенного на него в своё время Рюноскэ. Так уж случилось, что все они встретились у входа в дом и потащились за единственной владелицей ключ-карты — Гин, пришедшей подбодрить брата. Там же они встретили Осаму, передававшего какой-то старушке благодарственный подарочек за помощь в одном деле. — Чуя, не стоит их беспокоить, пошли давай. Чем ты там по субботам занимаешься? Бухаешь, не просыхая, ну так иди и не мешай людям заниматься своим делом. Рыжий намёков не понимал и единственное, что его останавливало от выбивания двери — прицепившийся сзади Дазай. — Да, Накахара-сан. Уверена, у брата всё нормально. Нам стоит просто уйти. — Произнесла девушка, пытаясь остановить Хигучи от попыток отодрать Дазая от Чуи. — Вот видишь, даже его сестра со мной согласна. Так что, малыш-Чуя, послушай взрослых дядю и тётю. — Дазай-сан! — Воскликнула девушка, не желавшая оскорблять начальство. — Да ладно тебе, Гин-тян, он же и впрямь невинное дитя, не догадывающееся о том, что двое взрослых парней со сложными отношениями могут делать в одной комнате. — Лапы убери, имбецил бинтованный. Они же там друг друга поубивают! — Но тут чуткий слух рыжего мафиози уловил что-то неладное. — Тихо! Все повиновались. Хотя на самом деле он сам и являлся наибольшим источником шума. В повисшей напряженной тишине до ушей каждого донёсся слабый, но отчётливый стон. А потом ещё. И Ещё. — Хо-хо, это не похоже на Ацуши. — Произнёс явно развеселённый Дазай. Гин же просто покраснела как рак, надеясь, что этот кавардак вскоре прекратится и они все оставят Рю и Ацуши в покое. — Походу твой Тигр его там добивает! Ну нахер, я врываюсь. — Стой, Чуя! Ты ещё не дорос, чтобы знать, чем они занимаются! Только вот заходящаяся румянцем Гин не смогла на секунду сдержать Хигучи, у которой внезапно случился прилив сил. В конце концов блондинка набросилась на Дазая, давая несколько мгновений свободы действий рыжему. В итоге дверь со скрежетом слетает с петель, разбивая висящее при входе зеркало в раме. Накахара, игнорируя замечание Дазая про семь лет неудач, влетает в квартиру, бегло осматривает гостиную, кухню и кабинет, в итоге уверенным шагом направляясь к спальне. — Чуя, стой! — Летит ему в спину, когда он открывает двери спальни. Картина, представшая перед ним, буквально выбивает из мафиози остатки разума, а после и из подоспевшей Хигучи. На кровати сидит Накаджима, укрывшийся чёрной простынёй буквально до носа, оставляя видными одни лишь удивлённые и испуганные глаза, взирающие на кучу непрошенных гостей. Рядом в одних боксёрах стоит Рюноскэ, у которого явная отдышка. Он готов убивать одним лишь взглядом, даже не используя Расёмон. Всё же их прервали на довольно пикантном моменте, о котором до этого он даже и не мечтал. — Боги, стыдно-то как. — На этих словах полностью подавленный Накаджима с головой уполз под одеяло, надеясь, что все присутствующие забудут о его существовании. — Эм… Это… — Не поверил своим глазам остолбеневший Накахара. — Я же говорил, что у них всё хорошо. — Всё так же забавляясь произнёс Осаму. — Вы нафига припёрлись… — Брюнету хотелось добавить «скопище идиотов», но среди них была и Гин, так что он промолчал. — Твои коллеги не догадываются о существовании личной жизни. Они так волновались, что вы друг друга убьёте, что даже мы с Гин-тян не смогли их успокоить. Ну ладно, а теперь на выход, дайте мальчикам побыть одним. — Шатен стал выталкивать из комнаты, а потом и из квартиры шокированных Накахару и Хигучи. В итоге задержалась одна лишь Гин, всё ещё жутко красная и не знающая, куда пристроить взгляд. — Я, наверное, вызову слесаря. Там… Дверь в хлам. Недовольный Рюноскэ смог лишь кивнуть головой. Девушка хотела уже было уйти, как все же задала ещё один вопрос неуверенным голосом. — Вам помочь убраться? В этот раз от брюнета просто на просто исходила аура «нет». В коридоре заскрежетала поломанная дверь, которую Накахара всё же прислонил обратно к проходу, создавая сомнительный эффект того, что всё нормально. Так парни вновь наконец остались одни в подвешенном состоянии. — Почему всё не может хоть раз пройти нормально? — Застонал где-то под простынями Ацуши, пытаясь найти их край и наконец глотнуть свежего воздуха. — Мы просто живём в мире идиотов.

***

— Эй, Рюноскэ, как ты думаешь, синий или чёрный? — Спросил Ацуши, показывая своему парню два варианта свитеров. Сегодня был тот самый день, когда Акутагава решил, что обязан исправить гардероб Ацуши, в котором ничего кроме рубашек и брюк. Когда же ему стали предъявлять, что парень сам вечно ходит всегда в одном и том же, у него нашлась отговорка. Видите ли это его рабочая одежда. — Синий. — Недолго думая, ответил Акутагава. Как бы хорошо на Накаджиме не смотрелся чёрный, всё же это был его цвет. Они встречались уже несколько недель, повергнув в шок всё ВДА. В конце концов кто бы знал, что милый поборник справедливости Ацуши будет ходить под ручку с одним из самых разыскиваемых людей города. На самом деле об этом, конечно, знали Дазай и Рампо, но политика невмешательства — их самая любимая. После того случая в квартире Рюноскэ Накахара вновь чуть не прибил Дазая, укоряя того, что можно было и нормально сказать, что между его учениками происходит. Но шатену удалось выкрутиться, рассказав историю, в которой рыжий оказался плохим сэмпаем, раз не понял, что все те годы, что Акутагава провёл в мафии, тот вздыхал по своей единственной любви Накаджиме Ацуши. После этого шатену вновь пришлось доблестно отбиваться и убегать от пинков Чуи. С огромными мешками покупок двое довольных своей добычей зверей наконец пошли в кафе — то самое, о котором им обоим когда-то рассказывал Дазай. Так, они выполнили один из бесконечного списка пунктов, что собирались сделать вместе.