Мёртвые воспоминания, живые чувства

Акутагава сидел за своим рабочим столом, рассматривая одну тонкую бумажную папку, к ней абсолютно не хотелось прикасаться. Он пришел в свой кабинет всего двадцать минут назад, надеясь, что перегруженным шестерёнкам в его голове перепадёт хотя бы немного отдыха, после увиденного в полдень. Но не тут-то было, на входе его уже поджидала Хигучи, спешившая передать ему «очень важное дело». Зло отобрав протянутую к нему папку, парень скрылся в кабинете громко хлопнув дверью. И вот он сидит за столом, желая спихнуть это дело своим подчинённым, а самому разобраться с личными переживаниями, на которые уходили последние нервы. Сейчас его голову занимала лишь одна картина — Ацуши идущий вместе с Дазаем. Эта сцена была такой приторно сладкой, жизнерадостной и горькой, что буквально вымораживала Рюноскэ. Он не мог понять, как подобное возможно, почему эти двое были вместе? И более того… Дазай велел не высовываться. — Как же бесит. — Прохрипел Рюноскэ, желая перевернуть весь свой кабинет в верх дном. Его кабинет. Когда-то он и подумать не мог, что работа с бумагами станет привычным делом, на которое он будет тратить даже больше времени чем на заказные убийства или разборки мафии. Но, тогда, когда он обзавёлся собственными подчинёнными всё изменилось. Множество отчётов, запросов и ведомостей посыпалось на тёмную макушку Цепного пса. Но он привык к куче шкафов в его кабинете, делавших его похожим на архив, однако невозможность использовать во многих случаях компьютер слишком раздражала — секретные бумаги, наподобие той, что лежала сейчас перед ним, никогда не вносились в базу данных, ведь хотя эсперы со способностью управлять электроникой редки, они существуют и обезопаситься от их способностей возможно лишь таким доисторическим способом. Рюноскэ в раздумьях сидел, скрестя руки, пока на краю стола не зазвенел стационарный телефон — естественно чёрный, под цвет рабочей поверхности, хотя в кабинете преобладал белый — папки, бумаги, пол и шкафы. Всё кроме несчастных дивана и предметов вокруг стола было светлым, что нередко удивляло впервые попавших сюда коллег. — Рюноскэ, ты уже просмотрел документы? — Послышался привычный голос из трубки. — Добрый день, Накахара-сан. Нет сейчас как раз собирался. — Ответил парень, беря в руки совершенно не интересную ему папку. — Я бы на твоём месте не медлил. Даже для нас дело на семь миллиардов — не пустой звук. Так что смотри, не провались. Сообщи потом, когда собираешься выступать. — Да, к вечеру отошлю вам информацию. — Отлично, до скорого! — До свидания. На этом диалог прекратился, и Рюноскэ, не дожидаясь ответных гудков, с громким щелчком повесил трубку и устало взглянул на запечатанную папку в руках. Вероятно, впервые за эти четыре года брюнет не рвался выполнять возложенные на него обязанности. Хотелось вновь посидеть в молчании, оглядываясь на прошедшие события, только вот подобное поведение никогда не может привести ни к чему хорошему. Потому, решив, что любое дело, возложенное на его плечи, поможет встряхнуться и успокоить мечущийся по сознанию разум, он решил открыть папку и заняться привычным — убийствами, похищениями или любым другим, что потребуется. Папка была тонкой, сразу чувствовалось, что в ней безумно мало листов, а следовательно и информации. Что же такого может в ней быть, за что наниматель заплатит им целых семь миллиардов — немыслимую сумму, с помощью которой возможно вознести Портовую мафию на новый уровень. Вскрыв печать, он дотронулся до белых шершавых листов, вытаскивая их из папки. Казалось, что содержимое не хочет показываться Рюноскэ на глаза, пока тот просто не выдернул всё одновременно, от чего небольшой клочок бумаги отцепился от скрепки и полетел на стол. Сразу было понятно, что на этой картонной поверхности должна быть фотография того самого неудачника, за которым послали Цепного пса. Устало вздохнув, Рюноскэ устало перевернул изображение. Его руки дрогнули. — Какого… На небольшой фотографии было изображение до боли знакомого человека с белыми волосами, кривой чёлкой и удивительными глазами, тот самый Ацуши, который всего полтора часа назад шел вместе с Дазаем в сторону агентства. Фотография явно была одна из тех, что делают на документы: белый фон, хмурый взгляд, отглаженная рубашка. Биение сердца буквально разрывало мозг, вопрошая: «И это моя цель?». В спешке, не выпуская фото из рук, Рюноскэ стал осматривать бумаги, выуженные из папки. И глаза его не обманывали, когда он прочитал: «Цель захвата — Накаджима Ацуши», казалось, что это какой-то бред, особенно, когда в биографии было написано, что тот является воспитанником детского дома буквально с рождения и то, что его выгнали от туда по официальным данным из-за невозможности содержания, а по мнению экспертов мафии — из-за способности «Зверь лунного света», информация о которой была дана ниже. Рюноскэ читал взахлёб какой-то бред с вкраплениями правды о человеке, которого, как он считал, хорошо знал. «Зверь лунного света» — способность превращаться в тигра в полнолуние. — «Но такого раньше не было, более того, Ацуши не жил всю свою жизнь в приюте. В этом докладе слишком много лжи.» Ещё одной деталью, что с болезненным теплом заметил парень — это дата рождения. Пятое мая. Почти никто в трущобах не знал дня, когда родился, можно было лишь угадать месяц. Так у Рюноскэ был март, а у Гин — февраль. Они не праздновали это событие, ведь важности в нем не было никакой. Только вот с Накаджимой всё было слегка иначе. Может блондин и не знал, когда родился, предполагая, что было всё же тёплое время года, но для него и для Акутагавы была одна важная дата. Тот день, когда Рин привела его домой — пятое мая. Прочитав жалкие пять листов с минимальным содержанием, Рюноскэ погрузился в раздумья. Почти вся прочитанная информация не имела смысла. Во-первых, Ацуши не жил в приюте так долго, если вообще когда-либо находился там. Во-вторых — информации было безумно мало, словно Накаджима появился в этом мире пять минут назад и за это время сбрендивший машинист успел напечатать лишь первые попавшиеся ему в голову мысли, в-третьих … награда за поимку в семь миллиардов. Акутагава не мог осознать то, что Ацуши — парень из трущоб, росший вместе с ним четыре года, может стоить столь много. Даже цена на одного из лучших убийц Портовой мафии никогда не достигнет таких вершин. Вся сложившаяся ситуация выглядела настолько подозрительно и вместе с тем сумбурно, что голова шла кругом. Более того, сегодняшнее утро не давало ни единого повода для радости. — «Если так подумать… то, как может Ацуши стоить семь миллиардов? Более того, представленная о нем информация совершенно точно ложная. Сегодня утром он шел вместе с Дазаем и тогда же к нам поступил заказ. Нельзя думать об этих вещах обособленно, тем более…» — Рюноскэ вспомнил события четырёхлетней давности, когда он только присоединился к мафии. — «Дазай знал о нём всё это время.» Хотелось пойти и изувечить своего чёртового наставника, даже зная, что скорее всего не сможет заставить себя сделать это. Ведь Осаму знал, последние четыре года знал о самой большой слабости Рюноскэ и конечно же он нашел Ацуши, иначе быть не могло! Возможно ли, что всё это время у Дазая было два ученика? Возможно ли, что Ацуши стал его пешкой, на столько преданной наставнику, что даже позабыл лицо того, кому когда-то отдал сердце? — «Хах, смешно. Все эти…детские обещания…» Глядя на лежащие на столе бумаги и фотографию самого желанного человека в своей жизни, он принял решение. Завтра он со всем разберётся. Да, он схватит Ацуши, но не отдаст, пусть блондин и стоит семь миллиардов, он — одна из немногих причин жить. — «Думаю, начальство простит, если ценный лот сам встанет под их руководство.»

***

Первую попытку поймать Ацуши Рюноскэ решил предпринять завтра днём. Пусть Хигучи притворится клиентом агентства, заведёт Накаджиму куда подальше, а там уже дело за самим Акутагавой. Девушке был дан приказ «взять целым и невредимым», потому, когда в день исполнения из передатчика послышались звуки выстрелов, он не на шутку перепугался за возможный исход, поспешив на оговорённое место. В воздухе витала чья-то способность — вероятно мальчишки-эспера, создающего иллюзии, но устранить её не было проблемой — всепоглощающий Расёмон о ней позаботился. Тогда-то глазам и открылся настоящий мир, тот в котором перед ним явился Ацуши, на остальных было плевать, разве что Хигучи досталась пощёчина за невыполнение приказа. -«Никто не может ранить Ацуши. Все раны… должны оставаться, между нами.» Только вот на Акутагаву смотрели со страхом. Он прекрасно знал этот взгляд, так на него взирают жертвы перед смертью. Отвратительный, недозволительный, предательский взгляд. За такой хочется убить. Рюноскэ давно забыл о нежности. И хотя в мафии возможно остаться человеком, любящим и страждущим, подобно его сестре или даже Чуе, всё людское, что было в Акутагаве было с корнем вырезано учителем, оставив лишь одну скромную ниточку, что оборвалась вчера в полдень. Его и без того пустое сердце, имевшее лишь физическое обличие все эти годы цеплялось за слабую надежду найти Ацуши, а вместе с тем и свою душу. Но человек, представший сейчас перед ним, трясущийся от страха, тот, кто называет убийцей и тот, что только что попытался застрелить его со спины из пистолета словно бы не знал Рюноскэ четыре года, словно бы не говорил, что в груди брюнета бьется его сердце. Кажется, что это не тот человек, которому он отдал душу. Между ними завязывается бой из тех, что граничат со смертью. Рюноскэ отрезает ногу блондина после чего происходят изменения, которые следовало бы ожидать, забудь брюнет воспоминания детства. Теперь он дерётся уже не с хилым мальчишкой, а Зверем, огромным белым тигром, не имеющем в себе ничего человеческого, желающим убить своего противника. И тут Рюноскэ понимает, насколько они похожи, как фигурки из одного набора. — Так ты теперь тоже монстр, Тигр. Ацуши уже не котёнок и не кот, он подобен ему самому. Белый зверь — Ацуши, чёрный зверь — Рюноскэ, такова теперь правда. В бою брюнет поражается, как возможно то, что он проигрывает Ацуши? Ведь все эти годы он тренировался, чтобы стать сильнее, лишь бы обнаружить его, но теперь, он проигрывает. Это так глупо! У Ацуши есть сила, регенерация, выносливость и способность разрывать способности других. Всё, что есть у самого Акутагавы — огромная сила и опыт, но во всём остальном он проигрывает, снова начиная чувствовать себя ничтожным и в сравнении с кем? С тем, кого хотел защищать. Ран много, он чувствует, что открылось внутреннее кровотечение, а несколько костей в организме сломано или по крайней мере имеют трещины. Даже несмотря на улетающее сознание, он не хочет отступать, он хочет услышать от Ацуши хоть что-нибудь из их прошлого, даже самое незначительное, но ничего. Лишь в последний момент, когда Акутагава собрал последние силы, буквально из ниоткуда возникает Дазай. Его учитель, которого в равной степени хочется убить, но рука просто не поднимается. Рюноскэ говорит, что ещё вернётся за Тигром, что не оступится, Дазай лишь смеётся ему в лицо.

***

В ходе операции они захватили Дазая, это было слишком легко. Вероятно, он просто сам желал, чтобы так всё и случилось. Они были в том самом подвале, что два года использовался как тренировочный зал, только теперь Дазай прикован к стене. Спокойствие всё никак не может прийти к брюнету. Порой учитель ведёт себя как болван, пускает глупые шуточки, но по-настоящему Акутагаву раздражает и пугает одна единственная фраза: «Мой новый подчинённый гораздо лучше тебя». Рюноске очень хотелось врезать хитро улыбающемуся шатену. — И сколько ты его уже учишь? Года четыре, не так ли? — Гневно спросил брюнет буквально в нескольких сантиметрах от лица Осаму. — Ну что ты, мы с ним встретились лишь несколько дней назад. Такой добрый и наивный, решил прервать моё самоубийство путём утопления. — Да когда ты уже покончишь с собой. — Устало вздохнул Акутагава, отодвигаясь от незадавшегося наставника. — Думаю, пока не сдам Куникиде все отчёты, мне не позволят ха-ха. «Бесит.» — Подумал брюнет, как услышал шум шагов в коридоре. Было совершенно очевидно, по кому ещё ударил уход одного из пяти боссов. Пришло время оставить учителя и Накахара-сана одних, а самому отправляться за Тигром.

***

Благодаря невольной помощи Кёки он смог поймать Ацуши. Лезвия Расёмона буквально разодрали грудную клетку Тигра. Смотреть на это было… неприятно. И не из-за пульсирующих алых и белёсых органов. Просто было противно из-за самого себя. Раньше он бы ни за что не сделал подобное по собственной воле, но сейчас он предаёт всё, что между ними было и ради чего? Ради глупой попытки насильственным способом подчинить себе Ацуши, попытаться выудить из самого любимого на свете человека того самого Зверя, что смотрит на всё с яростью, именно с этим монстром можно было бы договориться методами, известными Рюноскэ. И всё это без согласия самого Накаджимы. Уже на борту в голове кружились одни и те же мысли о том, что он отвратителен, но, если так получится заставить Ацуши быть вместе, он это сделает, только вот… Тёмный и безжизненный Ацуши, подобный ему самому — мёртвый. Он буквально хочет убить свет, ради которого жил, лишь бы остаться вместе с оболочкой. — «Дазай говорил, что я слабак. Похоже, так оно и есть.» Но потом, Ацуши выбрался и завязалась драка. Они вновь сражались, не жалея ни себя, ни друг друга, один ради спасения себя и шкуры бывшей пешки Рюноскэ, а другой не желал отпускать, пусть они нормально поговорят вне битвы, Акутагава наконец узнает, почему на него смотрели с безумным страхом… Но что толку? Брюнет уже пытается убить его, а Ацуши его. Возможно, такими и должны быть отношения фигур из одной коробки. Каждый из них белый и чёрный конь в игральной партии одного человека, судьба повернулась так без их ведома и возможно, что изменить её нельзя. Во время боя на корабле Ацуши говорит простую фразу, от которой становится больно и грустно. — Можно ли вынести жизнь, если никто не говорит тебе: «Хорошо, что ты есть на этом свете!». — «Единственный, от кого бы я хотел слышать подобное, это ты, Ацуши.» — Думал брюнет, падая под обломками в море. Акутагава Рюноскэ приходит в себя лишь во время похищения его бренного, израненного тела и пустого, но ноющего сердца.

***

Следующая встреча прошла на Моби Дике, когда они наткнулись друг на друга и подобно испуганным зверям оскалили клыки на противника, но всё прошло куда более гладко. Ацуши всё ещё бесил тем, что то-ли отказывался вспоминать прошлое, то-ли вовсе забыл его, а Рюноскэ раздражал блондина своими выкриками и поучениями о том, что у того якобы всё есть, а он всё только и смотрит в прошлое. Но Накаджиме не оставалось ничего иного, ведь он что-то потерял и пытается найти, осматриваясь назад. — Боль прошлого больше не с тобой. — Горько сказал Акутагава, понимая, что никогда не сможет выудить из Тигра ни слова об их общих воспоминаниях. Ацуши просто забыл их, тем самым, заставляя чувствовать покалывание в груди. Биться с Френсисом было сложно, больно и морально выматывающе, Акутагава не на шутку перепугался, когда увидел летящее за борт тело. Да, скорее всего Ацуши бы выжил, в конце концов ему и порез на две части поперёк живота ни по чем, но желание защитить было на уровне рефлексов. Они работали вместе, да, не идеально в плане синхронности, но в том, что их звери подходили друг другу. Когда-то Рюноскэ мечтал быть защитником Ацуши, но кто бы знал, что его сила похожа на крепчайшие оружие и доспех для сильнейшего Тигра. На то, как Ацуши сражается можно было смотреть вечно, но подобное невозможно. Ведь у всего есть свой конец, даже у битвы, в которой победа далась с огромным трудом. Они выбрались на берег, наглотались солёной воды с привкусом нефти и масла, но были живы, а это самое главное. Рюноскэ хотелось подойти подбодрить Ацуши, сказать, что это их победа, так что хватит ныть, только вот блондин жалел одну девочку-камикадзе. Даже самому Рюноскэ стало обидно за Кёку. Да, она была его пешкой, но не от того, что брюнет её ненавидел. Он желал дать ей стимул жить. Правда не успел он помолиться за её покойную душу, как к ним вышел вездесущий Дазай, не только успевший сказать, что с девушкой всё хорошо, но и произнесший самое странное и в прямом смысле сногсшибательное, что мог его наставник: «Ты вырос». — «Вырос», чёрт, это можно считать за признание моей силы?» — Думал валявшийся на плитах от усталости Рюноскэ.

***

Настали спокойные деньки. Вязкая повседневность буквально захватила Акутагаву, желавшего просто взять и прийти в агентство, распахнуть с ноги дверь и стащить оттуда Тигра. Можно было бы привести того в кафе или кинотеатр, хотя нет, в последнем случае было бы сложно поговорить, а это всё же главная цель. С последней их совместной битвы Ацуши перестал его истерично бояться. Встречаясь ненароком на дневных, заполненных людьми улицах Йокогамы, они провожали друг друга долгими взглядами, не зная, как вести себя в таких ситуациях. Порой даже хотелось затащить тигра в больницу, и пока врач Рюноскэ выдавал бы рецепты на лекарства, подавляющие симптомы его плеврита, вызванного Расёмоном, другой бы осмотрел Ацуши и сказал, какого чёрта Тигр ничего не помнит, хотя это очевидно бред. С его то регенерацией вообще всё ни по чём. Потому, лениво осматривая бумаги связанные с потерями мафии в инциденте с Гильдией, он не сразу заметил вибрирующий в кармане плаща телефон. Вообще ему на него редко звонили во время рабочего дня. Просто со стационарным днём легче, тем более так можно проверить наличие работника на месте. Доставая чёрную раскладушку, Рюноскэ заметил кое-что нехарактерное — в маленьком сияющем окошке виднелся номер телефона, и только лишь он. Брать незнакомые номера брюнет никогда не любил: по ту сторону могли звучать пустые и предсказуемые угрозы, извиняющиеся бабушки, перезванивающие ещё три раза подряд, или же кто-то просто неприятный, с кем совсем не хотелось бы общаться, или же наоборот тот, кто желает лишь донести информацию и быстрее скрыться. Открыв телефон и нажав на зелёную трубку, он стал ждать, кто же с ним заговорит на этот раз. — Рюноскэ-кун, ну как, не спишь, уткнувшись лицом в драгоценные документы? — Прозвучал голос из трубки. — Дазай-сан? Сердце буквально в пятки ушло. Ему позвонил тот самый человек, что вечно избегает общения с ним, за которое сам Рюноскэ мог сломать шею любому. — Прекрасно! Похоже ты не спишь и готов к новым свершениям! — Что? — Говорю, у меня задание для Портовой мафии, нужно вычислить причину, почему один ныне мёртвый человек был в одном месте в некоторое время. — И ради этого вы звоните мне? И кто из нас ещё называется детективом?! — Возмутился Рюноскэ, выслушивая явно нелогичную просьбу своего наставника. — Конечно же я детектив, потому и обращаюсь к нужному источнику информации при том, что тот человек принёс на место своей гибели излюбленную мафией модель пистолета, что использовалась в прошлом десятилетии. — Давайте вы как-то сами с этим разберётесь, как вы и сказали, меня ждут документы. Рюноскэ хотел уже было с тяжелым сердцем, еле-еле отказавшись от просьбы наставника повесить трубку, но не тут-то было. — А если я скажу, что это связано с Ацуши-куном? Естественно, Акутагава попался на наживку. — Что? — Я вообще звоню сказать, что имеющаяся у нас информация уже лежит в твоём кабинете в ящике Е-45, так что удачи. — Шатен хотел было уже прекратить звонок, как громкий голос прервал его. — Дазай-сан, подождите! — Ну что? — Спросил Осаму, надеясь, что в этот раз не придётся снова выслушивать скулёж по поводу «признайте меня!». — Почему Ацуши всё забыл? — Произнёс вслух самое главное Рюноскэ. Сейчас нет дела до силы, вообще, кому нужна сила, если нет шанса получить блондина? На конце трубки повисло молчание, сопровождаемое щелчками и помехами. Всего несколько секунд и Осаму сбросил трубку. — Чёрт. В тот вечер Рюноскэ увидел отчаяние на лице Ацуши, от чего того хотелось прижать к себе и не отпускать, но Накаджима вряд ли бы оценил подобный поступок. Брюнет всегда знал, как его Коту сложно переносить расставания с людьми, даже такими, как директор приюта, ломавший психику блондина на протяжении вероятно четырёх лет. Похоже, и у Ацуши был свой наставник, любящий закалить характер самым болезненным способом, оставляя множество шрамов, прямо как Дазай. Смотреть на рыдающего Тигра было просто больно. На самом деле Акутагава больше не желал его убить по-настоящему, их споры стали похожи на то, как Чуя каждый раз клянётся прихлопнуть раздражающую Скумбрию, но не делает это на самом деле. Их отношения изменились, стали иными, но даже так, брюнет их ценил, хотя и не осмеливался сделать первый шаг.

***

Накаджима обожал кафе. Чайные и кофейные, раменные и лотки на фестивалях. Пробовать что-то новое было просто прекрасно, особенно при том, что покупать свежие продукты куда дороже, чем посетить какое-либо заведение. Так, в этот раз после работы он зашел в очередное кафе, на визит которого Дазай уже давно склонял Тигра с полупустым кошельком. В нем было довольно уютно вечером — хотя столов было и много, сейчас за ними практически никого не было, один лишь Ацуши завалился на мягкий диван с кучей подушек в форме брокколи, морковок и котиков, дожидаясь, когда же его чай заварится. Смотреть на украшенный огнями город было прекрасно, так же как наблюдать за прохожими, на чьи лица порой падал свет из окна заведения. Во всём этом была своя магия, которой он никогда не ощущал в холодном и вечно тёмном приюте. Сейчас же он был свободен, по крайней мере физически. Порой его одолевали неправильные мысли, за которые в своё время он бы понёс наказание. «Чего-то не хватает». Он не понимал, чего именно, ведь за последние несколько месяцев он обрёл дом, работу и друзей — всё о чём можно мечтать, это даже больше дозволенного, для такого, как он! Только вот рядом не было самого главного, того, в чем он не хотел признаваться, ведь если он признается, то жизнь изменится, а на голову посыплется ещё больше проблем. Смотря на улицу и потягивая цитрусовый чай, он видел прохожих. Многие из них одиноко спешили домой, надеясь выспаться перед очередным рабочим днём, другие, куда более редкие экземпляры, одевавшиеся ярко и броско, направляющиеся в сторону ночных клубов, мешающих спать соседям. Реже всего встречались парочки, словно бы это какой-то особый, вымирающий вид людей, нашедших в этом огромном мире свою вторую половинку, и вот как раз сейчас мимо проходило двое вполне подходящих под такое описание людей. Девушка с длинными, чёрными волосами, идущая под руку с молодым человеком, одетым во всё чёрное, ростом примерно с Накаджиму. Только вот плащ этот был таким знакомым, даже грудь заныла, а вместе с ней нога шея и остальная часть организма, от чего глаза потянулись наверх, взглянуть на застывший напротив него силуэт. -«Оу чёрт.» — - Промелькнуло в голове у Ацуши при виде своего врага-союзника-напарника- непойми-кого-ещё. Рюноскэ сам замер не зная, куда деваться. Можно даже сказать, что на вечно хмуром лице замерло выражение испуга от неожиданности происходящего. В ответ бедный Ацуши лишь смог выдать кривую улыбку и неловкое помахивание рукой в знак приветствия. Он мог поклясться, что в этот момент Рюноскэ нервно сглотнул, практически не меняясь в лице. Внезапно, из-за его спины показалась та самая девушка и как бы ни было парадоксально, она тоже была удивлена Накаджиме, но только вместо того, чтобы замереть подобно старшему Акутагаве, она стала что-то активно ему говорить, от чего ступор прошел и они оба отправились дальше, бросив на Тигра взгляд: девушка заинтересованный, а Рюноскэ свой совершенно обыденно хмурый. Кто бы знал, что те самые проблемы, о которых не желал думать Накаджима, настигнут его в кафе. — «Хотя не удивительно. Здание мафии… Оно же всего в паре улиц от сюда.» — Подумал блондин, отпивая свой уже просто тёплый чай. Теми самыми проблемами и желаниями, о которых Тигр не желал думать был как раз-таки Акутагава Рюноскэ. За эти месяцы они дважды пытались друг друга убить, когда за его голову давали семь миллиардов, дважды сражались вместе, один раз против Фицджеральда и вообще прошли немалый совместный путь, окончившийся убийством Шибусавы, а помимо всего остального не раз встречались на улицах, проходя мимо. Их отношения не были идеальными и они постоянно придирались друг к другу по поводу и без, но почему-то Накаджиме это безумно нравилось и не только ругаться, а скорее общаться с Рюноскэ, узнавать его, а порой и наслаждаться духовным единением в боях. Это так глупо, что просто не мог представить себе, чтобы он подошел к Акутагаве и сказал как младшеклассник: «Давай дружить.» Да его бы за подобное убили, Ацуши точно в этом уверен! От того мысли о том, что Рюноскэ самый красивый из всех известных ему людей просто перекрывали любую мозговую деятельность в бедной голове Накаджимы, когда он о них вспоминал, краснея, как рак. Только в этот раз ко всему прочему в голове появилась ещё одна скрипящая шестерёнка. — «Интересно, а у Акутагавы есть девушка? Сейчас он шел вместе с ней к себе домой?» — Такой расклад вещей блондину совершенно не нравился. — «А может это всё-таки его сестра, Гин кажется? Но сейчас ночь, я не смог рассмотреть лицо. А ведь ещё есть Хигучи, и наверняка много других девушек, ведь Акутагава такой красивый… Боги, и о чём я только думаю?!» Скорее допивая остывший чай и заедая уже всухую совсем позабытым на тарелке шоколадным маффином, Ацуши ринулся домой, надеясь, что на утро все глупые мысли пройдут и он сможет нормально заняться рабочими делами. Только вот его голова всегда, в любое время дня и ночи забита Рюноскэ как минимум на двадцать процентов.

***

— Рю, это же только что был Ацуши. — Произнесла девушка, отходя от кафе. Сегодня они вместе с братом договорились провести совместный вечер вместе у него дома — впервые за последние несколько недель. — Да, и что такого? — Ответил как можно более спокойным голосом парень, надеясь, что тот не дрогнет. — Ты бы мог зайти в кафе, ты же всегда хотел сходить с ним, это был твой шанс! — Заявила девушка, шутливо подталкивая брата. — Ты видела его лицо? Оно так и молило: «Пожалуйста, пусть Акутагава просто пройдёт мимо и не затеет драку в людном месте». — Ну так ты бы и не затеял, просто обычный разговор по душам, вспомнили бы прошлое, поностальгировали бы по тем четырём годам. — Сказала девушка, надеясь, что Рю опомнится и вернётся назад и плевать на их семейные посиделки. — Не получится. — Холодно ответил брюнет. — Да ладно тебе, хорошие моменты тогда тоже были. Перед тем как сказать следующую фразу он сжал кулаки настолько сильно, что костяшки пальцев так и норовили прорваться через тонкую бледную кожу. — Ты не поняла. Этот идиот ни черта не помнит.

***

«Через шесть месяцев я убью тебя. Будь готов.» — Таковы были слова Рюноскэ после погони за Пушкиным, тогда, когда они оба сражались бок о бок. Ацуши был поражен, что Акутагава всё же сказал это. Да, он всегда был чем-то недоволен, цапался с блондином по любому поводу, но в целом Накаджима считал, что до настоящего убийства у них не дойдёт, ведь они должны быть Новым Двойным чёрным, теми кто может защитить Йокогаму в самых экстренных случаях, как уже случалось трижды. Ацуши оставалось лишь вздыхать, сидя днями и вечерами в агентстве, перебирая бумаги и заполняя ведомости. Руки давно научились делать всё механически, отдельно от головы, заполненной нынче мыслями: «Что всё же случится через полгода?». Ему правда придётся сражаться не на жизнь, а на смерть с Акутагавой? Он страшился мыслей о смерти, только вот не о своей. Сколько раз его уже спасала регенерация? В прошлые два боя Расёмон наносил жестокие раны, бил на поражение, но Накаджима вставал вновь и вновь, не обращая на мелкие помехи внимания, ведь в отличии от Рюноскэ, его тело казалось бессмертным. -«А что, если… поддаться?» — Только вот эта идея сразу же была откинута в воображаемую урну. Ослабленного Тигра могли просто перенести в другое место и найти управу на вроде Шибусавы. — «Нет, Рюноскэ слишком горд, чтобы прибегать к сторонней помощи.» Ацуши больше не заглядывал в кафе недалеко от здания мафии, не надеялся на улучшение их отношений, порой лишь думал о том чтобы просто не прийти на место их будущей схватки. Тогда бы они оба выжили и, хотя с ненавистью, могли бы видеться друг с другом на совместных заданиях. Но судьба никогда не даёт полноценного отдыха детективам. Инцидент со страницей из книги, меняющей реальность — самая отвратительная и гнусная из всех угроз агентству, ибо он порочил их репутацию. Ацуши должен был выстоять против сильнейшего противника в его жизни, нет, ещё хуже — против всемирно признанного сильнейшим человека, больше смахивающего на монстра, не идущего в сравнение ни с Френсисом, ни тем более Гончаровым. Он был готов драться, он привык к этому. Только вот Накаджима был один. Эдогаву экстренно затянуло в роман По, и теперь вокруг ни единой души, что бы ему помогла. Ацуши ненавидел быть один. Это вселяло панический страх, от которого не убежать. Он ненавидел себя за то, что ноги приросли к палубе, а голова идёт кругом, пока рядом не появился тот, кого не хватало всегда, даже в самые счастливые моменты. Рядом с ним появился Рюноскэ, об этом он даже мечтать не мог.

***

Каждый их союз оплачивался кровавой бойней против друг друга. Они невольно хранили баланс между злейшими врагами и лучшими напарниками. Каждый раз Ацуши после битвы с Рюноскэ мог лишь зло скрипеть зубами, не понимая зачем брюнету так поступать, особенно при том, что блондин хотел лишь мира. Полгода практически прошли, они сражались на общем фронте, порознь и против друг друга, чувства схожие с любовью, о которых жалел Накаджима порой раскалялись до лютой ненависти, а потом вновь остужались при виде брюнета на улицах, в кафе, на совместных заданиях. Эмоции закалялись, нить, связывающая его с Акутагавой, становилась всё прочнее, от того он просто не желал представлять события грядущей пятницы. Владелец Расёмона мог быть абсолютно разным, в зависимости от того, где его встретишь. На миссиях вместе с Дазаем — по-глупому милым, полностью подчиняющимся воле того, при случайных встречах в городе — задумчивым и неразговорчивым, но совершенно спокойным, но на поле боя его поведение было невозможно предугадать. Куда же его внутреннего зверя занесёт на этот раз? Но Накаджима не мог оставить того. Говорят, что противоположности сближаются, но это не совсем правда. Чем контрастнее противоположности, тем сильнее они похожи. Сильнейшее обморожение будет ощущаться ожогом, от яркого света можно ослепнуть, как от тьмы, можно потеряться и в счастье, и в горе, Дьявол может осчастливить сильнее Бога. Абсолюты всегда одинаковы и подобно инь с янь, связаны друг с другом. Ацуши знает, что и в нём самом есть тьма, та самая, что связывает их двоих. Рюноскэ никого не убивал все эти полгода и это было условие их предстоящей битвы. Ацуши назвал его зная, что так будет правильно. В приюте его учили спасать чужие жизни и сдерживая Цепного пса он точно помог многим. Только вот это желание не было честным. Он всегда мог простить Акутагаве убийства, просто боялся признаться в этом, ведь за спиной всегда ходит призрак директора, корящий и осуждающий за любые проступки. Этот ангел-хранитель в образе демона никогда не отставал от блондина. Он был голосом страха прошлого, пришедшего в настоящее. Единственный, кто его мог выгнать из головы — голос разума и правды, обретавший очертания Дазая. -«Если убьёшь «зло», то останешься один.» — «Если так поступлю, то не спасу никого кроме самого себя.» — «Тогда спаси Рюноскэ.» — Эхом раздался голос в голове. Он не принадлежал Дазаю, это был далёкий голос девушки, которую Ацуши не узнал.

***

Акутагава был дома, лежал на софе, погруженный в свои мысли. Уже завтра вечером они должны были сойтись в смертельной схватке с одним единственным победителем. Полгода назад именно он решил поступить подобным образом. Брюнет просто устал. Видя Ацуши на улицах, он мог лишь проходить мимо, вспоминая их перебранки, встречаясь с Ацуши на миссиях, в нем бесновались демоны, страшившиеся своей слабости. Чистота Тигра ослепляла и от того приходило осознание полной беспомощности перед ликом судьбы. Этот Накаджима, не знающий их прошлого точно не полюбит убийцу, мафиози, зло. Он может терпеть ради Дазая, ради мира во всём мире, но полюбить монстра — невозможно. Вокруг Тигра есть люди, искренне надеющиеся на его счастье, к примеру Кёка или та девочка из Гильдии. Блондин может с ними общаться и радоваться каждому моменту, наслаждаясь компанией друзей. Он больше не одинок и не нуждается в каком-то убийце. Когда-то они оба были просто детьми, для которых не было причины различать добро и зло, они просто дополняли друг друга, теперь же Рюноскэ сам является Цепным псом мафии, а Ацуши — одной из главных боевых единиц Вооруженного Детективного агентства. Жизнь давно начала терять смысл. Сила нужна была лишь для того, чтобы найти Ацуши — так вот он! Буквально в нескольких километрах только что прочитал сообщение о месте встречи. На экране телефона было написано «прочитано», но ответа, конечно, не было. Сейчас бы общаться со своим потенциальным убийцей, да, Тигр? Решение об их смертельной схватке было спонтанным, но Акутагава о нем не жалел, только лишь с каждым днём всё больше убеждаясь в его верности. Жизнь теряла смысл, а не иметь возможности встретиться с Тигром лишь прибавляло боли. Было даже смешно: Мори и Фукудзава, Накахара и Дазай, а теперь и Рюноскэ с Ацуши. Все они разделены на стороны «зла» и «добра», только вот самый молодой дуэт решил покончить со всем первым. Ромео и Джульетта. Услышь наставник мысли своего глупого ученика, так точно бы пошутил про двойное самоубийство, о котором твердит без умолку. Представив картину прыгающих вместе под ручку со здания мафии себя и учителя, Акутагава даже скривился. Слишком мерзкое зрелище. Но одно было точным — завтра он собирался умереть от лап Тигра.

***

Ацуши шел в порт, прекрасно осознавая, что собирается сделать. Прошлым вечером Рюноскэ прислал адрес, приведший Накаджиму на склады — территорию мафии, на которой мало кто в здравом уме показался бы вечером. Но этим двоим было нечего бояться посторонних, их главные враги уже были здесь. Они всегда были рядом, особенно тихой бессонной ночью. Два человека стояли друг напротив друга. Белый и чёрный, но в свете закатного солнца их было сложно отличить. Одна и та же фигура, рост, силуэт, взгляд. Они не видели себя в зеркале, полагая, что противник лишь желает смерти врагу. В каком-то смысле так оно и было. — Как поступишь если что с моим трупом, Акутагава? — Спросил напоследок Ацуши. — Повешу над кроватью и с раздражением буду вспоминать твои вечные кривые улыбки. — Ответ незамедлительно полетел в сторону Ацуши, вызвав в его голове совершенно неподходящую ситуации фразу: «Миленько». — Не хочешь спросить, что я бы сделал с тобой? — Решил поинтересоваться Тигр, становясь в позу для рывка. — Тебе меня не достать. — Соврал Акутагава, бросаясь вперёд. Белый зверь обнажил свои когти, против него выступал чёрный, оскалив клыки. Головы Расёмона понеслись вперёд в попытке поймать Ацуши, но ноги тигра к тому моменту уже со скрежетом пробили стену металлического контейнера, спеша как можно скорее оказаться в другом месте. Ацуши мелькал в своем полузверином обличии, нанося лёгкие удары Акутагаве, спешившем за ним по портовому лабиринту. Их битва во многом напоминала догонялки, лишь с тем отличием, что вокруг всё грохотало, и периодически противники наносили друг другу незначительные раны. Рюноскэ это бесило, он пришел не в игры играть, а решить одну проблему раз и навсегда. В груди бушевал вихрь, он искренне любил битвы, только вот полного удовольствия он сейчас не ощущал. — Тигр, хватит убегать! Мы договорились сражаться! — Выкрикнул Рюноскэ в спину парня, скрывшегося за подъёмным краном. Наступила тишина. Акутагава почувствовал себя добычей, от чего мог лишь презирать себя, но ничего, скоро всё закончится. Сердце билось, а дыхание замерло, так и не достигнув лёгких, вскипающих от нагрузок. Он ждал, когда же наконец на него нападут. Из-за контейнеров молниеносно выскочил Тигр. Тот буквально преодолел скорость звука, налетая на Акутагаву и разрывая когтями Расёмон. Его повалили на землю, цепляясь за ворот рубашки. Странная поза для убийства. — Думаешь, сейчас всё закончится? — Вымолвил брюнет, надеясь на это. — Акутагава! — Прокричал блондин, яростно встряхивая бледную тушку под собой. — Почему ты всегда такой! — Его голос подрагивал от внутренних страданий. — Какой? — Спросил Цепной пёс, нервно сглатывая. Ему не нравилось, как начали разворачиваться события. — Я хотел понять тебя! Тем более… мы чем-то похожи! Голос Накаджимы дрожал. Прижимая к асфальту мафиози, он начал рыдать, от чего высокий голос порой срывался на хрипы. Он не мог убить этого человека ни при каких обстоятельствах. — Просто покончи с этим! Рюноскэ сам был в ужасе. Он видел Ацуши, не способного убить его. Сколько раз они сражались в полную силу? Достаточно, чтобы понимать, что медлить нельзя, иначе они разойдутся, не покончив с делом, тревожившим их души последние полгода. — Я не могу, я не убью тебя! — Кричал детектив, хватаясь за рубашку мафиози, как за последнюю возможность им обоим избежать сегодняшнего дня. — Если не ты, то я. Парень почувствовал, как сзади со спины нечто протыкает его спину, медленно, совершенно не спеша ломает рёбра, проходит через лёгкие и задевает артерии. — Не сможешь. — Прошипел он, давясь от боли. — Ты меня недооцениваешь. Рюноскэ отчаянно желал вызвать в Ацуши ярость, такую, что разнесла бы здесь всё до последнего, включая его и Расёмон. Только вот происходящее заставляло страдать. Белая окровавленная рубашка, решительный взгляд, лезвия, пронзающие тело. Всё происходило как в детстве, только тогда он ранил не специально. Он вонзил ещё одно щупальце — прямо рядом с сердцем, бьющимся с такой силой, что даже через чёрные ленты Рюноскэ чувствовал вибрации жизни. Это было страшно и завораживающе одновременно, ни один не хотел убивать другого, только вот Ацуши вновь был распят. — В таком случае, — произнёс Акутагава, задыхаясь от подступающих к глазам слёз, — я закончу первым. Ацуши почувствовал, как его тело буквально наполнили клинки, собирающиеся в одном месте — грудной клетке, в которой не осталось ничего кроме фарша из сердца и лёгких. Даже нервные окончания и то были все уничтожены, оставляя того лишь с потухающим сознанием, в котором проносились мысли: «хорошо, что это я…» Безжизненное тело Накаджимы Ацуши висело напротив брюнета, стирающего со своего порозовевшего лица слёзы. Он знал, что Накаджима восстановится, он спасался и не от таких ранений, только вот нельзя было не ненавидеть себя за сделанное. Тот, кого он желал защищать вновь пронзён Расёмоном, а ведь мертвым должен был оказаться Акутагава. — Чёртов Тигр… Рюноскэ опустил тело на землю, позволив себе грех рассмотреть прекрасные желто-фиолетовые глаза поближе. Сейчас они были полузакрыты, а привычный свет в них заменился на пустоту. Живот скручивало от ужаса, но он заставлял себя запомнить этот вид раз и навсегда, чтобы такого никогда больше не повторялось. Он надеялся, что в ходе битвы та самая душа, что он отдал когда-то Накаджиме, исчезла, испарилась, была растерзана в клочья, тогда бы брюнет больше не ведал никаких желаний, не тянулся бы к свету, исходящего от любимого мальчишки, но всё было зря. Уговор о смерти, мольбы Ацуши и временное убийство. Во всём сегодняшнем дне не было смысла, и вероятно в последующих тоже не будет. Рюноскэ ушел, оставляя одинокий растерзанный труп позади. Слёзы больше не капали с глаз на залитые кровью плащ, рубашку и жабо. Он шел, домой не оборачиваясь назад и не смотря в будущее. Впервые за долгое время ему хотелось увидеть сестру и рассказать ей абсолютно обо всём. Она правильная и хорошая девушка, знавшая его и Ацуши. Только сейчас Акутагава был готов рассказать о самых горьких мыслях, убивающих волю к жизни. Он возвращался домой, не зная, что делать дальше.

***

Спустя пятнадцать минут, из-за гор поломанных контейнеров и их содержимого выпрыгнула одна долговязая фигура, считавшая своей обязанностью издалека приглядывать за Новым Двойным чёрным. Он знал, что Накаджима даст себя угробить, но парень слишком долго не вставал, вызывая тем самым беспокойство наставника. Он подошел к валяющемуся на земле мальчишке и слегка поморщился от неприглядного состояния его грудной клетки. — Рюноскэ, можно было и поаккуратнее. Его настораживал один факт — кожа на груди, так же, как и органы, не желала сращиваться, позволяя видеть Накаджиму буквально насквозь. Стараясь сильно не запачкать руки, он приложил два пальца к шее — ничего, замерил пульс на руке — так же ноль признаков жизнедеятельности. Он даже проверил зрачки, и они не реагировали на свет. Тут Дазаю и впрямь стало страшно. Он не верил, что Зверь лунного света может умереть от Расёмона. Эти двое раньше уже сражались и раны Ацуши заживали мгновенно, не оставляя шрамов. Сейчас же регенерация не происходила, да и трогать парня в таком состоянии лишний раз наставнику ни в коем случае нельзя было — «Исповедь неполноценного человека» отменила бы способность блондина, заработай та. Всё что оставалось, это взять телефон в руки и набрать привычный номер. Не успел прозвучать до конца и один гудок, как человек на том конце уже принял вызов. — Алё, Куникида, у нас ЧП. … — Нет, нет, город в порядке, по этому поводу не беспокойся. … — Нет, я не прошу вызволить меня из неудачно затянутой петли. … — У нас тут Ацуши в больницу надо доставить. … — О чём я? Ну он просто мёртв. Совсем.