Надоело нахрен!

— Какая, блин, вечеринка, Шершняга? Ты чё, совсем окислился? Тебе бухать, нахрен, не надоело? — говорил достаточно громко, чтобы перебить тихий голос собеседника, Роза. — Ну… он мне первую мою установку просто так отдал, блин… как-то неловко, блин, отказываться от приглашения… — хрипел виновато Шершанский, сидя на табуретке в маленьком зале, опустив голову. — Шершень, я тебя из алкогольного состояния так никогда, нахрен, не выведу. И вообще, блин, почему ты сам не понимаешь своей головешенькой, что пора заканчивать с этой хренью? Тебе не кажется, что слишком уж это затянулось, ю ноу? — Блин, Роз, ну прости… Ну надо сходить, блин. Как-то неловко получится… — А передо мной тебе ловко, нахрен?! Офигеть ты, кисель, блин! Робот перестал махать руками и попытался успокоиться, усаживаясь на диван. Он громко выдохнул, облокотившись лбом о свою ладонь и прикрыв глаза. Злость не уходила, а лишь нарастала из-за этого молчания. Рокер вновь подорвался с места. — Да почему я, нахрен, должен тебя отчитывать, как мамаша?! У тебя мозг свой есть вообще, Шершень, или ты его совсем пропил, блин? — ответа не последовало. — Сам, блин, пытайся шевелить своими последними извилинками, нахрен! — Роз, — Яков поднял голову и посмотрел на озлобленное лицо друга. — Ну Роз… — Всё, нахрен, надоело! — музыкант схватил солнцезащитные очки со стола и направился к коридору. Пока он обувался, его сосед медленно, очень тихо зашёл в маленькую и плохо освещённую комнатку. Роза встал и посмотрел на Шершня пронзающим взглядом. — Да делай ты что хочешь! После этих слов рокер вылетел за дверь и понёсся прочь.

***

Роза быстро шёл по улице, даже не пытаясь обходить лужи, появившиеся после дождя. Гнев покрывал всё белой пеленой. Мысли прыгали, как лягушки на болоте, за которыми невозможно уследить. Музыкант плюхнулся на скамейку. Громко вдыхая и выдыхая, он пытался обуздать злобу. Легкий туман опустился на город, немного успокаивая. Дело было даже не в том, что его лучший друг хочет пойти бухать. Дело в том, что Шершень и так пьёт каждый вечер, совершенно не бережёт своё здоровье. Порой наутро Яков обещает Розе перестать, но никогда не сдерживает своё слово. А ведь все началось именно из-за Розы… Ведь когда-то, 3 года назад, именно Робот привёл Шершня в плохую компанию. Поначалу всё было нормально, ежедневные квартирники, алкоголь, сигареты. Но через полгода дело у ребят из компании дошло до сильнодействующих наркотиков, а потом и шприцов, и Роза понял, что нужно в срочном порядке валить. Он, через огромный труд, но достаточно быстро дал всеми способами понять Шершню, что надо заканчивать с этим всем. Долго упираясь, Яков всё-таки послушал лучшего друга. После этого Шершняга начал пить один, заливая в себя огромное количество алкоголя каждый день, частенько выбираясь с Розой на пару в какой-нибудь бар или заваливаясь на бухич к знакомым. Ему и раньше это не нравилось, но совсем недавно Робот понял, что это уже не шутки, и с таким запоем, как у его друга, можно и вовсе коньки отбросить. Но понял он это уже тогда, когда Шершанский был на уровне сильной зависимости. И как же он себя за это корил. Каждое утро, видя своего согруппника в состоянии морского огурца, он чувствовал себя невероятно плохо. Он понимал, что он испортил жизнь самому близкому ему человеку, просто не имеющему силы воли. Злость сменилась на обиду и ненависть к себе. Роза чувствовал себя настолько ужасно, что совершенно ничего не хотелось делать, и даже откуда-то появились глупые мысли о суициде… которые почти сразу пропали. Иногда Роза думает, что Шершанский живет и общается с ним только из-за того, что у него нет другого выбора… Тогда он вспоминает моменты, когда барабанщик вставал за ним, хватая его за локоть, если чувствовал страх. Или когда его друг во сне закидывает вечно холодные ноги в шерстяных носках ему на живот, чтобы согреться. А ещё иногда он меняет ему струны втихую, зная, что Робот не любит это делать, думая, что он не замечает обновки. И множество других тёплых ситуаций, что невзначай вызывали улыбку. Гитарист ходил по темнеющему городу, где местами уже горели уличные фонари, периодически пиная какие-то камни на асфальте. Иногда хотелось взять гитару и сыграть чего-нибудь печальное, чего так давно не звучало из его уст, учитывая, что обычно он играет только весёлый рок, да и сам не бывает грустным. Вернее, все так думают. И сейчас идти домой просто страшно. Он уверен, что барабанщика там не окажется, но малейшая надежда, которая умирает последней, запрещает приходить на порог родной квартиры, чтобы сохранить хоть какие-то светлые мысли. Роза на протяжении долгого времени, очень медленно осознавал, что уже не первый год его мысли крутятся вокруг только одного человека. Сколько бы он не был рядом с этим человеком, он никогда ему не надоедал, наоборот, хотелось быть с ним всегда, да и он просто должен, потому что Яша такой хрупкий, слабый… требующий вечной защиты от кого-то. А сейчас он где-то... совсем один. Розу внезапно осенило. Как он мог оставить Шершня, который вечно влипает в проблемы, одного?! Ещё и при том, что он пошёл к какому-то торчку на хату, отмечать его дерьмовый др. Дышать стало тяжелее, глаза широко раскрылись, в голове пронеслись самые ужасные развития событий, была уверенность, что одно из них точно произойдет или уже произошло. Робот рванул в свою квартиру, что было почти что бессмысленно, потому что быть того не может, что Шершняга отказался от бесплатного бухла и остался дома. Страшно… очень страшно сейчас. Забежав на порог, громко дыша, Роза мигом проверил все комнаты, удостоверившись, что он был прав и квартира пуста. Он сел на диван, пытаясь хоть немного успокоиться и вспомнить адрес того самого друга Шершанского, к которому когда-то, год назад, один раз за компанию с Шершнем Роза заходил на пять минут. Гитарист так и не вспомнил точный адрес, но он хотя бы имел примерное представление о местоположение нужного района. Уже было темно, автобусы вряд ли ходили по городу. Придётся добираться пешком, а, вернее, бегом. Надеясь, что память не подставляет его, он понёсся сломя голову на окраину города.