Онейроид

"Мы и так понимаем друг друга с полуслова! Ты читаешь мои мысли". © Фокс Малдер, сезон 5, эпизод 4, «Объезд»

Голдштейн не назвала имён, но Грейвзу не составило труда узнать всю её историю. На следующий же вечер в Вулворт-билдинг была собрана экстренная комиссия, которой предстояло решать большую проблему агента ФБР. Присутствовала даже сама госпожа Пиквери. Она заявила, что будет лишь наблюдать за ходом дискуссии, но на деле все понимали, что последнее слово останется именно за ней. Однако Грейвза куда больше интересовала другая гостья. Куинни Голдштейн оказалась миниатюрной миловидной блондинкой с кукольными голубыми глазками. Абсолютная противоположность старшей сестре. Общими у них были лишь точёный нос со слегка вздёрнутым кончиком и едва уловимое ехидство в уголках улыбающихся губ. Грейвз всегда мог похвастаться цепкой на детали памятью, но, к собственной досаде, о работавшей с ним в одном здании сестре Тины не знал почти ничего. До этого дня. Её забрали из дома родителей-не-магов собиратели из Ильверморни. Девочку выбрал факультет Пакваджи. Особым талантом и усидчивостью Куинни Голдштейн, со слов учителей, не отличалась, став достаточно посредственной волшебницей. Закончив школу и несколько средненьких образовательных курсов, вроде литья заговорённых котлов и шитья парадных мантий, она в конце концов устроилась на работу в Отдел регистрации волшебных палочек секретаршей. Всё, что могли сказать о ней коллеги — кофе Куинни Голдштейн варила восхитительный. Вот эта жеманно закусывающая нижнюю губу волшебница и была тем самым «якорем» в памяти специального агента ФБР Тины Голдштейн. Признаться честно, Грейвз был слегка обескуражен. Он даже не мог самому себе чётко сформулировать причину своего разочарования. Возможно он ожидал увидеть волшебника более сильного и значимого, более стоящего, по его мнению, всех его неприятностей от ежедневного контроля над действиями и мыслями Тины? Рациональная же часть Грейвза осознавала, что секретарша или нет — для агента Голдштейн Куинни была прежде всего родным, очень дорогим человеком. Комиссия задала Куинни всего лишь один вопрос: поддерживала ли та отношения со своими родственниками-не-магами? Ответ был отрицательным. И так как не было никаких оснований подозревать её в нарушении закона Раппапорт, волшебницу отпустили. Бурные дискуссии длились более трёх часов, оставив Грейвза выжатым, словно лирный корень. В конце концов мадам Президент встала, отчего говоривший в этот момент красный, будто варёная топеройка, главный аврор Ахиллес Толливер поперхнулся и замолк. — Я услышала достаточно. — Голос госпожи был негромким, но его слышал каждый. Властные интонации пустили вверх по спине главного обливиатора ворох мурашек. — Ситуация действительно не из простых. Мистер Толливер прав — наверняка и с гарантией мы решим её только удалив из памяти мисс Голдштейн корневое воспоминание о существовании сестры. — Аврор взглянул на Грейвза с победным превосходством. Волшебник устало потёр глаза. Он был против такого радикального метода. Личность Тины сформировалась опираясь на факт исчезновения сестры. Если разрушить столь глубокий слой памяти девушки, она превратится в пускающую слюни пожизненную пациентку лечебницы. — Однако, — продолжила госпожа Пиквери, обведя собравшихся перед ней глав отделов тяжёлым взглядом. — Я считаю что внезапное оболванивание госслужащего не-магов вызовет много вопросов. Было бы крайне досадно, если бы исследованиями агента Голдштейн заинтересовались её коллеги. Со всем уважением, но я не уверена, что обливиаторы смогут правдоподобно изменять воспоминания десяткам агентов не-магов, которые пойдут по её стопам. Толливер будто сдулся, внезапно осунувшись и отведя взгляд в сторону. Глупый мальчишка. — Какое бы решение вы ни приняли, моё вам пожелание: не вызовите конфликт с не-магами, — заключила госпожа, вставая с кресла, украшенного затейливой резьбой. — Хотим мы того или нет, и нам, и нашим детям придётся жить с ними. Желательно мирно. На том и порешили.

***

Жестянка на колёсах уже третий час тряслась по федеральной трассе на пути в Джексонвилл. Грейвз меланхолично созерцал мелькавшие за окном могучие вековые деревья, подперев ладонью щеку и тоскливо размышлял о выводах, принятых комиссией. Всё сводилось к тому, что выход из ситуации был единственный: не дать Голдштейн обнаружить хоть сколько-нибудь значимые доказательства существования волшебного мира. А как долго он должен саботировать её расследования — об этом никто из членов комиссии тактично не упомянул. Не может же быть, что Грейвз остаток службы до пенсии проведёт нянькой при этом неугомонном агенте ФБР. Просто не может. Ну пожалуйста, во имя Деливеранс Дэйн! Но, проработав бок о бок с ней пару месяцев подряд и сорвав штук пять расследований, которые непосредственно относились к волшебному миру, он начал с мрачной обречённостью осознавать, что всё к тому и шло. Ну хоть в ближайшую неделю можно было расслабиться. Едва Голдштейн признала последнее дело с якобы явлением полтергейста рекламным ходом, призванным привлечь побольше туристов в чахлый отель, как Абернати распорядился, чтобы напарники присутствовали на каком-то групповом семинаре для агентов ФБР. Грейвз понятия не имел, что это и для чего оно нужно, но судя по скривившемуся лицу Голдштейн, будто её одолела внезапная зубная боль, штука была не из приятных. Вначале Грейвз был даже рад тому, что их подобрали другие агенты, направлявшиеся на то же собрание. Рад потому, что Тина изрядно утомила его за последние месяцы и к тому же, его сильно раздражал факт их будущего длительного, изматывающего сосуществования, когда она будет всеми силами искать доказательства того, что её сестра жива-здорова, а он должен был врать, изворачиваться и уничтожать улики. Ради этого он старался всегда и во всём быть лучше, пробиваясь вверх по служебной лестнице? Но состояние облегчения довольно быстро сменилось ещё большим раздражением. Эти, другие агенты-не-маги, не затыкались. Совсем. Без умолку трещали всю дорогу, безуспешно пытаясь втянуть Грейвза и Голдштейн в диалог. — В прошлом году я сделал для себя настоящее открытие... — Раздражающе бодрым тоном вещал агент Кинсли, энергично крутя руль. Обрывки фраз и слов его диалога со Стоунсайфер — миловидной блондинкой, всю дорогу белозубо улыбавшейся Грейвзу, — долетали до волшебника как сквозь сон. Он не слушал их болтовни, уныло созерцая слившийся в серую полосу асфальт за окном. Эта мельтешащая линия действовала на обливиатора гипнотически, помогая сдерживать дурное расположение духа в узде. — ...в одиночку мы бы точно не справились! — заключила Стоунсайфер, жеманно пожимая плечиком. С чем бы они там не справились — Грейвз добросовестно прослушал. — Убей меня, — шепнула ему на ухо Тина с каменным выражением лица. Знала бы она, как близко к буквальному исполнению её шутливой просьбы в этот момент находился медленно закипавший волшебник! — А вы уже бывали на групповом семинаре? — томно взмахнув ресницами и посмотрев на Грейвза, задала вопрос Стоунсайфер. — Нет, — сделав вид, что не поняла, к кому именно обратилась агент, таким же преувеличенно-бодрым тоном ответила Голдштейн. — К сожалению, именно в это время года у меня как назло обостряется геморрой. Грейвз поперхнулся смешком, поспешно стараясь сделать вид, будто подавил чих. Искусственная улыбка на лице Тины была похожа на оскал. Казалось ещё немного — и она сама кого-нибудь придушит. Скорее всего бедняжку Стоунсайфер, которой не повезло сидеть перед ней. Но её спас возникший на пути, мигающий огнями полицейский блокпост. Кинсли плавно затормозил, приветственно улыбаясь подходившему к автомобилю офицеру. — Извините, дорогу скоро откроют. — Полисмен обвёл пассажиров внимательным, цепким взглядом. На его вытянутом, худощавом лице читались настороженность и растерянность. — Что случилось, офицер? — демонстрируя результат трудов своего дантиста, вежливо поинтересовался Кинсли. — Тут небольшое происшествие, — неопределённо качнул головой мужчина на разношерстную толпу, кучковавшуюся на обочине. Но внимание Грейвза перехватила Голдштейн. Будто сорвавшийся с поводка щенок, она уверенно распахнула дверь автомобиля и, не оглядываясь, быстрым шагом двинулась прочь, на ходу разминая затёкшие в многочасовом пути шею и плечи. — Куда это она? — удивлённо взглянув на Грейвза спросил Кинсли. Стоунсайфер лишь похлопала густо накрашенными ресницами. Как будто Грейвз знал, что творилось в голове напарницы! Сделав глубокие вдох и выдох с целью погасить начавшее закипать раздражение, обливиатор нелюбезно проигнорировал вопрос агентов и вышел из автомобиля, резко хлопнув за собой дверью. Голдштейн не желала облегчать ему работу, вынуждая бегать за собой, будто назойливому родителю. Тинин побег подальше от машины, в лес, почти удался, но тут к долговязой фигуре девушки наперерез устремилась вторая фигура, принадлежавшая низенькой пухлой женщине в растянутом светлом свитере. Она, словно профессиональный кводпотер, перехватила агента ФБР, едва не вцепившись в её локоть. Всё, что Грейвз мог разобрать издалека — это то, что женщина была в отчаянии, запуская нервные пальцы в короткие жидкие волосы, грызя ногти и глядя на Голдштейн с отчётливой даже с такого расстояния мольбой. Волшебник не мог знать, о чём шла речь, однако перекинувшись с женщиной парой слов, девушка уверенно направилась в самую гущу толпы, состоявшую из офицеров шерифа и угрюмых, растерянных местных жителей. Грейвз на мгновение зажмурился, выругался про себя и энергично направился вслед за неугомонной напарницей. Может он всё же в чём-то перед кем-то провинился и мироздание так изощрённо мстит ему? У треклятой Голдштейн нюх на волшебство, даром что не-маг. Грейвз был готов спорить на все драготы из казны МАКУСА на то, что и тут она откопает какую-нибудь дурно пахнущую волшебную тайну.

***

Троюродная бабка Грейвза мнила себя прорицательницей. Должно быть не врала, и способность предугадывать будущее досталась от предков и ему. Иначе как объяснить мрачную уверенность волшебника, подтвердившуюся, когда он всё же сумел догнать напарницу в лесу? Жирная чёрная почва предательски скользила под подошвами щеголеватых ботинок Грейвза, налипая на мысках. Низ брючин с идеально выглаженными стрелками нацеплял мелких травинок и веточек. В седеющей шевелюре застряли хвоинки и жухлые прошлогодние листья. Настроение обливиатора было настолько паршивым, что в этот момент даже Пиквери остереглась бы сказать ему слово поперёк. Грейвз желал крови. Желательно, чтобы горячая кровь принадлежала относительно юной не-маговской деве Порпентине. Дева уверенно стояла на поросшей мхом кочке, не обращая ни малейшего внимания на вившийся вокруг гнус, пирующий в толпе полицейских и кинологов с овчарками. Всё внимание Голдштейн было сфокусировано на лохматой рыжеволосой женщине в той же форме, что была на офицере, остановившем их автомобиль. Из салона Тина выскочила без плаща, в рубашке с небрежно закатанными рукавами, и теперь насекомые уверенно ползали по её смуглым предплечьям. Грейвза невольно передёрнуло. Он до мозгов костей был городским жителем и всё это единение с природой претило его натуре. Но Голдштейн, как всегда, чувствовала себя как рыба в воде практически везде — что посреди Флоридских лесов, что на ковре у Абернати. Казалось, ничто не способно стереть нагловатую ухмылку с её губ и погасить хитринки во взгляде. — ...человека или зверя, — донёсся до Грейвза конец фразы женщины-офицера. Волшебник подошёл достаточно близко, чтобы распознать нехороший блеск азарта в глазах напарницы. Костры Салема! Сомнений в том, что она снова напала на магический след, быть не могло. — Голдштейн! — обречённо окликнул он её, почти не надеясь, что сможет уговорить девушку вернуться в жестянку на колёсах и поехать дальше в Джексонвилл. Тина удивлённо обернулась, будто начисто успела позабыть о существовании напарника. — Сейчас, — махнула она ему рукой, словно надоедливому ребёнку, — погоди секунду. — И спросила, снова сконцентрировав внимание на усталой полисменше: — А что насчёт отца мальчика? Грейвз позволил себе закатить глаза и едва слышно вздохнуть. Следующего провинившегося — волшебника или магическое существо, не важно, — в преступлении, на которое вышла Голдштейн, он не станет покрывать и спасать. Он его просто придушит. Голыми руками, без искорки магии. Потому что волшебнику уже изрядно надоело прикладывать к развороченной ране Статута о секретности гипотетический и абсолютно бесполезный подорожник его трудов. Хоть душу отведёт. Лохматая женщина ушла прочь, к подчинённым, а Грейвз поспешил к напарнице, по губам которой блуждала не подобающая ситуации, почти счастливая улыбка. — Голдштейн, надо ехать на конференцию, — мрачно воззвал к остаткам совести агента волшебник. — Нас ждут. — Да, — помялась Тина, рассеянно оглядывая клочок паутины на лацкане пиджака Грейвза. — Как бы мне выразить свою мысль, не используя отрицание, Грейвз? Отрицание? Ах да, одно из упражнений тренинга, о котором в дороге болтала Стоунсайфер. — Хочешь сказать, что на этот раз ты не собираешься ехать на групповой семинар? — устало озвучил волшебник свои опасения. — Ну вот! — явно обрадовалась Голдштейн, одобрительно похлопав его по плечу. — Зачем нам эта конференция? Мы и так понимаем друг друга с полуслова! Ты читаешь мои мысли. И бодро потопала вслед за женщиной-офицером. Ох, если бы Голдштейн только знала, как близко к правде были её шутливые слова! Всё, что оставалось Грейвзу — сделать очередной тоскливый вздох и осознать, что он безнадёжно заваливает самое важное задание в своей карьере.

***

Грейвз был не вполне уверен, рад он тому, что они не доехали до конференции, или же нет. С одной стороны, судя по реакции Голдштейн, которой он отчего-то доверял, было ясно, что мероприятие это наинуднейшее. С другой — волшебник успел навести справки и освежить в памяти ситуацию в волшебном сообществе этого штата. Конкретно — лесов округа Леон. И результаты ему категорически не понравились. По дороге в мотель Тина охотно поделилась деталями дела, над которым начала работу местная полиция. Меньше чем за сутки пропали трое взрослых мужчин: двое геодезистов и местный охотник. Из лесу выбрался только сын последнего с собакой. Он никого не видел, но ощущал, что за ним с отцом наблюдали, а затем напали какие-то существа. Полиция нашла следы людей и окровавленную куртку охотника. Ещё были какие-то странные следы, не принадлежавшие ни человеку, ни местным животным. Такая интригующая тайна! Естественно, Голдштейн ни за что не увезти отсюда, пока она не обшарит каждый куст в этом треклятом лесу. Но попытаться следовало. В конце концов, именно для этого его сюда и сослала мадам Президент. После разговора по душам во время их первого совместного расследования, Грейвз не мог вызвать Тину на откровенность. И видит рогатый змей, он особо не старался. Честно говоря, после того совещания в МАКУСА единственное, что он делал — проходил стадии отрицания, злости, торга и депрессии в процессе осознавания того, что судя по всему, его карьера пошла низзлу под хвост. Теперь, очевидно, настала очередь принятия. И поэтому стоило уже заняться работой. Если он не сумеет доказать Тине Голдштейн, что волшебства не существует, то не сумеет никто. Именно так Грейвз подбадривал себя, стоя у двери её номера с подносом в руках. Хватит топтаться на месте, словно застенчивый прыщавый подросток! Он решительно постучался и, уловив немного неразборчивое, но вполне отчётливое «открыто», шагнул внутрь. Нельзя сказать, будто Грейвз совсем не предпринимал каких-либо действий, чтобы остановить почти что фанатичную охоту на ведьм агента Голдштейн. Нет. Он уговаривал её взглянуть на ситуацию рационально — то есть, по-не-маговски. Ехидничал, чуть ли не открыто высмеивал её пугающе верные теории. Каждый раз саботировал расследования. Но делал всё это без особого азарта. А Тина каждый раз расстраивалась отсутствию реальных улик, укреплялась в своей вере в существование волшебного сообщества и копала дальше в поисках доказательств и сёстры. И ничто не могло сбить её со следа. Поэтому на этот раз Грейвз решил прибегнуть к отчаянным мерам. У него никак не получалось своротить её со взятого направления. Так стоило начать с малого. Он решил, что надо попытаться хотя бы отвлечь от цели. И из всех мысленно перебранных вариантов он выбрал в качестве отвлекающего манёвра... себя. Волшебник подготовил несколько оправданий тому, что ворвался в номер напарницы с охлаждённой до идеальной температуры бутылкой вина, парой изящных бокалов и блюдом с тонко нарезанными ломтиками сыра. Столкнувшись с широко распахнутыми от удивления глазами девушки, он было открыл рот, собираясь сказать что-нибудь о том, что раз они лишились скромного фуршета в честь открытия семинара, то вполне можно побаловать себя прямо здесь и сейчас. Но Тина как всегда обескуражила его. — Откуда сыр? То есть вино она восприняла как должное. Смутил только сыр. И даже то, что не так давно знакомый ею напарник постучался к ней в номер с таким любопытным набором, не показалось ей странным? Что же, это облегчает работу Грейвза. Сам не понимая как, но он сумел пройти в их взаимоотношениях период стеснительной дистанции и оказался в зоне её комфорта. Или это Голдштейн великодушно пустила его туда? Как бы там ни было, Грейвз всё ещё ощущал лёгкую неловкость оттого, что ввалился в номер девушки как отчаянный соблазнитель, хоть на самом деле желал бы оказаться в этой роли в последнюю очередь. Его лицо кривила нагловатая улыбка, которая по плану должна была быть заговорщицкой. Вроде как: «Эй, я прекрасно понимаю, зачем ты взялась за это дело. Всё лучше, чем ехать на унылую и скучную конференцию. На самом деле мы расслабимся и отоспимся пару дней в этих уютнейших мотельных номерах, а потом поедем обратно в Вашингтон». Именно эту мысль он намеревался внушить Голдштейн. Приходилось обходиться без магии, оттого оскал волшебника выражал скорее отчаяние, нежели хитрость. — Ну раз уж мы не поехали на конференцию... — Слегка дёрнул бровями Грейвз, демонстрируя набор на подносе, чтобы Голдштейн смогла разглядеть его получше. — М-м-м, вечеринка! — Усмешка на губах Тины куда лучше выражала проказливый заговор, чем потуги Грейвза. Он, ощущая себя чуть более свободно, закрыл за собой дверь и прошёл в номер, ставя поднос на прикроватный столик. Тина сидела у стола. До прихода напарника она просматривала на экране ноутбука какой-то сайт о дикой природе. На картинке леопард вгрызался в шею безвольно повисшей в его зубах газели. Всё это волшебник охватил одним мимолётным взглядом, разливая вино по бокалам. Определённо, какие бы успехи Грейвз не совершил, выполняя задачу Конгресса сблизиться с опасным агентом ФБР, для алкоголя было ещё рано. Но, как уже убедился Грейвз, остальные немагические способы уговорить её уехать отсюда поскорее не работали. За всё совместно проведённое в пути, в мотелях, в расследованиях и в пыли подвального кабинета время Грейвз неплохо изучил манеры и привычки девушки. И одной из её особенностей была раздражающая способность к месту и не к месту опускать скабрезные шуточки. Вроде той про геморрой. Поэтому волшебник, чтобы разрядить обстановку и вызвать больше доверия напарницы, решил прибегнуть к этому же способу. Отчаянно стараясь не краснеть, он, пытаясь придать своему тону намёк на игривость, выдавил: — Позволю себе напомнить, что по правилам Бюро двум агентам разного пола запрещено находиться в одном отельном номере при выполнении задания, — с почти естественной улыбкой, Грейвз протянул напарнице бокал. Это была прозрачная и жалкая просьба о том, чтобы Тина заявила, что на самом деле ничего не собирается расследовать, а просто желает любым способом отвертеться от занудной конференции. Однако девушка лишь многозначительно усмехнулась, делая глоток. На душе волшебника обречённо засвербело. — Вопрос на засыпку, — отставив бокал на стол рядом с ноутбуком, она вопросительно взглянула на Грейвза. Тот деревянно кивнул, не переставая растягивать губы в вымученной улыбке. — Какое животное нападает на более сильную жертву, отпуская более слабую? Грейвз неопределённо пожал плечом, но Тина, казалось, вовсе не ждала его ответа. — Ответ: никакое, — с нехорошим азартом в голосе заявила Голдштейн. — Ни одно животное из четырёх тысяч видов, обитающих в Северной Америке не предпочтёт сильную жертву более слабой. Грейвз почувствовал, как улыбка сползла с его лица. Сменяясь более честным, напряжённым вниманием. Он вернул тонко звякнувший бокал обратно на поднос и засунул взмокшие от нервозности ладони в карманы брюк. — Так, и к чему ты сейчас клонишь? Тина довольно потянулась, стягивая с носа очки. — Что-то мне подсказывает, что мы имеем дело с необычным хищником. Вот же пакваджевы подштанники! — Я думал, — аккуратно начал манёвр Грейвз, — это был предлог, чтобы смыться с конференции. — Похоже мы наткнулись на нечто, о чём местное правительство даже не подозревает. То, что здесь происходит, напоминает мне примитивную выбраковку слабых особей. — Теперь вся её фигура излучала горячий азарт. Хорошо известный и до боли в зубах ненавистный Грейвзу блеск в глазах. Нетерпеливая энергичность в движениях пальцев и поворотах головы. Волшебник ощутил тоскливое и уже совсем привычное чувство осознания: ему её не остановить. — Тина, мы в Западной Флориде, — как можно более ехидным тоном, в который против воли проскальзывала усталость, произнёс очевидное Грейвз. Как бы то ни было, он должен продолжать играть свою роль — не-мага, который не верит в бредовые убеждения напарницы. — Единственное, что здесь можно сделать примитивного — купить домик на берегу моря. — Это самые древние леса на юге! — Голдштейн как всегда раздражающе высокомерно пропустила его слова мимо ушей. Когда её заносило, то ничего не могло своротить агента с выбранного направления. — Двадцать тысяч квадратных километров. Да здесь может обитать кто угодно! Волшебник тоскливо допивал вино, глядя как Тина резво подскочила и, на ходу натягивая пиджак, направилась к двери. Да, кто угодно. Например около двадцати видов волшебных существ, с шестью из которых Грейвз очень не хотел бы встречаться лично. Ах, как заманчиво было бы позволить Тине бежать в лес, навстречу зубастой твари! И все секреты волшебного мира были бы съедены. Но ФБР стало бы интересно, кто именно откусил агенту Голдштейн голову. Волшебнику совсем не улыбалось следить вместо одной Тины за десятью расследующими её гибель агентами. Он аккуратно поставил бокалы на поднос и собрался закрыть ноутбук напарницы. В глаза бросилось пульсирующее в углу экрана уведомление о входящем сообщении. «От fantbeasts@gmail.com”

***

Рыжеволосая женщина — офицер Фазекас, — говорила чётко и громко, так, что даже стоящий в стороне от основной группы Грейвз прекрасно всё слышал. — ...держитесь рядом, не упускайте друг друга из виду. Если вдруг потеряетесь — не паникуйте. Зовите на помощь... Сам Грейвз делал вид, будто говорит по сотовому телефону (включать, заряжать его и отвечать на вызовы Голдштейн он научился достаточно быстро — нужда заставила), но сам краем глаза внимательно изучал членов небольшой поисковой команды. Очевидно, Голдштейн на ночь глядя сумела добраться до офицера Фазекас и убедить её, что в лесах обитает неведомый, но очень хитроумный и опасный хищник, и что неплохо было бы поймать его, да поскорее, пока тот не добрался до добропорядочных граждан. Наспех собранная группа состояла из самой Голдштейн, Грейвза, Фазекас и тщедушного белобрысого молодого человека в очках и с серьгой в ухе. Его Фазекас представила как Джеффа Глейсера, техника. У Джеффа в руках был очередной прибор не-магов, представленный чёрной коробочкой с монитором и отходящим от неё инструментом. На мониторе всеми цветами радуги высвечивалась фигура Фазекас, а позади неё — мелких прячущихся зверьков, невидимых человеческому глазу. Кажется, прибор реагировал на температуру тел теплокровных существ. Что только не придумаешь, когда не владеешь магией. Волшебник знал минимум десяток заклинаний, которые выполняли ту же функцию, что и эта коробочка. Офицер закончила инструктаж и группа двинулась в сторону Грейвза. — Хорошо. Я понял. Спасибо, — чётко проговорил волшебник в молчащий телефон, затем сделал вид, будто отключил вызов и присоединился к остальным. Голдштейн едва заметно улыбалась — уголками губ, — и щурилась, подставляя лицо тёплым лучам раннего солнца. Солнечные лучи путались в её каштановых локонах, золотя их. В голове мужчины мелькнула странная мысль, что было бы неплохо просто прогуляться с нею, без всяких расследований. Просто полюбоваться умиротворением в её движениях и взгляде, а не до пушишек надоевшим охотничьим азартом. Оба агента были одеты в глухие тёмно-синие куртки, свободные штаны и боты — так их, по крайней мере, меньше доставал гнус. — Местная полиция только что сообщила, что бросила все силы на поиски одного преступника, осуждённого за двойное убийство в Гадсдене, Алабама. Они удивились, когда узнали, чем мы заняты. — С лёгкой ухмылкой сообщил Грейвз напарнице, отбрасывая непрошеные вольные мысли и всем своим видом показывая, что считает поисковое мероприятие бесполезной тратой времени. Информация была правдива. Её сообщила волшебнику час назад группа поддержки МАКУСА, с которой он был в постоянном контакте. И Грейвз очень сильно надеялся, что причиной пропажи людей в лесу был именно этот преступник. Но его удача в последнее время была скупа на улыбки. — Думаю, они не того ищут, Грейвз. — На лицо девушки вернулось набившее оскомину сосредоточенное выражение. Волшебник и не надеялся, что она так легко сдастся. Группа углубилась в лес. Они шли гуськом, друг за другом. Возглавляла шествие огненная растрёпанная шевелюра Фазекас, мелькающая среди тёмных шершавых стволов деревьев. За нею, то и дело спотыкаясь о торчащие из земли корявые корни, брёл Джефф. Он старался одновременно наблюдать за экраном прибора, не отставать от офицера и отвечать на вопросы Голдштейн, которая следовала за ним, будто привязанная. Её интересовало, как именно работал прибор, как часто с ним работал сам Глейсер, какой диапазон температур охватывал датчик чудо-аппарата, и прочее, прочее, прочее... Волшебник почти перестал слушать их приглушённые голоса, предпочитая лишний раз оглядеться. Вот слева колыхнулась разлапистая сосновая ветвь — либо белка проскакала по своим беличьим делам, либо... Или вот едва уловимое периферийному взгляду движение справа — либо померещилось, либо... Либо волшебные твари, достаточно густо заселяющие эти треклятые леса. Твари, под чьими шагами не хрустнет ветка, не прошуршит куст. И только псевдо-агент ФБР из всего маленького отряда знал, насколько самоубийственна их вылазка. Он замыкал шествие, изнывая от духоты и укусов надоедливых москитов. Репелленты не помогали, спасала лишь одежда. Но под глухой курткой со спущенными рукавами было невероятно жарко. Группа пробиралась сквозь деревья и моховые кочки уже почти три часа, и волшебник не имел ни малейшего понятия, куда именно они брели. Зуд от укусов, липкий пот, лившийся с него ручьями и раздражение от отсутствия чёткой цели путешествия заставляли Грейвза тихо закипать от негодования. На четвёртый час настал тот самый момент, когда обливиатор был готов подстроить ненавистной напарнице «несчастный случай», лишь бы вернуться в свой уютный, прохладный кабинет с великолепными сигарами и огневиски в столе, спрятанными за не уменьшающейся стопкой отчётов подчинённых. И именно в этот момент бесцельной прогулке пришёл конец. — Вам не кажется странным, что в лесу так тихо? — задала очередной вопрос Тина. В этот раз он адресовался не очкастому технику, но тот всё же ответил. Видимо на автомате. Либо ему был лестен интерес симпатичной девушки-агента ФБР. — Да. Я, конечно, не специалист, но с таким ещё не сталкивался. — Пропыхтел он, едва не свернув шею, стараясь оглянуться на Голдштейн и поскользнувшись на очередной кочке. Тина дежурно улыбнулась Джеффу, успев подхватить его за локоть. Бледная кожа парня залилась пунцовой краснотой от шеи до самых кончиков ушей. И, слава Морриган, на некоторое время он замолчал и усиленно сосредоточился на своём аппарате. Или сделал вид, что сосредоточился, смущёный прикосновением Голдштейн. Однако, ненадолго. Через десяток шагов он издал нечленораздельный звук, в котором читались удивление, тревога и даже доля испуга. Тина выхватила пистолет из кобуры раньше, чем он воскликнул: — Я что-то вижу! Оно в двадцати метрах. Грейвз немного замешкался, по привычке прежде потянувшись за палочкой, которую прятал в чехле на левом боку. Спохватившись, он немного неуклюже извлёк пистолет из кобуры, в который раз недовольно ощущая неловкую тяжесть оружия в руке. — Где? — Фазекас обшаривала взглядом густую лесную темень впереди, ни на чём не останавливаясь дольше, чем на долю мгновения. — Я не вижу. То же самое проделывали и Грейвз с Тиной. Никого. Однако на экране не-маговского прибора чётко высвечивалась долговязая, согбенная фигура, наполовину скрытая мощным древесным стволом. Драконовы подмышки! Грейвз ощутил, как тёплая металлическая рукоятка пистолета под его пальцами заскользила от влаги — ладони мгновенно взмокли от пота. Нет, ему было совершенно не стыдно оттого, что он перепугался до шумного дыхания и вставших дыбом волосков на затылке. Пусть он видел скрытня в первый раз, но прекрасно осознавал, что эти мгновения могут оказаться последними в его жизни. — Оно убегает! — дрожащим голосом воскликнул Джефф, и вся группа рванула вперёд, словно по команде. И да, вначале Грейвз слегка замешкался, но затем в два шага догнал Тину и Фазекас. Не-магам ни за что не найти скрытня, у волшебника же был хоть и совсем маленький, но шанс. Грейвз ловко перепрыгивал через невидимые кочки и пролетал сквозь цепкие заросли, сумев разглядеть мелькающий впереди неясный, зыбкий силуэт. Позади с шумным треском ломались кусты — это Тина и офицер не отставали от него ни на шаг. — Стойте! — раздался отчаянный окрик из-за их спин. Это был изрядно оторвавшийся от группы, запыхавшийся техник, ухватившийся за левый бок. — Их там двое. — На недоуменные взгляды агентов он лишь потыкал пальцем в экран прибора, не в силах отдышаться. — Они движутся в разные стороны, — наконец выдавил он из себя. — Туда и вон туда. Грейвз продолжил погоню за эфемерной фигурой, которая уже почти скрылась в глуши. Джефф, судя по треску веток и загнанному пыхтению, увязался за ним. Тина же рванула за устремившейся в противоположную сторону Фазекас. Они следовали за вторым скрытнем. В пылу азарта от погони волшебник так и не понял точно, как далеко ушёл от места где группа разделилась. Просто в одно мгновение он осознал что цели, за которой он нёсся, впереди больше нет. Грейвз остановился на ходу, словно налетев на невидимую стену, и внимательно огляделся кругом. Никого. Нет, буквально никого. Будучи сосредоточенным на скрытне, Грейвз не уловил момента, когда перестал различать шум шагов и дыхания за своей спиной. Техник исчез. Ни скрытня, ни Джеффа, ни Тины с офицером. Эти твари их разделили, чтобы легче было расправиться. Давно никто так легко не водил Грейвза за нос. — Тина! — крикнул агент во всю мощь одышливо работавших лёгких. Единственным разумным планом действий в данный момент было вернуться обратно, надеясь, что с Голдштейн всё в порядке. — Тина! Издалека раздались приглушённые хлопки. Звук казался безобидным, но внутренности волшебника будто заледенели. Выстрелы! Он брёл по своим же следам, которые можно было отчётливо разобрать по сломанным веткам и оборванной листве. Где-то на полпути нашёлся сиротливо лежавший среди мха аппарат техника. Экран треснул и погас, глядя на волшебника мёртвым прямоугольным глазом. Грейвз огляделся по сторонам, совершенно не надеясь обнаружить Глейсера. Скорее всего, им уже начала лакомиться семейка скрытней. — Голдштейн! — в очередной раз крикнул волшебник, выйдя на свободный от кустарника пятачок леса — точка, в которой группа разделилась. Лёгкие горели от избытка воздуха и будто бы зудели изнутри. Левый бок разрывало от боли, скручивавшей мужчину напополам. Вокруг стояла лишь глухая, почти мёртвая тишина. Рука сама собой потянулась к запрятанной под одеждами палочкой. Шишуге под хвост прикрытие! Дело приняло слишком крутой поворот, без магии не обойтись, если мадам Президент всё ещё была нужна живая Тина. Грейвзу очень не хотелось снова подводить госпожу Пиквери. Да. Всё дело в этом. Иначе бы он был даже благодарен мерзким тварям, что они избавили его от занозы в мягком месте в лице слишком ретивой агента ФБР. Оглушительно громкий треск веток слева заставил его подпрыгнуть на месте. Только превосходные рефлексы помешали Грейвзу проклясть вывалившуюся из густых зарослей кустарника Тину. Мощная волна облегчения заставила его колени предательски затрястись. Волшебник упёрся в них ладонями и склонился к земле, сделав вид, будто старается отдышаться, на самом деле пытаясь остановить трусливую тряску конечностей. — Где Джефф? — В её голосе Грейвз отчётливо услышал нотки растерянности и подавляемой паники. — Пропал, — выпрямился волшебник решив, что коленям снова можно верить. — Шёл за мной, а затем исчез. — Мишель тоже, — выдохнула Тина, засовывая пистолет в кобуру. — Была передо мной, но исчезла в мгновение. Будто испарилась. Она сухо щёлкнула пальцами, демонстрируя, как быстро это произошло. Раз — и нет Мишель Фазекас. Фокус удался. — Я различила фигуру в движении, стреляла в неё, но не уверена, что попала. Проклятые хищники. — Нельзя просто так взять и исчезнуть, — отдышавшись, озвучила очевидное Тина. — Сначала они забирают нужных. Мишель знала эти леса, у неё была вода, а у техника — тепловизор. Без них мы всё равно что слепые котята. Повисла растерянная тишина, липко цепляясь за колючие ветки и шершавую кору. Тина вытащила сотовый, проверяя, ловит ли сеть. На её лице застыло выражение рождающейся паники, которая пока маскировалась под досаду. — Ни связи, ни еды, ни ориентира. Мы совсем не подготовлены. — Грейвз тоже высказал очевидность. Интересная игра. — У тебя одна обойма? — задала неожиданный вопрос девушка. Не неожиданный. Для неё единственным преимуществом перед противником остался пистолет. Для Грейвза - магия. — Да, — утвердительно кивнул волшебник. — Тогда не стреляй, пока не будешь уверен, — напряжённый сощуренный взгляд Тины внимательно обшаривал кусты. — Видимо они специально нас запутывают. — А кто они такие? — растерянно развёл руками Грейвз. Очередное притворство, ведь он уже знал ответ. — Я не знаю. — Голдштейн пожевала нижнюю губу. — Но кем бы они ни были, они умнее нас. По крайней мере здесь. Грейвз выдохнул и возвёл глаза к раскидистым лапам ельника, нависшим над головой. Только Морриган знала, как Грейвз желал бы сейчас очутиться в своём излишне роскошном, но абсолютно безопасном кабинете за скучной административной работой. Подписать с десяток отчётов, наточить с десяток новых вычурных перьев из хвоста павлина. Да где угодно, лишь бы не в этом лесу, гори он весь в кострах Салема, вместе с комарами, скрытнями и Голдштейн. Он зазевался и этот момент бесполезной жалости к себе едва не стоил ему жизни. Лишь слух успел уловить подозрительный шорох за спиной — и вот Грейвз уже ощутил как чьи-то цепкие пальцы крепко обвились вокруг его левой щиколотки и рванули. Да так, что земля ушла из-под его ног, но зато стремительно приблизилась к лицу. Спустя мгновение нос волшебника ощутил запах сырой земли и упругого мха намного отчётливее, чем ему бы этого хотелось, а затем пропахал в них борозду — это одна из мерзких тварей поволокла его прочь за ногу. — Тина! — закричал Грейвз, даже успев ощутить лёгкую досаду оттого, что в его голосе было слишком много страха, паники и капля отчаяния. — Тина!!! Он услышал треск ломаемых ветвей и топот. Голдштейн бежала за ним, но видеть из-за густой поросли кустарника она его не могла, ориентируясь исключительно на крики, поэтому волшебник продолжил звать её. — Тина!!! Скрытни решили избавиться от непрошенных в их лесах гостей как можно скорее: сначала Мишель Фазекас с водой, спутниковым телефоном и хорошим знанием местности. Затем Глейсер с оборудованием, из-за которого твари были как на ладони. А теперь и он, волшебник с палочкой — единственный, у кого был реальный шанс расправиться с тварями. Грейвз старался ухватиться хоть за что-нибудь, но скрытень бежал слишком стремительно. Наконец, волшебнику удалось зацепиться за выступавший корень сосны, болезненно ударивший его под рёбра. От резкой остановки тварь запнулась и потеряла равновесие. Обливиатор сумел повалить его на себя: завязалась борьба. Мерцающая перед его глазами голова хищника отчаянно скрежетала зубами, стараясь придушить Грейвза, а тот в свою очередь из последних сил отбивался от жилистых мохнатых рук твари и пытался вытащить палочку. Внезапно над ухом раздалось три оглушительных для тиши леса выстрела. Тина догнала их и, взяв неясный расплывчатый силуэт над распластанным напарником под прицел, нажала на спусковой крючок. Потом ещё раз, и ещё. Хватка на шее волшебника ослабла, а тело грузно рухнуло на спазматически закашлявшегося мужчину. Грейвз оттолкнул мёртвую тварь и посмотрел на спасительницу слезящимися от натужного кашля глазами. Затем откинулся на землю и посмотрел на клочок голубого неба, зажатого между чёрными верхушками деревьев. Небо очень красивое. Особенно когда едва избежал смерти.

***

Наверное, он всё-таки отключился. В чувство его привело ощущение холода, добравшееся едва ли не до костей. Небо над головой усыпали мерцающие песчинки звёзд, посылающие свой холодный, безразличный свет. Под ухом что-то оглушительно щёлкнуло. Грейвз подпрыгнул на месте, окончательно приходя в себя. Он лежал на земле, тщательно укрытый походным одеялом, которое всё же уложил в рюкзак, вопреки планам их небольшой группы. Неподалёку скрючилась тёмная фигура, старающаяся высечь искры из пары замшелых сырых камней. Топорщившиеся пряди тёмных коротких волос и бледный профиль успокоили волшебника: с напарницей всё было в порядке. — Ты был бойскаутом? — Шорох выдал его и Тина задала вопрос достаточно бодрым голосом, не поворачивая головы и не отрываясь от дела. — Да, — прохрипел Грейвз, почувствовав боль в горле. Каждое слово протискивалось в него едва ли не с кровью — скрытень не церемонился с добычей. Его спасло чудо. Точнее меткость тренированного агента ФБР Тины Голдштейн. — И как бойскаут советую сбегать в магазин и купить спичек. Разумеется, он не был бойскаутом, но легенда для прикрытия диктовала свои правила. Тина усмехнулась, продолжая чиркать камнями. Искры высекались, но не допрыгивали до небольшого кострища, собранного девушкой из хворостинок. — Я бы и рада, да кошелёк в машине оставила, — выдохнула она, вставая с корточек и отряхивая ладони о задние карманы штанов. Она подошла к Грейвзу и уселась рядом, достав пистолет и окинув внимательным взглядом скрытые в сумерках кусты. Густой кустарник обступил их со всех сторон, мешая обзору. Но и польза от него всё же была: трещал он немилосердно. Даже скрытням не удалось бы пробраться сквозь него абсолютно бесшумно, особенно в ночной тиши. — Вот бы огонь развести, — выдохнула она. Дыхание застыло облачком пара. Черты лица Голдштейн заострились от усталости и напряжения, но во взгляде читалась собранность. — Вряд ли он привлечёт тварей. Скорее всего они и так знают, где нас искать. — Она задумчиво пожевала нижнюю губу, которая заалела. Грейвз поймал себя на мысли, что не может отвести от неё взгляд. И гадал — какая она, интересно, на вкус? Встряхнул головой и велел непрошенным мыслям убраться. Придёт же такое в голову. Это всё стресс и переутомление. — Я не уверена, убила ли того, что напал на тебя. Грейвз промолчал, помня мертвенную тяжесть тела, кулем навалившегося на него. — Было бы неплохо, если бы хоть один из них был мёртв, — выдохнула она второе облачко пара. — А тебе, Грейвз, надо согреться. Ты в шоковом состоянии. — Знаешь, мне всегда говорили, что лучший способ согреться — это забраться голым в спальный мешок вместе с другим голым человеком. — Мысль пришла в голову и тут же слетела с языка. Видимо недостаток кислорода, случившийся когда скрытень душил его, всё же не прошёл для мозга даром. Вот бы ему эту развязность, когда он пытался уговорить Тину не соваться в эти леса. Повисло недолгое молчание. Грейвз, обескураженный тем, что сказал такое вслух, с некоторой тревогой вглядывался в черты лица напарницы, смазанные густой лесной тьмой. Внезапно она хитро взглянула на него и усмехнулась. — Ну, если раздобудешь спальный мешок, может тебе и повезёт. — Привычное ехидство в её голосе успокоило Грейвза. Он придвинулся к ней поближе, прижавшись к боку, уткнулся носом в сгиб локтя девушки и удовлетворённо выдохнул. Ведь она сама сказала, что ему нужно согреться. Да и вообще, может их через пару минут сожрут скрытни. Тогда какая разница, что именно он будет говорить и делать? Он может делать всё, что захочет! Грейвз уже почти задремал, когда почувствовал, как замёрзшие пальцы девушки почти невесомо коснулись его волос, аккуратно поглаживая их. Очевидно, мысль о тщетности их бытия и вседозволенности пришла в голову и ей. Иначе непонятно, к чему такие нежности. — Ты когда-нибудь всерьёз задумывался о смерти? — Неожиданный вопрос окончательно смахнул с него ватную дрёму. Несмотря на то, что он дослужился до начальственного кресла обливиаторов, его карьера не была полна опасностей для жизни. Он же не аврор какой-нибудь, а вполне себе ликвидатор последствий нежелательного использования магии. Работы по горло, да, но когда бравые обливиаторы прибывают на место происшествия, все страсти уже улажены группой быстрого реагирования. Его стихия — неторопливая, кропотливая зачистка результатов безобразий волшебников. А в последние годы он и вовсе почти не вылезал из своего кабинета, выходя «в поле» лишь в исключительных случаях. Таких, как Тина. - Да, один раз, - ответил Грейвз, укутываясь одеялом плотнее. - Сегодня, когда то существо душило меня. Взгляд Голдштейн блуждал по смутным силуэтам в ночной тьме. - А я - ни разу, - сказала она. Слова застыли у её губ белёсым паром. - Очень часто могла умереть, но ни разу не задумывалась. - Немного помолчала. Волшебник скользил взглядом по её сумеречному профилю. - А сейчас думаю: вот умерла бы, и ничего после меня не осталось бы. Не сделала ничего важного в жизни. Не достигла цели. Повисшее в ночном воздухе молчание густело с каждой минутой. Вокруг наконец ожила лесная жизнь: шуршала листва под лапками мелких грызунов, вдалеке ухала сова, стрекотали насекомые. Откуда-то доносились звуки нестройного квакающего хора. Грейвз тоже невольно задумался о том, как о нём станут вспоминать, если он не выберется из этого леса. Как неудачника, не сумевшего заобливиэйтить одного-единственного не-мага? Знобливые мурашки пробежались по шее и спине, заставив мужчину поёжиться. Тина отмерла и, приобняв его за плечо, заставила Грейвза опустить голову себе на колени. - Что это ты делаешь? - вяло поинтересовался обливиатор, которому было лень шевелиться. - Ложись, - пропыхтела агент, стараясь устроить его поудобнее. - Попробую тебя согреть, - и обняла Грейвза, поправляя одеяло. Сон опускал веки волшебника. Он действительно начал отогреваться и его разморило. - Кто-то из нас не должен спать, Тина, - еле внятно пробормотал он. Странно, но знание того, что вокруг бродит как минимум один озлобленный, жаждущий крови скрытень, совершенно не мешало ему наслаждаться ощущением уюта. - Спи, Грейвз, - огладила его плечо девушка. - Если устанешь - разбуди меня, - попросил волшебник. - Не устану, не переживай, - заверила она его. Дремота медленно отвоёвывала себе границы реальности, обволакивая сознание мягким покровом бессознательности. Для полного счастья не хватало убаюкивающей мелодии. Мама всегда пела ему на сон грядущий. - Может, споёшь колыбельную? Персиваль не знал, сказал он это вслух или только подумал, но через пару мгновений к хору лягушек присоединилась нестройная, унылая, но усыпляющая песня: - Джереми, болотный лягушонок. Мы дружим с ним уже давно. В жизни не пойму, что он мне говорит, та-дам, Зато мы распиваем с ним вино-о-о. Радость всему миру - Мальчикам и девочкам. Радость всем рыбакам В глубоком синем море...

***

Проснулся Грейвз оттого, что в правую щеку что-то очень болезненно впивалось. Пару мгновений он ещё барахтался в уютном полусне, но неприятное ощущение всё же довольно бесцеремонно выдернуло его в реальность. Реальность, в которой он лежал посреди леса на сырой утренней земле. Один. - Тина! - сипло позвал он безлюдную лесную тишь, переводя своё тело в вертикальное положение и отчаянно озираясь. - М? - раздалось невнятное мычание откуда-то справа. - Я здесь! Сердце, которое до этого будто замерло от испуга за напарницу, забилось с утроенной силой. Волшебник выдохнул. Саму Голдштейн он не видел - только синий рукав и пистолет в её поднятой вверх, над кустарником, бледной кисти, но, в принципе, и этого было достаточно. - Что ты делаешь? - с лёгкой укоризной спросил он, осторожно поднимаясь на ноги. Голова гудела, а пролежавшее всю ночь на твёрдой земле тело протестующе ныло. - Я ищу еду, - невозмутимо ответила напарница. Судя по её артикуляции, что-то съедобное она точно отыскала. - Нашла какие-то ягоды, - подтвердила она его предположения. Слово «какие-то» Грейвзу категорически не понравилось. Ягоды ведь бывают и ядовитые. Но он не стал высказывать свои опасения довольно жующей Тине, попросив только: - Не уходи далеко. Она оказалась вдали от того места, где проснулся волшебник, и теперь возвращалась к нему, заверяя: - Грейвз, я не теряла тебя из виду. Мужчина так и не смог встать, сдался и стал ждать, пока подойдёт Тина. Её растрёпанная макушка мелькнула между стволов деревьев и в одно мгновение... пропала. Раздался какой-то треск и невнятное «м-пф-ф». Сердце волшебника снова пропустило удар. - Тина? - внезапно дрогнувшим голосом позвал он напарницу. Получив в ответ молчание, Грейвз напрягся и сумел встать на ноги, бросаясь к месту, в котором видел девушку в последний раз. - Тина? Тина! Но она не отзывалась. Её нигде не было. Словно сквозь землю провалилась, как Джефф и Мишель Фазекас до неё. Морриган их задери! Надо было заколдовать скрытней ещё вчера, не возясь! Слишком боялся, что Голдштейн раскроет его. Зато теперь и она пропала - пошла на ужин тварям. Адреналин ударил по нервам, застилая глаза красной пеленой страха и ярости. Палочка уже была в руке и если бы сейчас на его пути оказался вчерашний скрытень - его останки отскребали бы от коры деревьев. Руки мелко тряслись и в ушах шумело, но он всё же каким-то чудом сумел расслышать приглушённое: - Я здесь! Звук такого желанного в этот момент голоса шёл откуда-то из-под ног. Волна облегчения затопила волшебника с ног до головы, но он быстро собрался и начал обшаривать взглядом землю в поисках источника слов. - Где? - спросил он наугад. - Внизу! Я куда-то провалилась, - откашливаясь, звала его Тина. Буквально провалилась сквозь землю. Волшебника начал разбирать неуместный смех, который он тут же подавил. Истерики сейчас только не хватало. Под ногами внезапно, словно из ниоткуда, возникла довольно глубокая - метра два с половиной-три, - яма. Оттуда доносилось шебуршание. - Ты цела? - настороженно спросил он в чёрную дыру. Всё же падать высоко - хорошо, что напарница не свернула себе шею. - Да, - всё ещё откашливаясь, неуверенно ответила она. - Я упала в какую-то мягкую грязь. Он размышлял, как бы вытащить её. Верёвка осталась в рюкзаке на месте ночёвки. Надо было идти за ней, но оставлять Голдштейн одну в норе скрытня - а в том, что это была именно она, Грейвз уже не сомневался, - совершенно не хотелось. Кто знает, может хозяин дома. Его опасения подтвердил сдавленный крик из ямы. - Тина, что такое? Всё в порядке? - Какое «всё в порядке»? Мысленно дал себе подзатыльника и спросил более осмысленное: - Что там? - Грейвз? - неожиданно тонким голосом позвала его девушка. - Я здесь не одна! И у меня нет пистолета! Грейвз! Паника в её голосе в точности отражала панику в его голове. Что делать? Что делать? Что делать? Волшебник вытащил из кобуры свой пистолет и кинул его в яму, крикнув: - Лови мой! Пистолет упал гуда-то за границу светового пятна. Тина уже убила одного скрытня, что вообще мало какому не-магу удавалось. Можно было сидеть тут и надеяться, что она справится и с этим, но через мгновение Грейвз осознал, что этот вариант ему не подходит. Резко выдохнув и зажмурившись, он прыгнул вниз. Приземление было неудачным - левую ногу прошила острая боль. Он упал на бок и застонал, схватившись за щиколотку. - Господи, Грейвз, ты цел? - всё тем же неестественно высоким голосом спросила Тина. Пистолет был уже в её руках, она целилась во тьму перед собой. Ослеплённый болью и резким переходом от дневного света к подземной тьме, волшебник не видел противника, но всё же нацелился спрятанной в рукаве палочкой примерно в том же направлении. - Жить буду, - простонал он в ответ напарнице. Краем глаза он заметил какое-то движение в том направлении, куда целилась девушка. - Тина! - успел он предупреждающе крикнуть и темнота разорвалась вспышками выстрелов. Что-то тяжёлое глухо упало на земляной пол тоннеля. Грейвз облегчённо откинулся и замер, стараясь не шевелить пострадавшей ногой. Молодец, девочка. И никакого волшебства не понадобилось - сама справилась. Кому расскажет, что при опытном волшебнике девчонке-не-магу самой пришлось побороть двух скрытней - засмеют. А сообщить придётся, хотя бы в отчёте. Потоптавшись на месте минут пять и не обнаружив ни противника, ни его тела, которые не-маг и не мог увидеть, Тина, не выпуская пистолет из рук, подошла к поверженному напарнику. - Ты как? - отчего-то шёпотом поинтересовалась она. - Лучше некуда, - буркнул он в ответ, надеясь, что не ошибся и скрытней действительно было всего двое. Он смотрел снизу вверх на перемазанное грязью, бледное и взволнованное лицо Тины Голдштейн и ощущал противоречивые чувства. Досаду на то, что она, не владея ни толикой магии спасла их и гордость с уважением к ней по той же самой причине. И ещё, когда спасатели наконец нашли их, он поймал себя на мысли, что больше не испытывает раздражения из-за вынужденной работы с агентом ФБР. Она спасла его. Ещё никто ни разу не беспокоился о его жизни. И, в конце концов, с нею он уж точно пока ни разу не чувствовал скуки. Возможно, повинность быть нянькой при Голдштейн - не такая уж и плохая обязанность.