Рубин клана Лань

      В Облачных Глубинах шел дождь. Капли падали с небес, разбиваясь оземь, издавая шуршащий и одновременно мелодичный звуки, успокаивая и располагая к самокопаниям. Звуки природы так и манили оставаться на крыльце домов и вслушиваться, параллельно наводя порядок в голове. Так и делала девушка в белоснежном ханьфу. О ее принадлежности к именитому ордену и клану Лань говорила лишь налобная лента, остальная ее одежда была белой, совершенно без узоров в виде облаков, поистине траурные одеяния. Дождь шел, а девушка по-прежнему тонула в собственных воспоминаниях. Большинство из них были хорошими и веселыми, вызывающими невольную легкую улыбку, порой неловкий смешок. Третья юная госпожа клана Лань всматривалась в лужу, водная гладь которой постоянно колышилась от падающих капель с крыши Цзинши. Она настолько потонула в своих воспоминаниях, что даже не заметила, как рядом с ней оказался глава Гусу Лань, по совместительству ее дорогой дядя. —Лань Джия приветствует главу Лань, простите свою племянницу за ее невоспитанность— пролепетала девушка, вскочив с места, как только краем глаза заметила, что сам Лань Сичэнь присел рядом с ней. Лань Хуань лишь улыбнулся в своей манере и мягко похлопал по месту рядом с собой. Лань Джи даже и не заметила, что она стояла под дождем все то время, пока отдавала дань уважения. Теплые капли медленно мочили одежду, и девушка покорно села на прежнее место, демонстрируя свою идеальную осанку, выработанную годами, не без боя, конечно. Третья юная госпожа украдкой взглянула на главу. Мужчина с мелкими морщинками вокруг глаз и рта и парой седых прядей ностальгически улыбаясь смотрел в даль. Последовав за взглядом мужчины, девушка поняла, что он рассматривал их пруд перед домом, в котором росли лотосы, в свое время посаженные ею и мамой. Невольно вспомнился звонкий смех матери, который заражал всех вокруг. —Твоя мама очень скучала по дому.— начал мужчина.— Когда она навещала свою семью, стащила несколько семян лотосов и принесла сюда. Ты тогда была совсем малышкой, только ходить научилась, и вы пошли их сажать, когда меня и твоего отца не было дома.— рассказывал Лань Хуань своей племяннице, вспоминая тот день.— Когда мы вернулись, вы обе были насквозь мокрые, но счастливые. —Я помню. Это одно из моих первых воспоминаний.— призналась девушка, — Мама потом целый месяц сидела в библиотеке, переписывая правила ордена, меня заодно посадив рядом.— улыбнулась девушка, вспоминая, как сидела на коленях мамы. —Ты на нее очень похожа. — проговорил мужчина, став на мгновение серьезным. Девушка заметила нотки беспокойства и направила свой внимательный взгляд серых глаз на дядю.— на Вэй Ин.— уточнил он.— Про нее ходит много слухов, и многие настроены против нее. Из ее врагов можно набрать целый орден… —Но она была хорошим человеком.— перебила девушка.— пусть все говорят что хотят, но нельзя отрицать, что мама трудилась на благо окружающих. Она пожертвовала многим, чтобы защитить родных. Лань Сичэнь улыбнулся. Он знал свою невестку с юности и был свидетелем всех ее изменений. Как молодая, немного наивная девушка превратилась в статную, мудрую женщину. По правде сказать, хотя Вэй Ин с возрастом стала более рассудительной и мудрой, ее шебутной характер никуда не делся. Она всю жизнь любила вляпываться во всякие истории и находить приключения на свою головушку. Вэй Усянь всегда была полна идей, всегда стремилась улучшить мир заклинателей, сделать открытие, узнать что-то новое, но все это омрачал факт о ее практике темного пути. Он портил все, даже ее непоколебимый статус сильнейшей заклинательницы своего поколения. Лань Сичэнь, как и раньше, не поддерживал ее практику темных искусств. Но кто он такой, чтобы осуждать ее? Старейшина Илин пользовалась темным путем исключительно в войне против Ци Шань Вэнь. Использовала тьму во благо, так сказать, поэтому винить ее Лань Хуань не смел. Он также знал, со слов брата, что той снились кошмары, в которых она сражалась против заклинателей Вень, теряла контроль над тьмой, ранила себя и близких. Иногда в тех снах она видела смерть - любимых или свою. Это был просто голый страх навредить. То возможное будущее, которое могло наступить, сложись все немного иначе. Лань Хуань все прекрасно знал и не смел что-либо говорить. Запрещали правила, воспитание и понимание того, что Вэй Усянь и так очень разговорчивая - под стать своей хозяйке. —Ты на нее и внешне похожа. Порой смотрю на тебя, и кажется, что я в прошлое попал, и передо мной сестра Вэй Ин. Лань Джи и впрямь была похожа на Вэй Ин. Такие же серые глаза и слегка завивающиеся волосы, а цвет кожи у нее бледный, как у отца. Характером третья госпожа тоже преимущественно пошла в мать. Такая же любительница нарушать правила, по словам своего любимого шушу, траурного ордена монахов. В ней и вправду были видны ярчайшие черты Старейшины Илин. Старые знакомые, навещающие их скромную обитель время от времени, порой по ошибке окликали по имени матери. Девушка не считала себя похожей на Старейшину Илин, скорее ее жалким подобием. Она не была такой же бескорыстной, справедливой девушкой, как ее мама. Ее раздражало сравнение с родительницей. Как можно ее сравнивать с женщиной, которая основала темный путь и сделала массу открытий и изобретений, только потому что личиком в нее пошла? Лань Джи - не своя мать. Она знала, что внутри совершенно отличается от того образа, который видят все. Вэй Ин видела сквозь эту игру и читала своих детей, как открытую книгу, как и отец Лань Джи, хотя тот никогда не давал понять, что знает об истинном лице драгоценной второй дочери или знал, но не показывал. Этого девушка не знала, а незнание ее раздражало. Поэтому ее до глубины души ранили сравнения, потому что ее мама навсегда останется энергичной, полной жизни и смеха, бескорыстной и справедливой, доброй и понимающей женщиной. Но она не такая — она хуже — и намного. —Мгм. Лань Хуань усмехнулся, подмечая наигранную манеру ответа младшего брата. Мужчина по-прежнему всматривался в лотосы, вспоминая невестку. Отрицать бесполезно, Гу Су уже не тот без шумной госпожи Вэй. Она ушла слишком внезапно, даже подозрительно, но глава не смел допускать и мысли, что в его праведном ордене могли покуситься на жизнь жены второго нефрита. Уж слишком он доверял своим соратникам. Лань вспомнил день, когда невестка умерла.

***

Солнце нещадно палило в Облачных Глубинах. За многие годы это лето выдалось самым жарким на памяти Вэй Ин. От жары лишь спасала на удивление прохладная вода в небольшом пруду около дома. Младшие детишки уже во всю плескались в воде, наплевав на все правила своего ордена. Никто их не накажет - ведь добрый дядюшка Цижэнь уехал - если только никто не настучит, но их мать - верный соратник в нарушении устава праведного ордена. Она в могилу унесет их дурачества. Юноша в белых одеяниях, на вид пятнадцатилетний, звонко смеялся, создавая руками очередную волну, обливая семнадцатилетнюю сестру, которая прикрывала ручками лицо от летящих брызг. Летевшая во все стороны вода переливалась на солнце ярко и ослепительно, будто звездочки. Сидящая на крыльце Вэй Ин усмехнулась, наблюдая за детьми. Она сама бы сейчас сняла свое верхнее ханьфу и с разбегу плюхнулась в прохладную водичку, с удовольствием побрызгалась вместе с детьми. Только вот старые шрамы за последнее время стали побаливать, и слабость эта в теле. Рождение трех наследников, кормление, темный путь— все сказывалось так или иначе на здоровье Старейшины Илин. Конечно, с золотым ядром особых последствий не было бы… Женщина его добровольно отдала своему названному брату еще в молодости, спустя года ни разу не пожалев о своем решении. Правда, болеть стала чаще. Сколько бы не отмахивалась от беспокойства мужа, от его бесконечных предложений позвать лекаря, все равно переживала за свою продолжительность жизни. Сможет ли она дожить до старости с любимым? Посчастливится ли ей увидеть счастливое будущее своих детей и племянника? Придется ли ей когда-нибудь погулять на свадьбе своих детей и увидеть их в свадебных нарядах? Женщина прикусила губу, только представив все эти моменты без нее самой. Сердце сжалось, пропуская удар, будто испугавшись. Нет. Не стоит об этом думать! Она доживет. Будет гулять и веселиться, и обязательно выкинет еще тысячу выходок, которые все вместе потом будут со смехом вспоминать за круглым столом. А пока Вэй Ин будет наслаждаться настоящим и наблюдать за детьми. Женщина услышала за спиной шаги. Янли и Сычжуй вернулись с очередной тренировки, весело болтая. Хотя скорее это был монолог старшего брата с сестрой нежели что-то ещё. Только короткие —«Мгм», давали понять, что Лань Ян вообще слушала брата. —Привет, мам! — оживленно приветствовал юноша, махая рукой. Женщина расплылась в улыбке, помахав в ответ. —Лань Янлин приветствует матушку. — почтенно склонившись, поприветствовала А-Ян Вэй Ин. —Как прошла тренировка? —Хорошо. —доброжелательно ответил юноша.— Ой, а мне можно с вами?! — крикнул парниша, на бегу снимая свои одеяния и прыгая в воду. Вэй Ин невольно расхохоталась. Они точно ее дети— такие же неисправимые вольные птенцы. Если бы не налобные ленты, то можно было бы принять этих детей за учеников Юн Мэн Цзян - за счет лотосов. Они ей так напоминали детство в родном ордене. А-Юань прыгнул с разбегу в воду, поднял волну вокруг, брызги полетели во все стороны, Ли и Джи вытерли глаза от попавшей воды, но засмеялись - радости полные штаны! —Если хочешь, можешь к ним присоединиться.— обратилась женщина к дочери, что по-прежнему стояла рядом с ней. В ответ прилетело короткое фыркнутое— «Убожество», и первая дочь второго нефрита направилась во внутрь дома. Скорее всего на кухню, чтобы заварить себе чая, который так любила пить во время чтения. По телу пробежала какая-то слабость и сонливость. Вэй Ин прикрыла глаза, облокотившись на столб рядом, и вслушалась в смех детей, который слышался все дальше и дальше. Начала засыпать. Открыв глаза, чтобы проверить детей, она увидела, как неподалеку от прудика стояли братья нефриты и наблюдали за детьми. Странно, что дети еще резвятся. Они давно бы выскочили из воды, как только завидели отца. Видимо, он им разрешил. Вэй Ин хотела встать и обнять мужа в приветствии, но почему-то не могла пошевелиться. Видимо, устала. Еще успеет обнять любимого Лань Чжаня, а сейчас можно еще немного так посидеть. Она закрыла глаза. Теперь она слышала голос Цзинь Лина и смех своей шидзе. Неужели приехали навестить? Веки предательски становились тяжелыми. Приходилось прикладывать усилие, чтобы разлепить их. Знакомые фиолетовые одеяния переливались на солнце. И вправду, Яньли приехала со своим павлином. В волосах шидзе сверкала знакомая шпилька —подарок Вэй Ин ей на свадьбу. Как же она ей идет. Надо будет подарить те серьги, которые купила на прошлой неделе, они ей так подойдут. Вэй Ин хотела встать и обнять шидзе, но тело стало предательски тяжелым. Все-таки надо было послушаться мужа и не нагружать себя. Вэй Ин моргнула. Рядом с Лань Сичэнем был Цзян Чэн. Когда он успел прийти? Не важно. Как же она по нему скучала. Последний раз она его видела на собрании кланов, которое проходило в Гу Су Лань, но они так и не успели толком поговорить. Раз братец приехал, надо будет с ним сходить выпить как-нибудь вечерком, она как раз припасла несколько кувшинов в тайнике своего кабинета на такой случай. Они обязательно выпьют, и нужно будет с ним поговорить насчет женитьбы. Клану Цзян нужен наследник. Обязательно… только потом. Столько планов. Столько всего еще нужно сделать, а сейчас она слишком устала. Успеет, еще есть время… Вэй Ин последний раз взглянула на детей, которые по прежнему резвились в пруду вместе со своим кузеном. Как же он повзрослел. Тяжелые веки закрылись. Она очень устала… —Мама! Смотри, как я могу! — крикнул младший Лань. А-Ли начал крутиться вокруг своей оси, держа руку на водной глади, создавал столько брызг, что капли долетели аж до Лань Ван Цзи, стоящего неподалеку. Юные наследники руками прикрыли лица, смеясь, а взрослые умильнулись. Довольный собой Лань Ли повернулся в сторону Вэй Ин, ожидая от нее восхищение, одобрение или скорее ее добрую улыбку. Ничего не последовало. Женщина так и сидела, облокотившись о столб, с закрытыми глазами, не шевелясь. Ее лицо практически сливалось с белым ханьфу. —Мааам? Игры прекратились. Лани не на шутку заволновались. Стоящий на берегу Лань Ван Цзи заметил беспокойство во взгляде детей и повернулся к супруге. —Вэй Ин? — позвал второй нефрит. В ответ молчание. После рождения первого ребёнка Вэй Ин стала чутко спать и просыпалась от любого шороха. Но она не отозвалась трижды. Теперь уже и остальные забеспокоились - на крыльцо вышла старшая дочь и осторожно подошла к матери. Она слегка потрясла ее за плечо, но никакого эффекта это не вызвало. А-Ян вдохнула побольше воздуха, отгоняя страшные мысли, и нерешительно приложила два пальца к горлу Вэй Ин, нащупывая пульс. —Пап…— прошептала Лань Янлин, поднимая наполненные ужасом глаза. Янлин редко называла своего отца «папой». Второй нефрит подбежал к жене и дочке, нарушая правила ордена, А-Ян рванула за лекарем, как ей молча приказал Ван Цзи. Он встал на одно колено, смотря в лицо мертвенно бледной супруги, но не решаясь к ней прикоснуться. Сзади слышалась истерика госпожи Цзян, крики Цзян Ваньиня - похоже, последний требовал лекаря. Молчала только чета Лань, или Лань Чжаню так показалось... Он сидел, не отрывая глаз от супруги, пытаясь найти хоть одно доказательство, что она тут. Лань Чжань даже в мысли не решался впускать слово «смерть». Прибежала дочь с лекарем, которого она чуть не волокла. Старик почтенно поклонился, приветствуя всех разом, чтобы не тратить время, и аккуратненько присел рядом с Вэй Ин. Он развернул ее запястье и приложил один палец. Лекарь немного им поводил, придавливая время от времени, ища пульс. Тело было еще теплым, но ниже человеческой нормы. Старик, даже если соберет все свое мастерство воедино, или даже мастерство всех лекарей мира, ничего не сможет сделать. При всем желании помочь. Зная это, он устало и жалостливо поглядел на Второго нефрита, который все так же сидел, не отрывая взгляд от супруги. Старик встал, поклонился и со всей вежливостью сказал: —Этот врач бессилен. Госпожа Вэй продолжила свой цикл жизни. На крыльце, все также облокотившись о столб, сидела бездыханная Вэй Ин, а напротив нее на коленях - любимый муж. После слов старика он взял руку единственной женщины, которую он любил. Еще теплая. Не выдержал, голова упала на колени тела, и совершенно беззвучно горько заплакал сдержанный второй нефрит впервые за долгие годы. Вэй Ин всегда снимала с него маску сдержанности, словно шелуху, он ей позволял. Она могла его дразнить, подшучивать над ним, выводить из себя, в конце концов утешить, прижать к груди и нежно провести рукой по длинным волосам. Но сейчас он снова один, как и был до их знакомства. Остальное не важно. Он не слышал никого вокруг, только свои тихие всхлипы.

***

Лань Сичень в тот день оказался бессильным, неспособным помочь младшему брату с горем. Он сам был подавлен и опечален смертью Вэй Ин. Она ему была словно сестра. Сам еле мог совладать со своими эмоциями, а каково брату? Лань Ван Цзи был к ней ближе, чем кто-либо. Он - ее муж и отец ее детей. Конечно, бывают пары, которые несмотря на брак и детей не любят друг друга, но Второй нефрит и Старейшина Илин — это другое дело, они бы не связали свои судьбы с другим человеком без любви. Одна слишком сильно ценит свою свободу, другой - слишком педантичен в совершенствовании. На похоронах Лань Чжань впервые показал все эмоции. Слезы текли из глаз, пустых глаз, лицо ничего не выражало. Он превратился в ходячий крик боли. Все действия на автомате, видно, что если мысли и есть, то где-то далеко. Слезы второго нефрита доказывали безграничную любовь того к супруге, хотя весь клан Лань не нуждался в доказательствах. Лань Ван Цзи обращался с Вэй Усян по-другому, не как остальные мужчины со своими женами. Он ее воспринимал как равную. Обычно муж решал все, а жена не перечила, но их семья отличалась, да и вообще странной была - благородный муж второй нефрит и ведьма с горы Илин. Инь и ян на земле. Госпожу Вэй похоронили, как и полагается ее статусу, но отдельно от родового кладбища, чуть дальше. Старейшины встали в позу, сказав, что не потерпят основателя темного пути на земле, где покоятся их сородичи. Тогда разразился огромный скандал. Лань Сичэнь поверить не мог, что старейшины его клана не позволят жене одного из них покоиться рядом с местом, куда потом положат ее мужа, а после и ее детей. Несмотря на то, что женщина исповедовала темный путь, она сделала многое для клана. В конце концов она - покойная мать пятерых наследников ордена Гусу Лань. На сторону главы клана встал Цзян Ваньинь, который кричал, что лучше бы сестру не выдавал за этот чертов орден, как и Цзинь Цзюсюань с женой и, что удивительно, Лань Цижэнь. Нелюбовь последнего не мешала тому проявлять к покойной должное уважение. В молодости та, конечно, срывала его уроки и мешала жить, как и в более зрелом возрасте раздражала, но все равно. Спор завершился на том, что Вэй Ин похоронят на территории кладбища, но подальше ото всех. Лань Хуаня это не устраивало, пока его брат не сказал, что ему все равно, куда его жену похоронят, он так или иначе будет рядом. И так всегда. В их отношениях это нормально. Чтобы один не сделал или решил, второй будет рядом несмотря ни на что. С тех пор прошел ровно один год, и сегодня была годовщина смерти Госпожи Вэй. В главном зале прошли поминки, на которые пришел весь орден. Может, не из любви и уважения к покойной, а из-за Лань Сичэня и Лань Ван Цзи. За исключением молодого поколения, которое пришло ради Вэй Усянь, с которыми та еще при жизни очень хорошо сошлась. Они ее любили и уважали, всегда просились с ней на ночную охоту, чтобы набраться опыта, наслаждались ее компанией и рассказами. После отдачи дани уважения почившей Старейшине Илин остатки семьи Лань ушли домой, разбегаясь по своим углам в Цзинши. У каждого было свое на уме. Из всех домочадцев только Лань Джи была открыта к разговорам. —Дядя, я хотела с вами кое о чем поговорить. До того, как подниму эту тему перед папой. —Лань Сичэнь повернулся к племяннице, по-прежнему улыбаясь в своей привычной манере. А-Джи частенько обращалась к нему за советом. —Я… Хочу уехать на какое-то время… Мир посмотреть. Птенец собирается вылететь из гнезда. Куда она пойдет? Сможет ли она себя защитить? Лань Хуань испугался. Столько мыслей, вопросов, страхов. Она же молодая, красивая девушка, кто знает, что может с ней случиться. Лань Джи нельзя было назвать слабой, ведь ее тренировками занимались сами Второй Нефрит, Старейшина Илин, глава ордена Цзян, Цзянь Ваньинь. После освоения всех родовых техник Лань и Цзянь девушка никак не могла вырасти слабым заклинателем. Сичэнь еще подозревал, что Вэй Ин также тайно учила своих детей и темным искусствам. Он помнил, как Вэй Ин ему как-то вскользь в разговоре упомянула свой страх, что дети потеряют золотое ядро и останутся беспомощными. Хотя Первому нефриту это не нравилось, он не мог отрицать, что потерявший золотое ядро заклинатель становится беспомощным перед нечистью. —Куда ты хочешь пойти? —Куда глаза глядят! —махнула рукой третья госпожа Лань. Она солгала. — Мне как-то неловко покидать папу сейчас, когда только всего лишь год назад мама покинула нас. Выглядит так, будто я убегаю или бросаю его, хотя это не так. Не могу избавиться от этого чувства. Еще я понимаю, что меня вряд ли отпустят на долго из клана, ведь я дочь второго нефрита. Все это знают. —тараторила девушка. Дурная привычка, которая брала над ней верх, когда она нервничала. Он улыбнулся. Девушка, похоже, вынашивала эту идею достаточно долгое время, раз перебрала в голове все причины отказа, которые могла получить от старших. Она даже подумала о политической ситуации, — Я знаю, что меня могут использовать для шантажа или еще чего против клана Лань. У нас сейчас напряженные отношения с орденом Мейшан Юй, несмотря на то, что мама моего шушу, мадам Юй, родом из того ордена. У Гу Су Лань с Мейшан Юй и в правда за последнее время отношения значительно испортились из-за споров за территорию. На границах двух орденов находились три деревни, которые достаточно длительное время считались частью земель ордена Гу Су Лань. Согласно старым документам те земли тоже принадлежат им, но увеличивающие свое влияние Мейшан Юй так же предоставили документы о принадлежности к их ордену деревень Хуан, Мо и Шень. На этой почве возникли споры. Если тогда еще молодой глава Лань в силу своей неопытности хотел поделить деревни между орденами и на этом разбежаться, избегая конфликта, то во время переговоров глава Юй ясно дала понять, что не намерена ничего делить и хочет все и разом. Ни для кого не было секретом, что Мейшан Юй претендовал на место уничтоженного ордена Ци Шань Вэнь. Для получения желанного статуса одного из лидирующих ордену Мейшан Юй нужно было расположение и признания всех орденов. Клан Юй пользовался расположением Юн Мэн Цзян и Ланьлин Цзинь за счет родства, но с Гу Су Лань их ничего не связывало, и надавить было очень трудно. Поэтому, когда у второго нефрита с первой ученицей ордена Цзян родилась дочь, то глава ордена Юй направила свах и даже сама преодолела огромный путь, чтобы сватать своего правнука за новорожденную госпожу.

***

В Гу Су Лань переполох. Утром приехал гонец с известием для главы клана Лань о том, что сама Юй Шу, глава Мейшан Юй, приезжает в Облачные глубины. Причина столь внезапного визита в послании не была указана. Только то, что делегация уже в пути и прибудет через неделю. Лань Хуань мог только гадать о причине, но Вэй Ин уже догадывалась. На краю кровати сидела Вэй Ин, бережно держа в руках маленького человечка в белоснежном ханьфу, укутанного в такие же белоснежные ткани. Маленькая девочка морщилась от яркого света, бьющегося из окон, и кряхтела. Женщина слегка повернулась, загораживая собой солнечный свет, чтобы тот не нарушал покой малышки. Она улыбалась, любуясь маленьким созданием, которое всего неделю назад занимало большую часть ее живота, пиналось, жило, двигалось, и она могла ощущать все. Это ее малышка. Дочь. Первенец. Беременность для Вэй Ин проходила тяжело. Она, неожиданно скорее для себя, ослабла больше, чем рассчитывала. Вынашивание ребенка забирало у нее столько сил. Девушка постоянно чувствовала себя уставшей и на ранней стадии беременности почти не ела, несмотря на все уговоры мужа. Если бы он только знал, что такое — выворачивание желудка ото всех продуктов и постоянное головокружение. Ей не нравилось быть слабой, полагаться на кого-то, не ощущать эту независимость, свободу, позволяющую творить все, что ей угодно — бегать, прыгать, упражняться на мечах, да даже нарушать правила. Она любила детей, любила нянчиться с ними, но само вынашивание ей не понравилось. Девочка ворочалась на руках матери. Она начала кряхтеть и пытаться открыть глазки. Вэй Ин начала слегка покачивать дочку, убаюкивая. Девушка подняла глаза, ощутив на себе чей-то пристальный взгляд. На пороге спальни стоял мальчик лет шести в белых одеждах и с налобной лентой. —А-Юань! Ты уже вернулся. Как прошло занятие музыки? — улыбнулась женщина. Мальчик обиженно опустил голову и надул щечки, будто вот-вот заплачет. Похоже, дядя Цижэнь накричал. — учитель на тебя накричал? — поинтересовалась девушка. В ответ мальчик помотал головой. — Кто-то из детей тебя обидел? Ты только скажи, кто. Я ему тогда задам! — опять моток головой. Проблема крылась достаточно глубоко. Такая детская и невинная, что даже смешно. —Я еще сын мамы? — чуть ли не плача, спросил ребенок, смотря в пол и сжимая свои одежды маленькими ручками. Девушка вошла в ступор. Как ей ответить? Конечно, маленький мальчик навсегда останется ее любимым старшим сыном, которым она гордится. Несмотря на, то что он ей не кровный сын, что она его взяла к себе еще до замужества и что он урожденный Вень — ребенок врага. Во время беременности она даже не допускала мысли, что А-Юань может так подумать. Доводы Вэй Ин исходили из ее детских воспоминаний, где она никогда не задумывалась о своей нужности приемным родителям. Просто была ребенком и все, но А-Юань, мальчик, что менял свою фамилию уже дважды, из Вень в Вэй, а после в Лань по настоянию Лань Чжаня, был особенным. Он помнил резню в Ци Шань Вэнь и то, как, по его словам и словам Вэнь Цин с братом, его бросили родные родители и бежали. И спустя какое-то время его подобрала одинокая, никому не нужная, по ее словам, женщина в лице Вэй Ин, которая после вышла замуж и родила ребенка, в котором течет ее кровь. —Иди сюда, — мягко улыбнулась Вэй Ин, хлопая по месту рядом с собой, держа дочку только одной рукой. Мальчик послушно подошел и сел на указанное место, все так же уставившись в пол. Вэй Ин придвинулась к сыну ближе, обняла одной рукой и продолжила. — Ты — мой любимый старший сын и ты всегда им будешь. Мальчик кивнул и вытер выступившие слезы рукавом. —Посмотри на нее! Правда, милашка? Это — твоя младшая сестра. Мальчик украдкой взглянул на малышку и убежал прочь из родительской спальни. Лань Чжань появился на пороге комнаты, проводив взглядом убегающего сына. Все такой же безупречный второй нефрит Лань Ванцзы. И не скажешь сразу, что он — муж и отец двоих детей. Во взгляде она увидела блеск, который начала замечать после помолвки. Вэй Ин с горем пополам, но научилась читать эмоции мужа и понимать его без слов. Он счастлив, по крайней мере, ей так хотелось думать. Сомнения, конечно, были у Вэй Ин. Нужна ли она здесь? Правда ли Лань Чжань считает А-Юаня своим сыном или усыновил лишь для порядка? Хотел ли он вообще становиться отцом так рано, сразу после свадебного обряда? Не стыдится ли он ее? Она прекрасно слышала все шепоты за спиной. «Что нашел благородный Лань Ван Цзи в этой ведьме Илин?», «Ведьма Илин та-ак подходит второму господину Лань», «Какое заклинание она использовала, чтобы женить самого завидного холостяка?», «Позор Гу Су», «Ордену конец с такой госпожой», «Найти бы причину и выгнать». Она все прекрасно слышала, не в силах рассеять сомнения общественности. Вэй Ин боялась, что их семью выгонят в какой-то момент. Конечно, у нее была поддержка Юн Мэн Цзян и Лань Лин Цзинь после свадьбы ее Шидзе, но всякое могло случиться. Но все ее сомнения рассеивались, когда Лань Чжань смотрел на них. Она никогда не привыкнет к мягкой, еле заметной улыбке так же, как и никогда не привыкнет к его сильным объятьям, когда он обхватывает своими руками ее и маленьких. Да ей и не хочется привыкать. Вэй Ин наслаждалась тем легким удивлением, когда он улыбался, когда обнимал всю их маленькую семью. Вэй Ин как-то вскользь сказала, что родит как можно больше детей, чтобы посмотреть, сможет ли дорогой супруг сжать в своих объятьях их всех разом. Лань Чжань серьезно на нее посмотрел и ответил в своей манере: —Смогу. Вызов принят, дорогой. Лань Чжань с легким недоумением посмотрел на супругу, как бы спрашивая, что с сыном. —А-Юань, похоже, ревнует к малышке.— прошептала Вэй Ин, все так же держа на руках малышку. Ребенок снова начал тихо кряхтеть. Вэй Ин не заметила, как на дочку снова начал попадать солнечный свет. Она опять повернулась, покачивая девочку, чтобы та не заплакала. Лань Чжань застыл. Как Вэй Ин не могла привыкнуть к счастью в глазах мужа, так и он никогда не сможет привыкнуть к виду Вэй Ин в домашнем черном хуанфу в Цзинши. Он никогда не привыкнет к маленькой колыбельке в спальне, как и к любимой с младенцем на руках. Их общему ребенку, в котором течет кровь Лань Чжаня и Вэй Ина. Как тут не улыбнуться? Счастье наполняло его настолько, что вырывалась наружу. Он подошел к жене и обнял со спины, заключая в своих объятьях и малышку. Семейная идиллия. Не хватает только старшего сынишки. —Ты определилась с именем? — нежно спросил Лань над ухом. Она мотнула головой. —Но у меня есть идея. Может, спросить мнение маленького? — Лань Чжань удивился, но ничего против не сказал. Если супруга хотела спросить мнение старшего брата дочери, так тому и быть. — Я думала назвать ее Ян. —Ласточка? — переспросил мужчина. Жена кивнула. Лань Чжань засмотрелся на маленькое чудо на руках Вэй Ин и задумался. В день ее рождения над Цзинши пролетали три ласточки. Он это точно помнит, Вэй Ин, смотрящая на облака, позвала его и А-Юаня посмотреть на них. В вечер того же дня у Вэй Ин начались схватки. Мужчина выпустил жену из объятий, вышел из комнаты. Через некоторое время Лань Чжань вернулся к жене, которая все также стояла с девочкой, держа мальчика на руках. А-Юань, насупившийся, душил своими объятиями отца, вцепившись в него мертвой хваткой. Из-за такой картины Вэй Ин не удержалась и легко усмехнулась. —А-Юань, как думаешь, имя «Ян» подойдет твоей сестренке? — мягко спросил Лань Чжань, подходя ближе к жене. Мальчик повернул голову в сторону младенца и коротко кивнул, снова вцепившись в шею папы. Раз новоиспеченный старший брат одобрил имя, то так и будут звать нового члена семьи Лань. Первая госпожа Гу Су Лань, драгоценный нефрит второго господина Лань, лучик света в темном пути Старейшины Илин. Лань Ван Цзы обнял всю свою маленькую семью. В душе он пообещал себе встретить старость бок о бок со своей супругой, наблюдая, как их сын и дочь растут… —Сегодня прибыл гонец.— начал Лань Ван Цзы, когда они остались наедине. — К нам едет Юй Шу. —Глава Мейшан Юй? Эта старая мегера? — Лань Чжань смирил супругу строгим взглядом, но она будто не обратила никакого внимания. — Гонец сказал причину визита? Не каждый день она выкатывается из своей резиденции. Может, насчет территорий? Лань Чжань покачал головой. Второй нефрит тоже волновался, поскольку если всё-таки начнутся какие-либо военные действия, то его отправят в самый эпицентр событий. Он — брат и доверенное лицо главы клана. Если раньше он бы беспрекословно исполнил приказ и отправился хоть на край света, то теперь он — муж и отец, и дом покидать надолго ему не хотелось. Мало ли что случится с супругой и детьми. Теперь его ждут в Цзинши. Тут горит свет, и люди его ждут и любят. Теперь он хочет возвращаться. —А у Мейшан Юй есть отпрыски примерно того же возраста, что и наши малютки? — задумчиво спросила женщина. Во время беременности она была словно отрезана от всего мира, никто ей не доносил последние новости из мира заклинателей, а сплетничать было запрещено. Да и за последние два года супружеской жизни она не была в курсе дел. — Старуха Юй Шу может приехать со свахами, чтобы заключить помолвку со одним из ее правнуков. Не смотри на меня так, Лань Чжань! Сам же знаешь, что справедливости в ней столько же, сколько и во мне послушания в молодости. —… —Ладно, во мне и сейчас нет послушания. —У Юй Шу три правнука и правнучка. — продолжил разговор Лань Чжань. —Значит, приедут свататься к нашей А-Ян. —устало вздохнула Вэй Ин.— у них же матриархат, главой клана становятся в основном женщины, пока не родится еще одна девочка в семье, она не будет ее сватать к какому-то мальчику. Да и все знают, откуда на самом деле родом мой сын. Хотя, может, они прибудут с каким-то другим предложением. Черт их знает. Будем надеяться, что просто насчет деревень Хуан, Мо и Шень. — бурчала и тараторила Вэй Ин. —Наш. — спокойно сказал Ванцзы. Вэй Ин с недоумением на него взглянула, и он уточнил. —Наш сын. Женщина расплылась в улыбке и потянулась к мужу, который заключил ее в своих объятьях, поцеловав в шею. Ровно через одну неделю у ворот Гу Су Лань встала карета с главой Мейшан Юй, Юй Шу, в сопровождении своей охраны и делегации старейшин своего клана. Они привезли с собой немалое количество подарков, о чем говорили повозки, следовавшие за повозкой госпожи. Только по одному виду можно было понять, что они настроены серьезно. Истинная причина была неизвестна, но настрой чувствовался. В Гу Су приготовления к принятию гостей были уже завершены. Для Вэй Ин даже сшили новый наряд из дорогих тканей и ниток. В белоснежном шелковом ханьфу с узорами облаков, бережно вышитых такими же шелковыми небесно-голубыми нитками, никак не походила на ведьму с горы Илин, скорее на прекрасную госпожу Вэй, рубина второго нефрита. Дочь и сына клана Лань тоже приодели. Вся эта торжественность не были свойственны праведным Ланям, у которых роскошью никогда и не пахло. Все изысканные наряды, шелка и украшения двора доставались исключительно на собрании кланов. Вэй Ин подозревала, что таким образом Лань Сичэнь хотел показать гостям, как он их уважает и рад их приезду, хотя сам бы лучше тихо поиграл с новорожденной А-Ян. Вэй Ин не стала выходить приветствовать госпожу Юй. Ей можно. Обычно новоиспеченные матери, как и заклинатели и обычные крестьянки, месяц после родов не выходят из дома, а Вэй Ин и видеть старую каргу не хотела. Если Пурпурная Паучиха была строгой и не упускала возможности побранить Вэй Ин, то ее мать, Юй Шу — просто сущий дьявол во плоти. Мадам Юй своими замечаниями по-своему о ней заботилась, ведь относилась к ней, как к равной ее дочери и сыну. Вэй Ин ходила из угла в угол в своем новом наряде, качая младенца на руках. Нервы пошаливали. Она надеялась, что Лань Чжань после встречи принесет хорошие вести, но навязчивое чувство говорило, что ничего хорошего ждать не стоит. Подобное чувство у девушки возникало всякий раз, когда она попадала в непонятную ситуацию. Все вроде бы хорошо, но из кустов выскакивает пес. Так и тут. Конечно, пес вряд ли выскочит, но брачное предложение от Мейшан Юй для нее куда страшнее. —Госпожа Вэй, вы бы дали мне юную мисс, а сами-то немного отдохнули.— подала голос стоящая у двери служанка Нинг — молодая девушка в белом ханьфу без налобной ленты. Вэй Ин покачала головой. —Неспокойно мне, А-Нинг. Надеюсь, старая карга скажет все, что хотела, и свалит побыстрее, пока я сама ее дисциплинарным кнутом не вышибла отсюда. —Госпожа! — испугалась девушка. Она привыкла, что ее госпожа нелестно выражается и частенько обзывает людей, но сейчас она говорила о гостях, которые все еще в резиденции. Нет, они далеко от них и никто их не услышит, но Вэй Ин могла такое и при них ляпнуть, а потом пиши пропало. —Надеюсь, что свалят через неделю, пока я не исчерпала свое оправдание не вылезать из Цзинши, а то придется перед ней кланяться, улыбаться. НУ УЖ НЕТ! — начала раздражаться Вэй Ин, и ребенок, почувствовав настроение, начал ворочаться и кряхтеть, а потом и вовсе заплакал. —Тише, А-Ян, мама не будет больше злиться. Вэй Ин, правда, больше беспокоилась, чем злилась. Если Мейшан Юй предложат помолвку двух наследников как заключение мира между кланами, то клану Лань будет глупо отказывать. Мейшан Юй медленно набирают обороты и претендуют на место лидирующего ордена заклинателей, то есть на место уничтоженного Ци Шань Вень. Лучше иметь с ними хорошие отношения, чтобы подстраховаться, ведь никто не знает, что будет завтра. Юй Шу приходится бабушкой Цзян Чену, главе ордена Юн Мэн Цзян, и Цзян Яньли, жене главы ордена Ланьлин Цзинь. Если Мейшан Юй пойдут войной на Гусу Лань, то Юн Мэн Цзян и Ланьлин Цзинь будут вынуждены оказать поддержку первым. Конечно, Вэй Ин надеялась, что хотя бы из добрых чувств к ней ее Шиди и Шидзе не будут лезть в войну, если она случится. Мейшан Юй славятся своей силой и чудовищными артефактами. Они не из тех, кто будет долго терпеть, они возьмут силой, если через переговоры не получится. Если Лань Ян выйдет замуж за правнука Юй Шу, то Лань Сичэнь получит козырь в рукаве. Всем известно, что Мейшан Юй отправляют своих сыновей в дом жены и редко оставляют наследника в ордене, потому что главой обычно становится женщина. Случай с помолвкой Лань Ян и того мальчика не будет исключением. После свадьбы его отправят жить в дом супруги, и тогда Гу Су смогут хоть как-то сдерживать Юй Шу. Для А-Ян мальчик из клана Юй — выгодная партия. В выигрыше будут обе стороны. Мейшан Юй получит официальное признание всех кланов заклинателей, как равных Гу Су Лань, Юн Мэн Цзян, Ланьлин Цзинь и Цинхэ Не. А Гу Су Лань получит территории деревень Хуан, Мо и Шень и козырь, чтобы сдержать Мейшан Юй. Только вот одна загвоздка. Вэй Ин была лично знакома с Юй Шу и прекрасно знала, что та женщина жадна до власти и не испытывает никаких теплых чувств к своим родственникам, если они не способны принести ей выгоду. Этот факт Пурпурная Паучиха в свое время подтвердила, сказав, что мать ее любила только во время помолвки с главой ордена Цзян. Поэтому Вэй Ин знала, что как только споры насчет территории прекратятся, все остальное будет фарсом и ложью. Вэй Ин молилась, впервые в своей жизни, чтобы о помолвке и речи не пошло на встрече. Молодая мать понимала, что это бесполезно, но надежда в ней все еще теплилась. Вэй Ин знала, что если зайдет речь о помолвке, она откажется, но, возможно, не сдержится и выскажет всё Юй Шу в лицо. Как госпожу Вэй, ее должен заботить моральный облик ордена мужа, но она же и ведьма с горы Илин, поэтому всю ее грубость общественность спихнет на печальных факт—«она же дочь слуги». Пусть ее будут критиковать, но дочь ее не будет использована в политических играх, она знала, что и брат мужа так же не допустит этого брака без согласия самой Лань Ян, которая еще совсем юна. В Цзинши вернулся Лань Чжань. —Ну что? — спросила Вэй Ин, вылетая к нему на встречу. Лицо мужа было хмурым и недовольным. Вэй Ин это увидела, хотя внешне он был невозмутим. Девушка все поняла. Причина визита — как раз помолвка, и Мейшан Юй на ней настаивают. —Твою ж на лево мать. Один раз в своей жизни что-то попросила у богов! Впервые вознесла молитву к небесам! Попросила у предков! И вот те на. — разоралась девушка, топая ногой и бубня себе под нос фруктовый язык, выученный на улицах Юн Мэн Цзян. Муж и не собирался ее успокаивать. Уже хорошо, что Вэй Ин со своим характером не орет маты на все Облачные глубины, как делала во время родов, а всего лишь бубнит под нос. Да он и сам злился. Всем известно, что Гусу Лань не заключают браки по расчету. Была пара случаев, но они заключались в тяжелые времена. Он не станет продавать дочь ради выгоды ордена. Второй нефрит уже пошел против своего ордена, взяв в жены основоположника темного пути, ему ничего не мешает сделать это снова. У него достаточно причин отказать старейшинам обоих кланов. Он отец — ему решать. —Брат попросил дать время все обдумать. Завтра будет еще одна встреча. —Я приду.— отрезала Вэй Ин, лицо темнее тучи.— Я вмажу этой «Справедливой» отказ в лицо и запихну его в глотку. Ван Цзи кивнул, а сам думал о своем. Как бы жена не прибила Юй Шу, а зная ее, она может и не только прибить.

***

Лань Чжань пошел вперед, пока Вэй Ин приводила себя с детьми в порядок. Он сказал, что пойдет предупредить брата о появлении госпожи на встрече и отдаст необходимые распоряжения. Девушка завязывала пояс на своем новом парадном белом ханьфу, прикрепляя колокольчик с фиолетовой фенечкой и нефритовый пропуск. Она всегда держала при себе и колокольчик, и пропуск. Правда, когда вышла замуж, поначалу забывала его где ни попадя. Только со временем привыкла его нацеплять на пояс, а после срослась с ним, как с колокольчиком из Юн Мэн Цзян. Вэй Ин продолжала завязывать узлы, когда к ней подбежал А-Юань. Мальчик немного покрутился возле матери, рассматривая ее со всех сторон. Наряд ей шел, но она выглядела так непривычно. —Можно я с друзьями погуляю? — спросил мальчик, встав между мамой и зеркалом, жалобно смотря на нее. Вэй Ин оторвалась от своего несчастного пояса и взглянула на сына, призадумавшись. В присутствии Лань Юаня на встрече не было необходимости. По мнению Вэй Ин мальчик еще слишком юн, чтобы по несколько часов сидеть, выслушивая пустую болтовню. Поэтому мать кивнула и улыбнулась, давая свое согласие. Мальчик засиял в улыбке и убежал. Бегать, конечно, запрещено, но пусть. Кто такая Вэй Ин, самая злостная нарушительница покоя Гусу Лань, постоянный посетитель библиотеки для отбывания наказаний, чтобы говорить другим соблюдать правила? Сейчас в случае нарушения ее только переписывать правила отправляют, линейками не бьют. Не по статусу. —Госпожа, — обратилась Нинг,— Вы собираетесь взять с собой юную госпожу навстречу? — Вэй Ин кивнула, поправляя свой наряд. Нинг представляла собой миловидную девушку, чуть младше самой Вэй Ин, одетую в простое белом ханьфу без вышивки. У нее не было налобной ленты, поскольку она была служанкой. Местные жители порой оставляли маленьких детей у ворот ордена, или же заклинатели сами приводили сирот. Адепты брали этих детей к себе и воспитывали. Если ребенок показывал хорошие способности, то его могли усыновить, давая ему все права члена ордена, а если нет, то этот ребенок останется слугой без клановых знаков отличия. Нинг не имела фамилии как раз потому что ее бросили родители, когда ей было несколько месяцев от роду. Еще головку самостоятельно не держала. В свое время особых способностей она не показала, поэтому так и осталась служанкой, как и ее сестра по участи, Лилинг — вторая помощница Вэй Ин. Основная задача двух девушек — помогать и защищать жену нефрита, но они были для порядка. На самом деле никто из адептов не хотел становиться помощником нежеланной госпожи, только Нинг и Лилинг согласились. —Хочу показать Юй Шу свою малютку и дать отказ.— гордо проговорила девушка, поворачиваясь. —Зачем тогда показывать? —Просто хочу показать этой старухе ту прелесть, которую она никогда не получит.— лукаво улыбнулась Вэй Ин. Но она понимала, что Юй Шу в подобной ситуации скорее будет злиться, из-за того, что не выбила выгодную помолвку для своего клана, нежели из-за потери красивой и миловидной маленькой девочки, которая стала бы прекрасным нефритом в жизни ее правнука, но ей так хотелось похвастаться малышкой Ян. Девушка вышла из комнаты, забрав из колыбели дочь, и вышла из Цзинши. Умеренным шагом, чтобы не дергать малышку, она шла по направлению к главному зданию. Погода стояла хорошая. Медленно плыли облака, и теплый ветерок окутывал, сдувая опавшие лепестки только распустившейся вишни. День поистине прекрасный. —Хорошо бы потом вместе прогуляться. Девушка подошла к главному залу, в котором проходила встреча. По пути ей не встретился ни один адепт. Вэй Ин предположила, что старик Цижэнь раздал каждому поручения, чтобы не мешались. В его духе. Нинг легонько постучалась в дверь. Она приоткрылась, и показалось лицо одного из адептов. Он кивнул и объявил, что госпожа Вэй пришла. Двери в зал распахнулись, и Вэй Ин зашла с дочерью на руках. Все замолкли. Женщины первый месяц жизни ребенка дом не покидают, а тут Вэй Усянь пришла на собрание, да еще и со своим новорожденным малышом. О ее присутствии помимо мужа знали Лань Сичэнь и Лань Цзижэнь, но все трое не ожидали появления юной госпожи. Девушка села на место рядом с мужем и почтительно склонила голову, демонстрируя свое прилежное воспитание и знание этикета. Спасибо пурпурной паучихе, что гоняла ее в молодости. —Не ожидала вас сегодня увидеть, госпожа Вэй, — начала Юй Шу. Гостья представляла из себя женщину средних лет, противно морщинистую. Глаза в опасном прищуре, и на лице кокетливо вежливая улыбка, прикрытая широким рукавом зеленых одежд. Моложе своих лет, статная и, несмотря на предвзятость Вэй Ин, красивая, умеющая себя подать. Вся ее элегантность, горделивая осанка и прищур вызывали отвращение у Вэй Ин. Особенно ее поступок. —Мне рассказали, что обсуждается помолвка моей дочери— не глядя сказала девушка, делая акцент на своем родстве. Вэй Ин даже приподняла головку малютки. Вэй Ин заметила блеск разочарования и презрения в фиолетовых глазах. Юй Шу не подавала виду, все так же держа почтительную улыбку. Она вежливо прикрыла рот рукавом. —Сестра, — обратился Лань Сичэнь, сидящий во главе стола.— Глава ордена Мейшан Юй предложила породнить наши кланы. Госпожа Юй представила своего правнука, юного господина Юй Лей. Гостья кивнула и показала своего правнука. Мальчик двух лет, зажатый, тихий. Он выглядел нелепо рядом со своей гордой и статной прабабкой, женщина будто задавила его своей аурой подчинения и властности. Вэй Ин стало его жаль. Юй Лей не поклонился в приветствии. Скорее всего, его накажут дома, если Лани не дадут согласия на помолвку. Юй Шу будет винить его в провале. Она сама мать и особенно остро чувствует боль детей. Он очень сильно напоминал ее в детские годы. —Не рановато ли заключать помолвку? —Госпожа Вэй, нынешняя жена главы Ланьлин Цзынь, моя покойная дочь, жена покойного главы Юн Мэн Цзян, помолвила свою дочь в раннем детстве. Я вам больше скажу, еще до рождения пары матери договорились о свадьбе. — обратился к Вэй Ин член делигации. Вэй Ин сморщилась. Она надеялась, что никто не припомнит брака ее шидзе. Придется отвечать на удар. Нападение—лучшая защита. — Если бы моя Шидзе не любила своего жениха, то ее отец, Цзян Фэньмянь, разорвал бы помолвку. Помолвка уже была разорвана однажды. Свадьба состоялась, потому что Шидзе и Цзинь Цзысюань любили друг друга и оба хотели этой свадьбы. Смею вам напомнить. — не скрывая свою враждебность, ответила Вэй Ин, прижимая дочь к себе. В зале нависла тишина. Старейшины клана Лань молчали, Лань Цзыжень поглаживал бороду, нахмурившись, а Лань Сичэнь переглядывался то с братом, то в невесткой. Он знал, что молодые родители дают отказ, но отказать нужно вежливо. Девушка нервничала. Дочка все еще спокойно спала, изредка морщилась и дергала руками. Вэй Ин машинально качала ее. Это успокаивало ее саму. Лань Чжань молча сидел рядом. Он не собирался вмешиваться, пока это не понадобится. Супруга пока что хорошо справлялась. Лань Чжань прикоснулся кончиками пальцев к ноге жены. Подушечки пальцев коснулись холодного белого шелка ханьфу. Прикосновение было незаметным и невесомым, но Вэй Ин его ощутила. Даже через несколько слоев тканей кожа ощутила тепло пальцев Лань Чжаня. Тишина тянулась мучительно долго, словно противная жижа со дна болота, угнетала не меньше трупного запаха. Хотелось выйти, выбежать из комнаты на улицу, где свежий воздух, лето, солнце, ветер, жизнь кипит, дети играют. —Госпожа Юй. —начал Лань Цзыжень.— В нашем ордене издавно не заключаются политические браки. Адепты нашего ордена ставят на первое место совершенствование, женятся только один раз и по любви. Поэтому Гусу Лань не находится в родстве с другими могущественными орденами.— учитель остановился, выжидая паузу.— Таковы правила нашего ордена и наставления основателя. Его голос эхом пронесся по залу. Вэй Ин не ожидала, что учитель Лань, человек, который терпеть ее не мог во время обучения, который был против ее свадьбы с Лань Чжанем, вступится за нее. Девушка искренне удивилась, но вспомнила, что мужчина скорее всего печется о дочери племянника. Она ему родня, а Вэй Ин — бельмо на глазу клана. —Госпожа Вэй права. Еще рано думать о помолвке юной госпожи. Если она в будущем полюбит всем сердцем вашего правнука, господина Юй Лейя, то мы не будем препятствовать браку.— высказал свою точку зрения Лань Сичэнь. Вэй Ин улыбнулась ему, говоря глазами о благодарности, но Юй Шу не унималась. Остался последний вердикт — отцовский, считающийся самым важным в любом вопросе. Если отец сказал, то так и будет. —Второй господин, — обратилась Юй Шу к Лань Чжаню, — а вы что думаете о помолвке? У Вэй Ин все внутри вскипело. Как можно все еще так нагло предлагать то, от чего уже отказались? Ей прямым текстом сказали, что помолвки не будет. Девушка держалась из последних сил, чтобы не встать и не выгнать старуху из своего дома. Клан Лань уже ее дом, и пусть старейшины, учитель Лань, большинство адептов этого не принимают, она готова на все. Но. Если дело касается ее семьи, то Вэй Ин пожертвует честью Гусу Лань ради них. — Я согласен с женой. Согласия на помолвку не даю. —Прошу прощения, глава клана Юй, но мы вынуждены отказать вам. Дядя верно подметил, что члены нашего клана не заключают браков по расчету. В подходящие время моя племянница сама решит, за кого ей выходить. На этой ноте закончилось собрание. После подали обед, на котором Вэй Ин не было. Она смогла избежать долгой и нудной трапезы с делегацией Мейшан Юй благодаря Ян — девочка заплакала. Уже вечером Вэй Ин вышла из Цзинши, чтобы встретить мужа и пойти вместе, но дойдя до главного здания, встретила Лань Цижэня. Учитель разговаривал с одним из адептов. Мужчина почти не изменился в лице со времен ее учебы, только выглядел более уставшим — годы дают о себе знать. Учитель заметил бывшую ученицу и попрощался с адептом, который тут же ушел. Вэй Ин решилась подойти и поприветствовать. Старик тоже склонился. Простая формальность. —Ты за моим племянником пришла? —Да.— кивнула девушка— Я думала, что встречу его по дороге, и мы немного прогуляемся по пути домой, но, видимо, он еще занят. Лань Цижэнь нахмурился, вздохнул и рукой погладил свою бороду. Он казался напряженным, уставшим, измотанным. Брови были сведены к переносице, напоминая его лицо на гране срыва во время урока. —Спасибо, что встали на мою сторону. —Я бы не позволил, чтобы дочь Ван Цзи была помолвлена против своей воли.— фыркнул Лань Цижэнь и побагровел. —Я понимаю, что вы меня недолюбливаете, но все равно спасибо, что отгородили мою дочь от помолвки. Несмотря на то, что она была выгодна. Учитель Лань внимательно посмотрел на Вэй Ин и обреченно вздохнул. Что правда, то правда. Они оба друг друга недолюбливают, но вынуждены жить в одном ордене. Слава богам, не в одном доме. Иначе Лань Цыженя подхватил бы искажение Ци и отправился к предкам. —В ней течет не только твоя, но и моя кровь.— строго произнес Учитель.— Как вы ее назвали? Мужчина немного смягчился, и спросил с любовью. Вэй Ин немного удивилась. Она не могла представить, что вечно суровый учитель мог так мягко говорить с легкой улыбкой и теплотой. Девушка немного замялась, будто забыла имя. —А-Ян. Мы назвали ее Лань Ян. —Ласточка… Хорошее имя. — учитель довольно кивнул и ушел, оставляя Вэй Ин одну. Она заметила, что мужчина немного приободрился и воссиял. Вэй Усянь не пришлось долго ждать мужа, он скоро сам вышел и сразу направился к ней. Оказалось, что сам обед длился недолго. Делегация Мейшан Юй ушла собирать вещи, чтобы уехать на следующий день. И хорошо. Незачем находиться там, где тебе не рады, за исключением Вэй Ин. Ей много где не рады, а она все равно будет там столько, сколько ей захочется, и плевать.

***

За столом сидела семья второго нефрита. Только самые близкие: дети, брат и дядя. Больше никого, да и не нужно. Одно место возле Лань Ван Цзи, правда, было свободно, и это давило, особенно на детей. Лишнее напоминание о том, что они теперь сироты. Им приходилось заставлять себя не обращать внимания, скрывать эмоции и желание убрать подстилку, посадить кого-нибудь туда, чтобы было понятно, что вся семья за столом. Она тут, и все в сборе. Никто не опаздывает. Никто больше не придет. Все тут. Лань Ян изредка бросала взгляд на пустое пространство, что было рядом, и незаметно пододвигалась ближе к сестре, что сидела рядом. Младшая сестра ей предложила поменяться местами, но она отказывалась, по неведомой ей самой причине, она хотела продолжать там сидеть. Сегодня был семейный ужин, поэтому глава ордена Лань и Лань Цижэнь пришли в Цзинши. Еще мужчины хотели повидаться с детьми. Они их не так часто видели, возможности нет, ведь у каждого полно дел. Трапеза подходила к концу, но никто так и не заговорил. Взрослые подчинялись правилам ордена — во время трапезы нужно молчать и есть, но молодые Лани еще и Вэйи. Молчание их угнетало. В такие моменты они переговаривались взглядами и выражениями лица. Вторая госпожа Лань, Лань Ян, легонько стукнула палочками по пиале. Она хотела привлечь внимание братьев с сестрой. Девушка окинула взглядом всех и отпила чай — кто начнет разговор. Лань Янлин направила взгляд на Сычжуя, своего старшего брата. Он поднял взгляд на потолок, значит, нет. Следующим был самый младший, Лань Ли. Юноша вытаращил глаза, глянул на отца, потом на сестру и поднял взгляд на потолок. Этим он сказал, что в прошлый раз он начинал беседу за столом и не хочет этого делать сегодня. Его финальный ответ — наотрез отказываюсь. А-Ян вздохнула и повернулась к сестре. Лань Джия, не поднимая взгляда, наклонила голову на бок. Она, может быть, начнет разговор. Девушка отпила чая и сразу же съела немного риса, получается, что ей нужно немного подумать, что сказать. Лань Ян тихонько вздохнула с облегчением. Они по очереди начинали диалоги за столом. Отец им не запрещал общаться дома за столом, как и дядя Сичэнь с дедулей Цижэнь. Хоть последний и ворчал, но не указывал им, что делать в их доме, говоря, что в каждом доме свои правила. Дети второго нефрита чередовались, кто когда начинает разговор. Им, как и их матери, нравилось вести небольшую беседу за трапезой. —Пап, дядя, дедуль…— тихо начала Лань Джи. Три пары золотистых глаз обратили на нее внимание.— Я хотела кое о чем поговорить. Глава клана Лань понял, к чему ведет племянница, и ободряюще улыбнулся, но девушке это не помогло. Она была спокойна, напрягал только подозрительный взгляд Цижэня. Лань Чжань совершенно спокойно сидел, опустив палочки, будто ожидая, что дочка сейчас что-то выкинет. —Я хотела бы уехать в путешествие. Мир посмотреть. — твердо сказала девушка, смотря прямо в глаза отца, но стыдливо их опустила, когда увидела в них печаль. Все-таки она поторопилась. Ее папа еще толком не оправился после смерти жены, а дочь уже собирается выпорхнуть из гнезда, да еще и младшая. Ей стало стыдно за свое желание покинуть раздражающий ее орден, хотя родители ей всегда говорили, что она свободна и может делать со своей жизнью все, что захочет. Лань Цижэнь шумно вздохнул и рукой погладил свою бороду, задумавшись. Лань Чжань не отрывал глаз от дочери, тоже призадумавшись. Остальные, кроме главы клана, уставились на девушку. Джия уже предчувствовала, что от сестры попадет вечером, как и от братьев. Она же с ними даже не посоветовалась. Сразу вывалила, как снег на голову. Они не поедят спокойно сегодня. —Куда ты хочешь пойти? — разорвал тишину Ван Цзи. Лань Джия поняла, что отец этим хочет предложить пойти с ней, но тогда она не сможет выполнить, что на самом деле задумала. Признаться она не могла. Ее бы просто не поняли и помешали бы. —Не беспокойтесь о моей безопасности. Я не буду носить клановые отличительные знаки, чтобы не стать мишенью. Не переживай, отец. В разговор вмешался Лань Сичэнь. Он помнил, как Вэй Ин однажды ворвалась с криками в кабинет и напомнила, что ее дети свободны и не будут наследниками ордена. Это случилось после того, как один из адептов начал пророчить ее ребенку главенство над кланом. Женщина была против того, чтобы ее детей хоть как-то сковывали. Лань Хуань помнил об этом и решил вмешаться, помогая тем самым. —Если ты замаскируешься, то не вижу проблемы. Тебя в лицо знают только главы кланов, с которыми мы в родстве, и их доверенные лица с детьми. Больше никто.— Глава Лань повернулся к брату, который все так же смотрел на дочь.— Брат, что думаешь? Что тут спрашивать, он не хотел отпускать Лань Джи, но не хотел и сковывать. Его мама, как и жена, вдоволь настрадались в Гусу Лань, но терпели ради него этот орден с его тремя тысячами правилами, которые ограничивали во всем. Хотя жене он позволял все, что она только попросит. Мужчина не хотел ограничивать правилами дочь, поэтому он ее нехотя, но отпустит. —Если ты этого хочешь… согласен, — замялся Лань Ван Цзи.

***

—Я тебя о чем просила?! А?! — шипела Лань Янлин. Лань Джия сидела в своей комнате, когда к ней ворвалась старшая сестра. Пришла с разносом. Девушка этого ожидала. Старшая сестра тщательно скрывала за спокойствием буйный и вспыльчивый характер, который проявляла только в кругу близких. Младшая же наоборот не стесняла свои эмоции и чувства. —Я тебя. Просила. Просто. Начать разговор.— шипела девушка, пытаясь не выйти на повышенные тона, иначе взрослые услышат их разговор, а она этого не хотела. Никто из молодых господ Лань не хотели причинять неудобства своим гостям и, в особенности, отцу. Они его берегли. — Чтобы хотя бы немного отвлечь отца от смерти матери. А ты его в еще большую депрессию ввела! Какого черта?! — девушка прикрикнула и сразу же замолчала, прислушиваясь к тишине. Не услышал ли кто-то из домочадцев, как она выражается? К счастью, похоже, их не услышали. —Все равно мне нужно было с ним поговорить на этот счет, и с дядей, и с дедулей. Когда мы еще так все соберемся? Вот я и воспользовалась шансом.— девушка старалась говорить спокойно, но поникла.— Папа и так будет убит горем. Мы ничего не можем сделать. Наши попытки бессмысленны, он всегда будет тосковать по маме, и мы не будем вечно рядом, чтобы отвлекать. Пора двигаться дальше. По крайней мере нам. —Он — наш отец. Не будь такой бесчувственной. Старшая села на кровать рядом с сестрой. Обе говорили холодно и тихо, чтобы даже проходящий мимо не услышал их. Только шевелили губами. —Ты сама знаешь, что мы бессильны. Мама была для него всем. Вторая молодая госпожа тяжело вздохнула, она знала, что младшая права. Как бы жестоко ее слова не звучали, правда есть правда. —Иногда мне кажется, что он любит ее больше, чем нас.— она прижала колени в груди, пряча лицо. Она держалась даже на похоронах, как и ее сиблинги, пыталась быть сильной, но сейчас больше не хотелось надевать эту маску. Хотя бы сейчас снять маску и положить рядом, чтобы на выходе ее вновь надеть. — Я по ней скучаю. — прошептала А-Ян. —Я тоже.— шепот пронесся в тишине по комнате, но никто не слушал. Девушки вытирали слезы, беззвучно плача и оплакивая скорее беззаботное прошлое, нежели свою маму.