Рубин клана Лань

Освежающе летний ветер развивал волосы проходящей по открытым коридорам. Лань Джия несла в руках несколько книг и свитков в библиотеку. Их она одолжила несколькими днями ранее, чтобы изучить дома, в более удобной для себя обстановке. Правила запрещали так делать, но ей было плевать. Она всем нутром ненавидела эти правила; не так шелохнёшься — наказание, чуть громче засмеешься — сорок ударов линейками, вмажешь негодяю за оскорбление — дисциплинарный кнут, привет. Все ее раздражало — то нельзя, это нельзя. Спрашивается, а что можно? Девушка нарушала правила, в основном те, которые считала наиболее бессмысленными. Она понимала, что это — ее орден и ее клан, но он ее раздражал своей благочестивостью. Не верила, что эта кучка заклинателей безгрешна. —Кого я вижу. Неужто это вторая госпожа Лань*! — раздался приторно сладкий мужской голос, будто обливая помоями с головы до ног. Девушка узнала этот голос и повернулась, склонив голову в приветствии, хотя очень не хотела делать это, но этикет не спрашивает твоего желания.— Куда направляется прелестная госпожа? Во внутреннем дворике стоял статный широкоплечий парень в зелёных клановых одеждах. Узкие фиолетовые глаза в горделивом прищуре и надменная полуулыбка. Девушку просто выворачивало от общества этого молодого человека. Дело было не в натянутых отношениях между кланами, а в нем самом. Высокомерная надменность и вальяжность походки, подстилки, что крутились вокруг него, раздражали. —Я — третья госпожа.— указала строго на ошибку и пошла дальше. Грубо, но он этого заслужил. За превознесения ее статуса у нее могли быть проблемы, но навязчивый случайный собеседник не унимался, попросил пояснения, хотя сам все прекрасно знал. —Отвянь от нее, поганец.— раздался знакомый голос. С противоположной стороны внутреннего дворика появился неожиданный свидетель. Лань Джия сразу узнала фамильные желтые одежды клана своего кузена. Юноша быстрым шагом подошел к Лань Джи и встал между ними. —Первой госпожой клана Лань является дочь главы. Уж это-то ты должен знать, или твоя последняя пассия, которую притащил в Облачные глубины, тебе и это оттрахала? А? Лань Джия немного отшатнулась. Цзинь Жулань за нее заступился, и она не собиралась вмешиваться, но мысль проскользнула. Не переборщил ли ее дорогой двоюродный братец с оскорблениями? Многие недолюбливали второго наследника Меншань Юй, Юй Юанджуна, но он был потенциальным женихом сестер Ланей, да еще и любимым правнуком Юй Шу. Скорее всего, за свои навыки обольщения, которые помогли ему заполучить расположение многих дам из влиятельных семей; может, тут сыграли роль еще и его покорность и беспрекословная преданность клану Юй, наряду с сексуальной активностью, хотя бы от него Юй Шу получила бы ожидаемое потомство. Согласно слухам, мужчины из Мейшан Юй по какой-то неведомой причине оказывались бесплодными. В браке с мужчиной из клана Юй редко рождались дети. Некоторые думали, что это — наследственная болезнь или что-то похожее, но никто не знал наверняка. Говорили, что несколько бывших любовниц Юй Юанджуна понесли и родили от него детей, но клан Юй не признал матерей с детьми и не внес их в список клана. Юй Шу не нужны были дети от безродных матерей, которые не могли принести ей пользу. Согласно ее плану, женой одного из ее правнуков могла быть только дочь клана Лань. Поэтому бедные девушки остались одни с малышами, некоторые были отвергнуты своими семьями, мало кого с непризнанным внебрачным ребенком приняли в отчем доме. Так или иначе, судьба тех обманутых несчастных дам сложилось не самым удачным образом. Те дети будут их единственными детьми. Юй Юанджун имел массу любовниц. Он даже осмелился как-то раз притащить одну из них на территорию Гусу Лань, пока учителя Лань и главы не было. Никто бы не придал значения парочке, если бы не многозначительные стоны, доносившиеся из комнаты приглашенного адепта тем вечером. Проходящий мимо Лань Ван Цзи немедленно выгнал девушку из комнаты и назначил наказание, наивысшее для приглашенного ученика — 150 ударов линейками. Лань Сычжуй тоже там был, держал юношу, пока того били, а после рассказал сестрам, которые ничуть не удивились, просто молча сделали выводы об умственных способностях юного господина Юй. —Не думал, что мне нужно разрешение, чтобы побеседовать с госпожой Лань. Или у вас появился жених? Неужто это наследник Ланьлин Цзинь? — лукаво улыбнулся парень, притворно и наигранно удивляясь даже для себя очевидно ошибочным выводам.— Если так, то прошу прощения. Я не знал, что у вас такие отношения. Наследник Цзинь уже трясся от злобы и был готов выстрелить все свои стрелы в личико Юй. Лань Джи заметила это и поспешила вмешаться. Обычно она бы оставила все как есть и просто наблюдала — сама хотела, чтобы Юй Юанджуну досталось несколько ударов, но, похоже, проходящие мимо адепты услышали последнее высказывание правнука Юй Шу. Как бы не поползли слухи. Они могли пагубно сказаться на репутации как молодых людей, так и их орденов. Связь между кузенами, пусть и неродными по крови, отвратительна и порицалась обществом. От такого клейма даже влияние родителей молодых заклинателей не могло спасти. Даже просто слухи могли бы поставить, в особенности Лань Джи, в неловкое положение. В будущем девушке было бы трудно найти мужа, даже ее старшей сестре стало бы трудновато, тем самым клан Юй получил бы некие привилегии. Юй слишком сильно хотят брака между кланами, поэтому могли бы надавить, как они сделали в случае с тогда еще молодым главой ордена Юн Мэн Цзян, Цзян Фэнмянем. Девушке оставалось все наотрез отрицать. —Юный господин Юй, вы ошибаетесь. Мое сердце еще в ожидании человека, предназначенного мне небесами.— спокойно и ровно говорила девушка, выходя вперед, вставая вровень с Цзинь Лином.— У нас с братом чувства, которые могут быть только между сестрой и братом. А теперь простите нас.— девушка поклонилась и пошла прочь, бросив напоследок острый осуждающий взгляд на зрителей стычки, будто говоря им закрыть рот на замок и не распространяться об случившемся. За спиной слышался топот, за ней шел Цзинь Лин. Девушка не глядя поблагодарила и продолжила путь в библиотеку, но спутник продолжил идти за ней. —Как дела? — робко начал Цзинь Лин. Только вчера прошли поминки госпожи Вэй, его дорогой тетушки. Поинтересоваться о делах ее семьи как минимум нужно ради приличия. Тетя учила его быть тактичным и учтивым, пусть хотя бы сейчас он последует ее совету. —Относительно.— холодно ответила девушка и ускорила шаг. Она ускорилась, потому что она опаздывала в библиотеку. Скоро должен был подойти библиотекарь, а третья госпожа не хотела, чтобы кто-то знал, какие книги она читает. Интерес к ядам сразу вызовет вопросы у посторонних, спровоцирует никому не нужные слухи и нежелательные беседы со старшими. Девушка добралась до библиотеки без происшествий, адепты лишь молча останавливались в приветствии, как и третья госпожа Лань. Никто не донимал разговорами, она подозревала, что из-за грозного сопровождения. Цзинь Лин с недовольной миной приветствовал всех и шел молча за сестрой, будто отгонял всех от нее, защищая ее покой, словно телохранитель, а девушка была не против, даже рада. Ее раздражали бессмысленные разговоры с адептами, которые, все как один, будут выражать свои соболезнования, справляться о ее самочувствии, провожать жалостливым взглядом. Цзинь Лин таким не был. Ему, конечно, жаль кузин и кузенов, но свое сочувствие он выражал молчанием и охраной. Лань Джи была ему благодарна, но молча. Она подошла к стеллажу и поставила книги, снимая с них фальшивую обложку, которую она смастерила несколькими годами ранее. В медицинском отсеке было не так много книг про яды, приходилось читать и про обычные травы: при каких дозировках они превращаются в яд, какие растения могут стать токсичными. Выбор не велик, всего четыре полки. Вторую она только дочитала, те книги, что она принесла, были последними. Лань Джия заметила захудалую книжонку на четвертой полке, небрежно запиханную с краю. Маленькая, потрепанная, страницы уже пожелтели и почернели от старости. На синей обложке были пятна, как от чернил, так и от пролитого чая. Странно, Лань Джи раньше ее не видела. Девушка, может, и не прочитала, но хотя бы пролистала все книги на тех полках и знала их, а эту она впервые видела. Цзинь Лин, до этого молча стоявший недалеко от кузины, зазевал. Ему было скучно, но он, не свойственно для самого себя, терпеливо стоял и ждал девушку, которая потянулась к книжонке. Девушка провела подушечками пальцев по шершавым страничкам, наполненным небрежными записями и удивительно точными рисунками. Похоже, что пособие было чей-то родовой реликвией, но Лань Джи не могла припомнить, кому из адептов, имеющих медицинские и Ланевские корни, могла принадлежать неожиданная находка. Она была так запихана в стеллаже, будто кто-то ее пытался тут упрятать от чужих глаз, не храня в своей комнате. Возможно, хозяин живет не один и боится за реликвию. Она хотела положить ее обратно и взять другую книгу, но что-то ее остановило, что-то внутри, в ее голове говорило и настойчиво утверждало, что она обязана ее взять и прочесть, что она важна. Девушка не могла объяснить это чувство, но в голове настойчиво сидело утверждение, что этот справочник поможет ей в выполнении ее задумки. Она поддалась. Третья госпожа взяла книгу, завернула ее в фальшивую обложку и вышла из-за стеллажей, подходя к другим, беря уже знакомое пособие по талисманам, и вышла из библиотеки, пока посторонние не пришли. Цзинь Жулань еле поспевал за Лань Джия, которая чуть не убегала прочь от библиотеки. —Постой! Не так быстро.— девушка остановилась и резко развернулась. Кузен ее догнал. — Куда сейчас пойдёшь? — спокойно спросил немного запыхавшийся юноша, смотря на хихикающую девушку. Наследник Цзинь отвернулся, засмущавшись. Он считал ее красивой и отмечал, что обеим его кузинам очень шла их фамильная улыбка, унаследованная от госпожи Вэй. Парень порой смущался рядом с Лань Джи просто от факта, что рядом с ним была красавица, но воспринимал ее как родную сестру. Несмотря на то, что в детстве они не находились каждый день рядом, кузены были близки. —Я думала пойти на поляну и почитать там. — задумалась девушка, но, вспомнив кое-что, продолжила. —Хочешь в Цзинши чаю попить? Я недавно испекла со старшей сестрой твои любимые булочки. Хочешь? Лань Джи хихикнула, смотря на щенячьи глазки Цзинь Лина, который пытался скрыть собственное счастье. Только взгляд выдавал. Ей доставляло удовольствие снимать с него шелуху надменной хмурости, словно радовать маленького насупившегося ребенка. Так забавно. Многие считали Цзинь Жуланя надменным, высокомерным и заносчивым юношей, но как можно так говорить, смотря на него? Щенячьи глазки, будто ребенок конфетку увидел, с закушенной губой, в попытках скрыть детскую радость. Уже в Цзинши Цзинь Лин уплетал за обе щеки, словно кролик грыз капустку, золотистые булочки, сложенные конвертиком, с кристалликами подтаявшего сахара. Выпечка таяла во рту, и в комнате запахло яблоками. Лань Джи улыбнулась, смотря на юношу с противоположной стороны стола, и вернулась к чтению. Наследник ордена Ланьлин Цзинь чавкал, а она сосредоточилась на справочнике в фальшивой обложке. Третья госпожа аккуратно переворачивала ветхие, истонченные временем страницы, боясь их повредить. Спешные записи мелким почерком, которые отличались друг от друга — скорее всего, записи вели разные люди, поражали девушку. Все было объяснено понятным и доступным языком, а зарисовки просто радовали глаз своей точностью. Теперь она могла отличить описанные травы от других. Лань Джина читала бегло, но ее глаз зацепился за маленькую ремарку в углу странички, возле рисунка растения, что при сушке становится токсичным и превращается в медленно действующий яд при контакте с кипятком. Она остановилась. Название травы стерлось. В голове промелькнула мысль— «а что, если…». Но не успела она мысленно додумать, как ее так грубо перебили. —Ты чего побледнела? — жуя, спросил Цзинь, вырывая девушку из раздумий. Лань подняла взгляд и уткнулась в пару карих глаз, отражающих лицо второй дочери второго нефрита. Они смотрели с интересом, долей беспокойства и еле уловимой искрой подозрительности. Заклинатель до этого, не свойственно для себя, терпеливо молчал и ждал ответов на немые, несказанные, но очевидные вопросы. Чего уж там говорить, он весь день вел себя, как божий одуванчик, насколько это возможно для его заносчивого и горделивого характера; никого не ударил, не вступил в драку, хотя Юй Юанджун напрашивался на фингал — все из уважения в кузине. Нет ничего такого, что бы ему рассказали о занятиях девушки, которую он сопровождал и оберегал от посторонних на протяжении половины дня. Она мягко улыбнулась и задумалась. Может ли она довериться кузену, выложить все, что ее терзает, рассказать о своих тревогах, поведать о своих подозрениях, поделиться мыслями? Они были близки, но ей не хотелось ставить в неловкое положение близкого. Тем более, Лань Джи не знала, права ли она в своих подозрениях. Может, и вправду сумасшедшая… —Ты частенько начала читать про травы.— разорвал тишину заклинатель. Глаза Лань широко распахнулись. Она думала, что хорошо скрывала свой интерес к медицинским трактатам. В библиотеке напротив них исторические трактаты. Не верилось, что она так плохо скрывалась. — Прости, — извинился Цзинь Жулань, вызывая полное непонимание девушки. — Я пару раз подсмотрел, что ты читаешь. Вот и заметил, что ты проявила интерес к травам… Цзинь Лин виновато опустил голову, будто раскаивался. Теперь уже Лань Джи была вынуждена рассказать ему все. Она тяжело вздохнула, налила себе чаю. —Помнишь, какой мама была до своей смерти? — решила начать с вопроса. В ответ последовал кивок.— Она всегда оставалась энергичной и активной женщиной. Никогда на месте ровно не сидела, вечно что-то выкидывала, нарушала правила, помогала иногда слугам с работой.— на лице появилась теплая улыбка, словно летний лучик, от таких же теплых воспоминаний, но она быстро спала.— Я не верю, что она могла просто сесть и умереть.—утвердила она, посмотрев уверенно прямо в глаза Цзинь Жуланю— Не верю, что мама умерла своей смертью. —Ее убили…— прошептал то ли шокировано, то ли не веря, с долей кислой грусти Цзинь Лин. А ведь и правда. Госпожа Вэй до последнего оставалась энергичной женщиной. В последний ее визит в Башню Кои в женщине не было и намека на болезнь, все та же дикая госпожа, вляпывающаяся в различные истории каждый день. Как она могла так быстро испустить последний дух от болезни, когда никаких предпосылок не было? Просто как? Никто не допускал и мысли об убийстве, потому что она была в клане Лань. В этом идеальном, правильном именитом ордене уж точно не могло произойти убийство жены самого Второго нефрита, который берег ее как зеницу ока. Видать, недоглядел, и в ордене всё-таки разгуливает безнаказанный убийца. —Я тоже не верю. И этим все сказано. Они оба не верили, но Лань Джия не поверила в естественную смерть с самого начала, когда в тот день увидела бледное безжизненное тело, сидящее на крыльце. Не могла она так просто умереть. Уж слишком тихо она покинула этот мир. Вэй Ин скорее бы героически пала в битве, защищая всех, кто ей дорог, как обе ее матери, Цзансэ Саньжэнь и Юй Цзыюань. Цзинь Жулань же не поверил, когда об этом задумался, когда ему на это указали пальцем. До этого он придерживался мнения большинства — госпожа Вэй умерла из-за темного пути, этим запугивали молодых и совсем еще зеленых заклинателей. К сожалению, подобного же мнения придерживались шидзе и шиди почившей, а точку зрения мужа никто не спрашивал, уж слишком он поглощен горем. Но в голове Цзинь Лин все равно не укладывалась мысль о том, что в клане Лань убийца, который скорее всего носит ее фамилию. —Но тогда кто? Думаешь, кто-то из Ланей? — девушка кивнула, а он в ответ покачал головой. — Не думаю, что кто-то из Ланей на это способен. —Потому что они слишком благочестивые? — уточнила девушка и ухмыльнулась. Она будто отделила себя от собственного ордена и клана. В ней же и кровь Вэй течет.— В тихом омуте черти водятся.— печально усмехнулась она и продолжила так же печально и назидательно.— Эти правила, сковывающие, преграждающие развитие и рост человека, как заведенные, выпускают однообразных заклинателей, но в этом и ошибка! Люди разные. Характер, опыт, способности, окружение, ситуации, положение— все отличается. Если оставить человека запертым в своей голове, не воспитывая его, то ужасное неизбежно.— девушка опустилась на шепот— Мотив был у многих, но возможность была только у Лань. Член моей семьи убил мою маму. Девушка печально подняла глаза на кузена, удивленного монологом Третьей госпожи клана Лань. Он об этом никогда не задумывался. Конечно, слышал от дяди и отца, что три тысячи правила Гусу Лань сковывают всех, кто находится на их территории, как и гостей с учениками, так и жителей с членами клана. Эти правила жизни преследовали адептов клана и за пределами Облачных глубин, делая из них скованных и зажатых людей. Лани умело это скрывали и немного, да проявляли свои черты характера, но в основном они были как под копирку. С семьей второго нефрита все по-другому. Лань Чжань не ограничивал свою семью правилами ордена, которые сам начал нарушать, все из-за Вэй Ин. Он не хотел отбирать браком ее свободу, как принадлежностью клану у детей, которые его не выбирали. —Кого подозреваешь? —За месяц до смерти у мамы был день рождения. Ей многие подарили подарки, в том числе и Лани. Скорее всего, кто-то из них. Я изучаю яды и травы достаточно долго. Если мама со своим чутьем ничего не заметила, то скорее всего яд не имел ни цвета, ни запаха, ни вкуса, либо это контактный яд. — Тогда стоит подозревать Лилинг и Нинг…— предположил Цзинь Лин, задумываясь. —У них нет мотива.— перебила девушка, преграждая дальнейшее развитие темы, но, заметив непонимающий взгляд, пояснила— Мама многое для них делала и была с ними достаточно близка. Они бы своими собственными руками задушили убийцу, если бы знали, кто он. Цзинь Лин кивнул. Принимая во внимание это, служанок можно было автоматически вычеркнуть из списка подозреваемых. У молодого заклинателя возникло предположение, но он не знал, как его озвучить. Ведь он будет говорить о близких родственниках Лань Джи. За ребрами сжалось и похолодело. Он начал отгонять эти мысли, пока девушка напротив невзначай не произнесла: —Может, дедуля Цижэнь? Или Ю Шан…—задумчиво бубнила. —А кто такая Ю Шан? —Одна из лекарей в Гусу Лань. Она лечит главную семью Гусу и несколько побочных семей. Ну, дядю с дочерью и женой, нас и еще некоторые семьи. Наших родственников.— девушка пояснила, задумалась и продолжила. — Она — достаточно мстительная женщина. С мамой они не поладили в свое время. Не знаю, в чем дело. Мама об этом не распространялась, даже отец не при делах. Я его спрашивала. Цзинь Лин удивился. Тетя делилась всем с Лань Ван Цзи, как и он с ней. Если она ему не рассказала, что случилось, то, скорее всего, случай был настолько неприятен и незначителен, что тете не хотелось расстраивать мужа и самой снова расстраиваться, мусоля эту тему. Он хотел что-то сказать, но шаги в коридоре заставили его замолчать. Легкие женские шаги быстро приближались к ним, но женщина останавливалась, чтобы открыть двери. Подростки молча вслушивались. Тут Лань Джи узнала шаги. Это оказалась служанка заклинательницы, Нинг, служащая Лань Джи со дня смерти госпожи Вэй согласно ее последней воле. Третья госпожа прикрикнула, уведомив о своем местонахождении. Оказалось, она искала молодого наследника Цзинь: его искали в главном здании; Юй Юанджун пожаловался на Цзинь Жуланя. Пришлось отложить разговор и пойти в главный зал предков. Лань Джия тоже пошла. Теперь она будет защищать своего брата. —Ты его ударил.— сказала девушка, пока они шли. Встретив шокированный, преданный и полный непонимающий взгляд, она пояснила.— его жалоба. Он наверняка скажет, что ты его ударил. Дальше она ничего не сказала, потому что они уже подошли, и двери раскрылись. В зале сидел глава клана Гусу Лань, старейшины и ученики клана Мейшан Юй и другие скучающие адепты, пришедшие поглазеть на представление. Как и ожидалось, Юй Юанджун пожаловался на Цзинь Жуланя. Лань Джия села рядом с главой клана на свое место, подчеркивая свой статус третьей госпожи клана. —Раз все в сборе, то начнем.— начал Лань Сичэнь. Девушка отметила его демонстративное нежелание сейчас быть тут и разбираться. —Наследник Цзинь, Цзинь Жулань, наследник Юй, Юй Юанджун, утверждает, что между вами произошла, и вы — ее зачинщик. —Жалкий— пробубнила девушка, себе под нос, смотря на наследника Юй. Юноша сидел с отметиной на щеке, что, несомненно, доказывало, что личное пространство наследника было нарушено, но девушка знала, что Цзинь Лин этого не делал, хотя мог и хотел, как и она, чего уж тут говорить. Цзинь Жулань побагровел от злости. Его больше всего на свете раздражали бесчестие и ложь, как и его отца с дядей. Его оболгали, но он не мог доказать свою невиновность — никто его не видел. Он все это время был с Лань Джи, но ее заклинатель не хотел впутывать. Его репутация не могла ему помочь, поскольку в прошлом он не раз ввязывался в драки и зачастую первым поднимал руку. —Глава клана Лань, прошу наказать виновных.— подал голос Юй Юанджун. Рядом с ним сидел парень с девушкой в таких же зеленых клановых одеждах. Девушка скептически посматривала на «пострадавшего» и на Цзинь Жуланя. Она явно считала все происходящее фарсом, но ничего не говорила. —Наследник Цзинь, вы признаете свою вину? Вы действительно ударили наследника Юй? — холодно спросил Лань Сичэнь. Он был раздражен. Конечно, он понимал, что Цзинь Лин не бил — нет следов насилия, но оставался бессильным. Не накажи он Цзинь Жуланя, было бы еще больше проблем с Мейшан Юй из-за несправедливость по отношению к их ученикам и наследникам. Что бы Цзинь Жулань не говорил, его накажут, если только за него кто-то не вступится. Как будто слыша мысли Лань Сичэня, Лань Джия встала со своего места и оказалась перед главой посреди зала. Девушке надоело выслушивать совершенно необоснованные обвинения. Тем более она не собиралась продолжать слушать и оставаться в стороне, когда обвиняют ее дорогого кузена. Доказать, что Цзинь Лин невиновен, она не могла, поскольку никто из присутствующих, похоже, не собирался выступать в качестве свидетеля. Влияние наследников Юй на других адептов просто зашкаливало, особенно учитывая, что Цзинь Лин был единственным адептом из Ланьлин Цзинь. Остальные закончили все обучение в прошлом году, другие только в следующем приедут. В таком положении Цзинь Жулань мог рассчитывать только на поддержку семьи второго нефрита. В зале же была только Лань Джия, и она окажет эту поддержку, поставив Мейшан Юй в неловкое положение, в особенности своего потенциального жениха, Юй Юанджун. Пусть знает, что такое — переходить ей и ее семье дорогу. —Глава ордена Лань. Прошу прощения, но Цзинь Жулань невиновен.— четко и громко проговорила девушка, поклонившись. Зал замолк. До этого все шептались, но после заявления третьей госпожи все замолчали. Слова девушки пронеслись эхом по залу, заставляя всех обратить на нее внимание. Она собиралась совершить глупость, рискнуть более-менее сложившимся отношениями между кланами Юй и Лань, но брат ей более дорог, чем эти зеленые сорняки. —Лань Джия, можешь ли ты подтвердить свои слова? — строго, но с долей беспокойства спросил дядя. Он начал понимать, что его племянница сейчас выкинет. —Это я ударила наследника Юй.—заявила Лань, смотря прямо в глаза главе. Лань Хуань дрогнул. Согласно правилам ее придется наказать. За драку между наследниками полагается шесть ударов дисциплинарным кнутом, а своим адептам правила строже. Если проявить подобную строгость к чужим адептам, возникнет риск испортить отношения между кланами. Он всем сердцем не хотел наказывать дорогую А-Джи. Кнут оставит на ее теле грубые, ужасные шрамы, которые всю жизнь будут давать о себе знать. Подобное заставило его вздрогнуть. Как он посмотрит в глаза отлучившемуся Лань Чжаню? Что ему скажет? Что скажет на могиле Вэй Усянь, которая его еще при жизни просила отменить наказания кнутом? Как знала, что ее дети смогут напороться на него. А он тогда просто кивнул и отложил это дело, хотя сам хотел уничтожить этот кнут, который в свое время оставил шрамы на теле его младшего брата и других его собратьев, некоторые из которых погибли после такого наказания. Сам хотел, но не сделал. Вот теперь его племянница и расплачивалась за его ошибку. —Полагаю, наследники Юй не хотел, чтобы ваша племянница была наказана, и обвинил наследника Цзинь, который был там во время стычки.— уверенно говорила девушка, склонив голову. Доказательств мало. Третьей госпоже никто не будет возражать. Если они так сделают, то обвинят во лжи, это испортит отношения кланов. Так она уповала на аккуратность в дипломатии Юй Шу, которая после этого случая станет еще более аккуратной во время переговоров с кланом Лань и заставит своих наследников не трогать близких Лань Джи какое-то время. Лань Джи повели на наказание. Все молча шли за главой клана, а Лань Джия элегантно следовала за ним. Мужчина изредка бросал короткие взгляды на племянницу, которая оставалась холодной и невозмутимой. Она опустилась в зале наказаний на колени, демонстрируя идеальную осанку. Холодная вода и свист. Она не услышала удара. Капля упала на траву, она невнятно прошептала слово «мама». Снова свист, и на спине противное мокрое тепло. Боль словно пустила корни и теперь вибрировала, будто запускала их все дальше и дальше. Девушка была готова кричать, но молчала. Снова свист. Кнут рассекал воздух, словно ему неведомо его сопротивление, будто он отдельно. Словно утренний ручеек, блестел на солнце, извивался так же, как шелк на ветру. Он был прекрасен и завораживал несмотря на окровавленный конец. Свист. Все раны дали о себе знать. Больнее всего, когда кнут попадает в одно место дважды, а то и трижды. Удар. Теперь Лань Джи услышала удар разрывающейся плоти и как капала кровь. На слух больше похоже на рвущуюся льняную ткань. Пахло железом, хотя нет, это кровью пахло. Удар. Хотелось кричать. Разорвать горло в крике, но она молчала. Лань Джия — дочь второго нефрита и старейшины Илин, она обязана быть сильной. Боль от кнута не заставит ее проявить на публике слабость. Третья госпожа не предоставит наследникам Юй подобную потеху. Свист и удар. Вокруг тишина, и заклинательница ничего не слышала. Все было как в тумане, лишь где-то вдали услышала мелодию флейты. До боли знакомую. Мелодия, написанная Лань Чжанем для возлюбленной, на ней Лань Джи выросла. Сколько бы заклинательница не старалась, не практиковалась, не могла добиться того же звучания, что выходило у ее отца и матери. Они играли идеально, можно было прочувствовать всю их любовь друг другу, а А-Джи не могла передать и крупицы. Ровно шесть ударов. Наказание окончено. Все как в тумане, и Лань Джи трудно было пошевелиться. Волна боли хлестнула по всему телу. Она поднялась, поклонилась и ушла прочь, медленно и нерешительно. Каждое движение на автомате сопровождалось болью по всему телу. В дали слышались какие-то голоса, но их нельзя было разобрать. Только мелодия ее вела, а потом сильные руки ее схватили и подняли. —Ммм? — промычала Лань Джия, еле разлепляя веки. Все было расплывчатым, словно под водой, но пару янтарных глаз, столь родных и милых, она различила. Он прижал ее плечи и колени ближе к себе, и она не понимала, что он делает. Стоит или идет? Если идет, то его шаг настолько мягок, что не причиняет ни боли, ни дискомфорта. В этих сильных руках Лань Джия могла провалиться в сон. Как же она хотела, чтобы это чувство спокойствия и защищенности длилось вечно. *** Лань Ван Цзи только вернулся из ближайшей деревушки в Гусу Лань, как узнал, что его младшая дочка призналась, что затеяла драку. Он знал правила, как никто другой, ведь столько раз сидел в библиотеке с Вэй Ин в молодости. Земля ушла из-под ног. Неужели брат допустит столь жестокое наказание по отношению к его милой А-Джи? У ворот ему сообщила о наказании старшая дочь. Лань Ян, опухшая, с красными заплаканными глазами, выбежала отцу на встречу. Дочка схватилась за рукав, как в детстве и стала умолять папу что-то сделать. Мужчина сначала мало, что понял, но как только до него дошло, побежал со всех ног. Плевать на правила ордена, ему дочь важнее. Лань Ван Цзи бежал со всех ног, но он не успел. Кнут делал последние удары. Он увидел лишь знакомую фигуру и услышал страшный свист. Кровь сочилась сквозь разодранные одежды, капли отлетали с кнута, пачкая все вокруг. Сердце пропустило удар, когда дочка встала и чуть шатаясь пошла прочь. Лань Чжань уже ничего не видел, только дочь и побежал к ней. На его пути оказался Лань Хуань. —Брат…— Лань Сичэнь хотел что-то сказать, но Лань Чжань просто пробежал мимо, задевая того плечом, не обращая внимания. Вместо спины кровавое месиво. Разодранная одежда, кровь и розовое мясо. Кровь стекала и капала на ноги девушки, а она все шла и шла, чуть шатаясь, словно лютый мертвец. Лань Чжань не выдержал и взял ее на руки. Дочь немного застонала и прижалась к нему, чувствуя защиту, и потеряла сознание. В его жизни были всего четыре женщины, которых он любил, любит и будет любить — мать, жена и две дочери. Каждую Лань Ван Цзи молча клялся себе защищать и оберегать, но не смог уже троих. Мать он не уберег из-за своего возраста, жену не защитил от самой себя, а за младшей дочерью недоглядел. Неся свою малышку на руках, проклинал самого себя, жестокие и дрянные правила, что навредили его малютке, которая так же мирно, как в младенчестве посапывала у него на руках, но мертвенно бледная. И все же Лань Джия безумно похожа на мать. Обе бросаются защищать других, о себе не подумав, равно, как и о нем. А ведь у него за них душа болит, но Лань Ван Цзи знает и знал, что жену, что дочь было бесполезно сдерживать. Они все равно бросились бы в самое пекло, просто потому что считают, что так будет правильно, а он за ними последует. Несмотря ни на что, Лань Чжань будет рядом, потому что тоже считает, что так правильно, и потому что хочет. *** В Цзинши стояла гробовая тишина. Солнце садилось, и небо окрасилось в алый цвет. Ветер шелестел, играясь листьями под шум крыльев пролетающих птиц. Пока семья Лань стояла возле пруда, дул зябкий, холодный, неприятный и относительно сильный ветер. Еще год назад они стояли на том же месте, внимательно смотря на крыльцо возле столба, так же ожидая вестей от врача. Лань Чжань пристально следил за дверью, наблюдая за силуэтом лекаря, ожидая вестей о состоянии дочери. Неподалеку был и его старший брат, но мужчина стоял тихо в стороне, чувствуя свою вину. Он не решался и показаться на глаза брату, но переживал за племянницу, поэтому пришел вместе с Цзинь Лином. Наследник ордена Цзинь винил себя за трусость и неспособность защитить кузину. Все чувствовали вину за случившийся, а Лань Джи ни о чем не жалела и ощущала лишь адскую боль. Вдруг дверь открылась, и вышла маленькая, худенькая старушка в белоснежных одеждах. Лань Чжань рванул с места и обеспокоенным взглядом попросил объяснений. —Ю Шан, как А-Джи? — подал голос Лань Сичэнь, подойдя немного ближе, но острый взгляд брата его остановил. —Третья госпожа придет в себя в ближайшие дни. Кнут оставил на ней три глубокие рваные раны, они бы сами не зажили, поэтому я их зашила и прижгла, чтобы остановить кровотечение. Остальные раны заживут сами, нужно будет только менять бинты, прикладывать травяные аппликации и, когда раны начнут затягиваться, наносить мазь. Шрамы останутся, в этом я бессильна. — женщина оставалась холодной, будто ей плевать, что с госпожой. Так оно и есть. Два дня прошли, словно в тумане. За окном похолодало, хотя был июль месяц. Порывистый ветер менялся местами с дождем, порой даже настоящим ливнем. Не слышны были ни пение птиц, ни жужжание цикад. В Цзинши также было тихо, только вой ветра прерывал тишину. Члены семьи сменяли друг друга, присматривая за лежавшей без чувств Лань Джи, которая время от времени морщилась и порой мычала что-то себе под нос. Мертвенно бледная, она лежала, потела, почти не шевелясь, а родные места себе не находили, особенно считавший себя виновным Цзинь Лин. Ланям, по его мнению, было легче, они хотя бы видели больную и знали о ее состоянии, могли быть с ней рядом, присматривать, помогать, знать, что она дышит. Его же не пускали к кузине, что так смело его защитила. Единственными, кто говорил больше чем—«она скоро поправиться» были Лань Сычжуй с Лань Янлин. Оба изредка появлялись в главном здании и могли рассказать юному заклинателю о состоянии наказанной. Они не винили его в случившемся в отличие от младшего брата, который в силу своей юности и незрелости искал виноватых. Но Сычжуй и Янлин знали характер сестры, поэтому и не винили Цзинь Лина, а то три шкуры спустили бы с него и переломали ноги. —Она еще не пришла в себя. Я начинаю волноваться. — сказал Лань Юань, сидя с Цзинь Лином в его комнате. Наследник Цзинь кивнул. Как вспомнит, то сразу в дрожь бросает от воспоминаний о спине девушки в день наказания. Юноша и представить себе не мог, да и не хотел представлять, какую боль третья госпожа клана Лань испытывала в тот момент. А наследники Юй даже и не поинтересовались состоянием пострадавшего по их вине совершенно невиновного человека! Цзинь Жуланя пробирали злоба, обида и ненависть. Раньше он их недолюбливал, правнуки Юй Шу его раздражали, бесили, выводили из себя, но теперь он их ненавидел. За исключением самого младшего наследника Юй, Юй Миншенг, замены погибшему Юй Лей, которого в два годика сватали новорожденной Лань Ян. Тому мальчику даже имя собственное не дали, назвали так же, как и его покойного кузена. Он вызывал только легкое недоверие со стороны Цзинь Жуланя, но в целом заклинатель был о Юй Миншенге хорошего мнения. Он хотя бы интересовался здоровьем Третьей госпожи Лань, хоть и кратко, чтобы старший брат, виновник торжества Юй Юанджун, ничего не узнал. Вообще Цзинь Лин считал Мейшан Юй странными и страшными. Заклинатель, как и многие другие, не мог уложить в своей голове, как можно засечь до смерти собственного двухлетнего правнука за то, что помолвка с кланом, не заключавшим политических союзов, не состоялась, а потом путем шантажа заставить собственную дочь родить мальчика, чтобы назвать именем умершего правнука и выдать за него. Никто и не хотел себе представлять, что на самом деле случилось в Мейшан Юй. Все оставалось на уровне слухов. Наследники отказывались разговаривать по этому поводу даже со своими «друзьями» — некоторыми адептами ордена Цзян. —Прибью их! — прорычал Цзинь Жулань и вышел из комнаты. Ему нужно было проветриться. Столько мыслей, и все нехорошие, к тому же ему было немного неудобно в обществе с кузеном Лань Юанем. Становилось как-то неловко, он начинал запинаться, задыхаться и порой нести чушь, будто какая-то девчонка перед возлюбленным. Стоп. — Черти! — выругался Цзинь Лин, пиная дерево и мысленно пытаясь понять, как он пришел к такому сравнению. — Быстрее просыпайся, А-Джи, у меня похоже крыша едет… — скривился в ироничной улыбке юноша и сполз на землю, обняв руками колени. Он ждал, пока девушка придет в себя, чтобы снова излить ей душу. Ему самому было противно от своей эгоистичности. Трава зашуршала от шагов, приближающихся к дереву. Цзинь Лин не хотел поднимать голову, как бы не наткнуться на пару серых глаз с улыбкой, которые заставят его неловкую часть пробудиться и взять верх над телом и эмоциями, в то время как его отец и дядя учили его быть более скрытным. Но в глубине души он хотел, чтобы тем человеком оказался тот юноша в белых одеяниях с добрыми холодно-серыми глазами, в которых словно искрилось тепло домашнего очага и материнских объятий. —Молодой господин Цзинь? — послышался мужской голос. Наследник Цзинь поднял голову, но вместо ожидаемого Лань Сычжуя и его милого красивого лица увидел парня примерно своего возраста — Юй Лей, в быту Юй Миншенг. Юноша из клана Юй имел симпатичную наружность с острыми чертами лица и узковатыми глазами, не создающими впечатления подозрительности или прищура, а наоборот. В глазах виднелась тоска и доброта. Юй Миншенг был вежлив, дружелюбен и приветлив со всеми несмотря на все свои старания не быть похожим на своего старшего брата, но все равно вызывал легкое недоверия окружающих. Цзинь Лину по секрету было его жалко. Совершенно ни в чем не повинный юноша отвечал за поступки и репутацию своих родственников. Заклинатель сам знал, что это такое — нести ответственность за родителей. Видел и слышал от кузин и кузенов. Им за свою жизнь пришлось выслушать многое про свою кровь и родство со Старейшиной Илин. —Простите, если отвлекаю от отдыха, но я хотел поинтересоваться состоянием госпожи Лань Джия. Вы не знаете что-то о нем? —Меня к ней не пускают. Все, что я знаю, услышал со слов кузена Сычжуя и кузины Янлин. Но А-Джи… она все еще не пришла в себя. — Цзинь Лин запнулся и отвернулся от собеседника. Грубо, но ему и самому плохо. В голове черти что. Не пойми что с чувствами по отношению к старшему брату А-Джи и переживания на счет ее самой. Его держат в неведеньи, и рядом не было никого из близких, с кем он мог поделиться, кому мог выговориться. Чету Лань он не хотел, да и не стал бы трогать. — Вот бы тетя была тут…— как невзначай произнес наследник Цзинь. Юй Миншенг так и стоял под деревом рядом, ничего не говоря. Очевидно, он тут не нужен, но что-то не давало ему уйти. —Подонок радуется? —Сестра его отчитала.— спокойно, без лишни вопросов ответил Юй Лей, а после добавил, — Прабабушка прознала про инцидент с третьей госпожой Лань и прислала гонца с письмом, где тоже отчитала старшего брата. У нее везде глаза и уши… Последнее юноша сказал с неким отвращением. Он прекрасно осознавал, что является пешкой в борьбе своей амбициозной прабабки за власть. Его родили только из-за того, что та того пожелала. Юй Миншенг появился на свет через год после того, как его кузина Юй Шу засекли до смерти. Ему при рождении дали то же имя, что и его покойному двоюродному брату. Юй Миншенг не знал, что было в голове у старухи, но та пыталась выдать его, тогда еще новорожденного малыша, за покойного двухлетнего мальчика, которого сватали первой дочери Второго нефрита и Старейшины Илин. Смех просто. Юй Шу просто помешалась на том браке, как будто от этого свадебного обряда зависила ее судьба. Близкие подозревали, что та на старости лет тронулась умом, но боялись что-то сказать. Уж очень большой властью та обладала. Цзинь Лин молчал, думая о своём. Он по умолчанию был согласен, но как-то разговор ему не хотелось продолжать. Юй Миншенг это почувствовал и, поклонившись, ушел, оставляя наследника Цзинь наедине со своими мыслями. На улице дул промозглый легкий ветерок, и было пасмурно. Со дня наказания солнце почти не выглядывало из-за туч. Юй Миншенг шел по открытым коридорам, думая, чем ему заняться, пока занятий нет. Он решил зайти в библиотеку и взять какую-нибудь книгу почитать, может, даже повторит пройденный материал. По пути ему встретилась сестра. Она шла со своей свитой позади. Девушка симпатичной наружности, хотя бледная, в элегантных дорогих зеленых одеяниях. Лицо ее ничего не выражало. Казалось, будто ей все равно, что происходит вокруг неё, она была тем единственным существом, которого ничего не касалось, девушка словно парила над всеми проблемами и суетами мира. Только близкие знали, насколько она может быть временами коварной, бесчувственной, хладнокровной. Конечно, они понимали, что девушка это делает ради своего выживания и выживания своей семьи, но все равно было противно на нее смотреть. Родственные узы ничего не исправляли: хоть Юй Миншенг и любил ее как свою сестру, но не как человека. Даже боялся и не немного презирал. —Здравствуй, сестра, — поприветствовал ее Юй Миншенг. Девушка поклонилась и подошла ближе к брату, оставляя свиту. —Ты поговорил с золотцем? — спросила девушка, наклонившись. Юй Лей кивнул.— Она жива? — снова кивок. Юй Мингжу вздохнула с облегчением.— Хорошо. Она нам еще пригодится. Внучка Юй Шу хотела было уйти, но брат ее остановил, схватившись за рукав. Он был серьезно намерен задать несколько вопросов. Ему важно было знать, что же задумала его сестра-интриганка. —Не строй из себя дурака. Ты прекрасно знаешь, для чего и как она нам нужна. Выгоднее будет, чтобы два наследника женились на девах из клана Лань, а у вас с Лань Джия очень даже хорошие отношения. — она отвернулась и, сделав несколько шагов, остановилась. — Не забывай, почему мы здесь. И правда. Сколько бы он не пытался казаться искренним и временами таковым быть, Юй Миншенг — всего лишь пешка. Мейшан Юй нужно закрепить свое положение. Раньше Юй Цзыюань играла роль звена между Мейшан Юй и миром именитых заклинательных орденов. Ее брак с главой ордена Юньмэн Цзян защищал клан Юй и был билетом в тот мир, где им не нужно было постоянно прогибаться под волю сильных, ведь теперь они могли сами стать ими. Когда Юй Цзыюань с мужем убили во время нападения Ци Шань Вень, положение Мейшан Юй пошатнулось. Конечно, Цзян Яньли и Цзянь Ваньинь были родней главной семьи клана Юй, но где гарантия, что оба наследника будут благосклонно поддерживать клан своей покойной матушки, у которой не было с кланом хороших отношений? Этой гарантии нет, а значит, нужно как-то по другому закрепиться. Для этого нужен брак. Еще один, но уже с другим кланом во избежание кровосмешения. Гусу Лань был идеальным вариантом, поскольку у клана Лань были еще и близкие отношения с Лань Лин Цзинь и Юнь Мэн Цзян благодаря Вей Усянь. Юй Миншенг понимал все, но это притворство было ему противно. Заклинатель не был против брака с третьей госпожой Лань, ему казалось, что они вполне могли жить счастливо вместе, по крайней мере, в мире и согласии, но он ее не любил. —Я не буду ее заставлять. —Как хочешь, но нам нужна хотя бы одна дева Лань. Любая, но она нам нужна. — жестко сказала Юй Мингжу, острым взглядом смотря прямо на брата, а потом тихо добавила, отвернувшись. — если хочешь жить… Ветер приглушил слова, но горечь и беспокойство дошло до Юй Лея. Сейчас они — брат с сестрой, которые просто хотят, чтобы все закончилось, и их оставили в покое. Только вот игра началась, и ее уже не остановить.