Последняя колыбельная

Осень 2005 года, поместье Малфоев Младенец хныкал. Лежа на крепких руках отца, наполовину завернутый в мягкое покрывало, здоровый и крепкий, он дергал ручками, сжимая пальцы в крохотные кулачки. Драко Малфой смотрел в это малюсенькое лицо, слышал плач мальчика, которого только что произвела на свет его супруга, и не знал, что должен чувствовать. Астория лежала на кровати за его спиной и все еще тяжело дышала. Сквозь рубашку Драко чувствовал, как прожигает кожу ее взгляд, но не смел к ней повернуться. Он знал, каким счастьем в эту минуту полны глаза его жены, но боялся в них взглянуть. Потому что сейчас, когда он сжимал в объятиях своего сына, Драко был глубоко несчастлив. Потому что у него уже был ребенок. Очень давно, словно в другой жизни, той жизни, которую он никак, даже спустя долгие годы не мог отпустить. Тот, другой ребенок родился много лет назад, когда на еще хрупкие юношеские плечи Драко свалилась большая ответственность – быть единственным мужчиной в семье, опорой и поддержкой для матери и сестры. Агата. Милая Агата, такая молодая и прекрасная. Ее бледное лицо, озаренное чуть тронувшей губы улыбкой, такое, каким он видел его в последний раз, вновь всплыло перед глазами Драко. Он поёжился. Нет, он не может вспоминать о ней. Только не сейчас. За все те долгие дни и ночи, что Драко провел с Асторией Гринграсс, он так и не сумел до конца открыться ей, поведать о том, что прятал в самых дальних, самых темных уголках своей души – об Агате. И о ее ребенке, которого она в муках родила, когда сама была еще совсем юной. Их ребенке. Даже думать о сестре и об этом дитя в присутствии жены ему казалось страшным преступлением. И не потому что с годами эти узы, навеки связавшие Агату и Драко, стали казаться ему порочными, но потому что боль, которую они оставили в его изможденной душе была бы для Астории слишком тяжкой ношей. Драко Малфой твердо знал, что жена крепко и безмерно его любила. Он чувствовал каждой клеточкой своего тела – в этот раз все иначе: теперь матерью его дитя была законная супруга, они ждали своего первенца очень долго, и Драко понимал, что должен быть рад и горд – этой звездной теплой ночью у него появился наследник. Но его дыхание сбивалось, он чувствовал, Астория смотрит на него и ждет, пока он что-то скажет, только слова благодарности за сына, которого она ему подарила, никак не хотели срываться с языка. Крохотный комочек в руках Малфоя наконец-то затих, и теперь водил из стороны в сторону большими серыми глазами. Был ли этот младенец похож на того ребенка? Безымянного младенца, которого ему даже не позволили увидеть, но чей призрак столько лет преследовал его в страшных снах. Сможет ли этот живой, настоящий малыш, рожденный в браке, заключенном по любви, если не стереть из памяти Драко, то хотя бы заглушить, притупить немного эту горькую боль старой утраты? Наконец, новоиспеченный отец вздохнул и обернулся, тут же наткнувшись на полный тепла взгляд усталых глаз Астории. На ее щеки уже вернулся здоровый румянец, длинные волосы раскинулись на подушке. Драко видел, что жена изо всех сил старается сохранить бодрое выражение лица, но все же чувствовал, как она измучилась. Астория протянула к нему тонкие руки, Драко подошел к широкой кровати и вернул ребенка матери. Она крепко прижала младенца к груди, все еще глядя на мужа. Чувствуя, что из глаз норовят сорваться непрошенные слезы, природу которых ему никак не хотелось объяснять, Драко поспешил уткнуться жене в каштановые волосы, надеясь, что она его слабости не заметит. Но Астория заметила. И подумала тогда, что это слезы счастья.