Последняя колыбельная

Осень 1996 года, Хогвартс Дрожа всем телом, кутаясь в мантию, небрежно наброшенную поверх ночной рубашки, ученица Слизерина бежала вниз по ступеням крутой каменной лестницы. Она тяжело дышала, спотыкалась снова и снова и, испугавшись, что вот-вот может упасть и свернуть себе шею, остановилась. Девушка прижалась лбом к холодной стене и закрыла глаза, переводя дух, голова ее кружилась. Все еще чувствуя, как стучит пульс в ее висках, студентка вскоре двинулась дальше и меньше, чем через минуту, оказалась в холодном мрачном коридоре, чувствуя, как по голым лодыжкам бегут мурашки. К горлу девушки подступила тошнота, в глазах потемнело, она решительно потрясла головой, стараясь еще хоть ненадолго сохранить ясный рассудок. Нужная дверь была уже совсем близко. Опираясь на стену для равновесия, ученица, пошатываясь, двинулась в конец коридора, совсем скрытого темнотой. Северус Снегг вздрогнул от громкого стука в дверь среди ночи. Он не спал, но и не ожидал никого в столь поздний час. На его угрюмом лице на миг отразилась смесь недоумения и предчувствия чего-то неприятного, словно мужчина почувствовал мерзкий запах и никак не мог понять, откуда же он исходит. Едва профессор распахнул тяжелую деревянную дверь, как в его объятия обессиленно рухнула Агата Малфой. Не имея иного выхода, Снегг подхватил девушку на руки, отметив при этом, что она была совсем легкой. Агата позволила себе наконец-то прикрыть глаза и отдаться во власть единственного в школе человека, которому она могла доверить свою тайну. Профессор усадил ее в потрепанное временем твердое кресло, и девушка откинулась на его неудобную спинку. Ее грудь тяжело вздымалась, белокурые волосы прилипли к вспотевшему лбу. Снегг оглянулся на настенный шкафчик, ища глазами маленький фиолетовый флакон с нюхательной смесью, способной привести Агату в чувство. Но едва он собрался сделать шаг, как ученица крепко, со странной для этого юного существа силой стиснула его руку. Снегг обернулся. – Профессор, помогите мне, – прошептала Агата, глядя в непроницаемые черные глаза учителя. Он взглянул на девушку, объятый неловким чувством повторения происходящего. Не так давно в Богом забытой магловской дыре Нарцисса Малфой вот так же смотрела на него снизу-вверх умоляющим взглядом серых, полных слез глаз и, беспомощно сжимая его длинные узловатые пальцы, просила защитить ее единственного сына. А теперь еще одна женщина из этой благородной, в одночасье рухнувшей с пьедестала семьи хотела от него помощи. Снегг сделал попытку высвободить ладонь из цепких рук Агаты, но она только сжала его пальцы еще крепче. Потянув профессора за черную ткань рукава, она заставила его наклониться к самому ее лицу так близко, что она отчетливо видела отражение своего белого лица в его обсидиановых глазах. – Посмотрите на меня, – еле слышно выдохнула она, – вы ведь можете посмотреть. Агата, в отличие от брата, так и не сумела толком овладеть окклюменцией, но сейчас ей и не было нужды что-либо скрывать. Этой холодной осенней ночью она осознала, что больше не может нести свое бремя в одиночку, что если она не попросит помощи, не разделит с кем-то свою страшную тайну, то просто погибнет. И погубит Драко. Но найти в себе сил рассказать обо всем Северусу Снеггу, давнему другу их семьи, она тоже не могла – девушка чувствовала себя слишком измученной, неспособной к разговору, казалось, язык ее совсем не слушался. Стыд и страх смешавшиеся в ее сердце, подкрепились слабостью, заставив принять решение показать профессору без прикрас то, что она сделала в попытке защитить своего брата. И Агата смотрела в эти холодные глаза, стараясь поднять из глубин собственной памяти нужные воспоминания. Чувствуя, что в ее разуме кто-то другой, она задрожала, но так и не отпустила мужской руки, словно это прикосновение должно было сказать профессору: «Посмотрите, что я наделала. Исправьте все, умоляю». Стороннему наблюдателю эта сцена могла показаться более, чем двусмысленной: маленький носик Агаты почти касался крючковатого носа профессора, девушка тяжело дышала, не смея отвести взгляд от мужчины, склонившегося над ней. Внезапно ощутив, как из носа сбежала тоненькая горячая струйка крови, Агата вздрогнула и отвернулась, вытирая лицо рукавом мантии. Снегг тоже отстранился и выпрямился в полный рост, он увидел достаточно. – Сильное заклинание, – после долгого молчания процедил профессор. – Знаю, – всхлипнула девушка и склонила голову так низко, что белые волосы полностью скрыли ее лицо, – и я не справилась с ним. Оно убивает меня. – Заклятия на крови – это темная магия. За нее всегда нужно платить, – Снегг пожал плечами, словно случившееся было обыденностью. Он смерил девушку взглядом, на секунду задержавшись на ее животе. Агата плотнее запахнула мантию, сползла с кресла на пол и, стоя на коленях, снова протянула тонкую белую ручку к учителю, но так и не посмела еще раз его коснуться. Дрожащим от волнения и страха голосом девушка заговорила, уже громче. – Спасите меня, чтобы я могла спасти его. Снегг и так уже пообещал матери этой бедной девочки защитить Драко, а теперь Агата все испортила своей ненужной жертвой. Виной всему была, конечно, любовь. Материнская, сестринская – важно ли? Любовь – самое прекрасное и самое отвратительное из явлений, испокон веков толкала людей на безрассудные поступки. – Я удивлен, что ты вообще смогла сделать это, – холодно начал Снегг, – к твоему счастью, заклинание имеет обратную силу, и я настаиваю, чтобы ты разорвала эту связь… Девушка замотала головой, хотя профессор на нее даже не смотрел – он устанавливал котел на столе, очевидно, собираясь приготовить какое-то снадобье. – Нет, пусть все останется, как есть, – прохрипела Агата, – только не дайте мне погибнуть. Я не должна умереть. – Ты дашь мне обещание, – немного подумав, снова заговорил профессор, подойдя к своему столу. – Что угодно, профессор, – все так же сидя на холодном полу, прошептала Агата, ее глаза полыхнули огнем надежды. Снегг молча зажег огонь под маленьким котлом и подошел к шкафу. Тщательно изучив содержимое, он достал несколько коробочек и пузырьков. Его тонкие губы беззвучно шевелились, пока мастер зелий что-то попеременно добавлял в дымящееся варево. Агата, с трудом вскарабкавшись обратно в кресло, терпеливо ждала. Наконец закончив, Снегг примерно наполовину наполнил голубоватым зельем стеклянный стакан и протянул девушке. Та живо взяла его дрожащей рукой, удивившись, что емкость была совсем холодной. – Ты будешь рассказывать мне все, что делает Драко, – проговорил профессор, в своей обычной манере растягивая слова, – чтобы я мог помочь ему. Но сама больше не станешь вмешиваться. Живот Агаты свело судорогой. Он поможет Драко. Он защитит его. А если нет… она позаботилась, чтобы брат был в безопасности. Девушка опустила глаза на содержимое своего стакана и невольно задержала дыхание – запах, исходивший от зелья, показался ей резким и неприятным. – Даю вам слово. Я ничего не стану от вас скрывать, – собравшись с силами, четко сказала Агата и в два глотка осушила стакан с ледяной жидкостью.