Последняя колыбельная

Весна 1997 Почувствовав боль внизу живота, Агата ахнула и схватилась рукой за шершавую ветку. На голову девушки с цветущего яблоневого дерева посыпались потревоженные белые лепестки, несколько из них запутались в блестящих на солнце светлых волосах. Агата выдохнула. Ну вот и все. Она быстрым шагом двинулась через сад к открытой веранде, через которую вскоре и вошла в дом, где ее встретила только холодная пустота. – Белла! – позвала девушка. Никто не откликнулся, Агате показалось, ее тонкий голос утонул, разбившись о стены поместья. Поднимаясь по широкой лестнице, она почувствовала очередную схватку, которая оказалась куда более болезненной, чем предыдущая. Ногти девушки впились в ладони, оставив глубокие отметины. – Белла! – снова завопила Агата, ее голос сорвался. Когда боль отпустила, девушка преодолела остаток лестницы и за первым же поворотом налетела на собственную мать. Взгляд женщины упал на огромный, обтянутый шелком платья, живот дочери, за который та держалась рукой. – Беллатрисы нет, – голос Нарциссы прозвучал взволнованно, она осторожно коснулась плеча дочери, – но я здесь.

***

Нарцисса, обняв себя тонкими руками, стояла за дверью комнаты, из которой на протяжении уже нескольких часов доносились крики ее дочери. Красивое лицо женщины исказила гримаса тревоги, между бровей залегла глубокая морщина. Она словно чувствовала, там, за этой тяжелой дверью красного дерева что-то идет не так, но войти не решалась. Прикрыв глаза, она шумно вздохнула. Волшебница-повитуха ей поможет, с Агатой ничего не случится, подумала Нарцисса. Раздался очередной вопль дочери, который перешел…в смех. Нарцисса услышала, как Агата разразилась грудным нечеловеческим хохотом. Женщина закрыла лицо руками. За что их семье все эти наказания? Агате казалось, боль прознает каждую клеточку ее тела, она лежала в своей постели, сминая под собой простыни. По время очередной потуги девушка завизжала. В этот момент она вдруг осознала – это дитя убьет ее. Черная магия, поместившая ребенка в ее чрево, все же взяла свое. Поэтому эта женщина во врачебной робе не может помочь ей, сколько бы не поила ее зельями и сколько бы не размахивала своей гребаной бесполезной палочкой. Она умрет вместе с чудовищем, которого выносила. Какая нелепая смерть. И девушка рассмеялась. Драко, торжествующе прикусив губу, погладил подушечками пальцев резную дверцу исчезательного шкафа. Приятное возбуждение родилось в его груди и теплом разлилось по всему тему, вызвав будоражащее душу покалывание в кончиках пальцев. Это случится сегодня. Сейчас. Внутри шкафа послышался шорох, Драко сделал шаг назад. Ручка медленно повернулась, и кто-то изнутри широко распахнул дверцу. Беллатриса Лестрейндж медленно вышла из шкафа, ехидно облизала чуть потрескавшиеся губы кончиком языка и, приблизившись к племяннику, одобрительно сжала его плечо. Драко почему-то вздрогнул от ее прикосновения и даже хотел было отступить, но сдержался. Вслед за Беллой из шкафа вышло еще несколько Пожирателей смерти. Едва Драко разглядел их кровожадные ухмылки, он резко развернулся и зашагал прочь. По его спине бежали мурашки. Стараясь унять вдруг возникшую дрожь в пальцах, юноша крепко сжал кулаки.

***

Агата с отвращением взглянула на это несчастное больное существо. Неужели она и правда родила это? Крошечный младенец у нее на руках был не просто «не здоров», как выразилась повитуха перед тем, как Агата с криками выпроводила ее прочь, ее сын вообще едва ли был похож на настоящего ребенка – синеватая кожа, шестипалые ручки и искаженное гримасой боли лицо. Агата не знала, что именно сделало его таким – черная магия или кровосмесительная связь, но младенец был таким уродливым, что девушка невольно отвернулась. Нет. Драко никогда не должен его увидеть. Агата сгребла с постели одеяло, скомкала его и плотно прижала к лицу ребенка. Он был так слаб, что почти не дергался, когда не смог больше дышать. – Что ты делаешь? Агата повернулась на голос тихо вошедшей матери и, проигнорировав ужас на ее лице, продолжила душить младенца. – Ты ее прогнала? Ты стерла ей память? – голос Агаты истерически задрожал, – Никто не должен узнать об этом. Девушка затряслась в сухих рыданиях. – Я родила чудовище! Нарцисса подбежала к кровати и выхватила у дочери сверток с младенцем. Агата не сопротивлялась, она не заметила, как ее мать вздрогнула, едва бросив взгляд на ребенка, который к тому времени был уже мертв. Нарцисса поплотнее замотала одеяльце, чтобы дитя под ним совсем не было видно. – Унеси его с глаз моих, – прохрипела Агата, подняв глаза на мать, и повторила, – Никто не должен узнать об этом. – Я вызову для тебя лекаря из больницы Святого Мунго, – стараясь взять себя в руки, громко проговорила Нарцисса, – тебе нужна помощь. – Нет! – завизжала Агата, ее лицо было залито слезами, – Мне нужен Драко! Девушка попыталась подняться с постели, но рухнула к ногам матери. Весь подол сорочки на Агате был пропитан свежей кровью. Она сжала пальцами мягкую ткань платья Нарциссы. – Умоляю. Свяжись со Снеггом, пусть он отправит Драко домой. Пусть он трансгрессирует. Или… или…воспользуется летучим порохом. Мама, пожалуйста. Я должна увидеть Драко. Агата отпустила платье матери и снова зарыдала. – Драко, ты ведь не убийца, – тихо произнес Дамблдор. Юноша, по-прежнему крепко сжимая направленную на директора палочку, стиснул зубы. Почему этот старик говорит, как она? Агата много месяцев назад сказала ему то же самое. Что он не убийца. Этим же тоном, в котором читалась искренняя забота. – Вы не знаете меня! – воскликнул Драко, хотя язык плохо его слушался, – Я много чего совершил! – Например, заколдовал Кэти Белл, чтобы она принесла мне проклятое ожерелье и подменил бутылку медовухи на отравленную? Извини, Драко, но, на мой взгляд, это было слишком неубедительно, чтобы хвалиться. Голос директора звучал совершенно спокойно, а слизеринец, напротив, нервничал все больше. Драко ощущал, что его решительность куда-то уходит. В попытке не дать ей окончательно испариться юноша завопил. – Он верит мне! Он меня выбрал! Драко закатил рукав левой руки, как тогда, перед Агатой, демонстрируя Темную метку. Лицо Дамблдора несколько изменилось. Нет, на нем не было и тени страха. Это была печаль. – Я облегчу тебе задачу, – сказал он, поднимая руку. –Экспеллиармус! Заклинание в миг разоружило профессора, палочка полетела прочь, за перила, вниз с высоты Астрономической башни. Теперь Дамблдор был беззащитен. – Очень хорошо, – директор одобрительно склонил голову. Драко заскрипел зубами. Этот старик что, потешается над ним? Где-то внизу заскрипела дверь. Дамблдор приподнял брови. – Ты привел друзей? – в голосе директора прозвучало явное недоумение, – Но как? Слизеринец улыбнулся, не в силах скрыть, как он был доволен собой, но выдержал небольшую паузу прежде, чем раскрыть свой секрет. – Исчезательный шкаф в Выручай-комнате. Я починил его. Второй стоит в Горбине и Бэрксе. Между ними проход. – Гениально! Он опять издевается?! Драко чувствовал злость, которая все больше мешалась со страхом. Ему казалось, он уже слышит шаги Пожирателей Смерти, которых он сюда привел, и когда они появятся здесь, рядом с ним, он больше не сможет тянуть. Ему придется сделать это. Драко стиснул зубы, между бровей появилась морщина. Ему вдруг страшно захотелось домой. Юноша подумал об Агате. Наверное, она уже спала. Драко не видел сестру уже несколько месяцев, это было их первое такое долгое расставание. – Драко, – снова заговорил Дамблдор по-отечески добрым голосом, – я уже встречал мальчика, который сделал неправильный выбор. Позволь мне помочь тебе. Драко старался придать лицу как можно более грубое выражение, но был не в силах скрыть отчаяние, захлестнувшее его. – Не нужна мне ваша помощь! – голос юноши дрогнул, в горле образовался болезненный комок, глаза предательски защипало, – Я должен это сделать! На секунду Драко замолчал, сглатывая непрошенные слезы. – Я должен убить вас, – всхлипнул он, – Или он убьет меня. Мою семью. – Мы можем спрятать тебя, – Дамблдор сделал шаг навстречу своему ученику, – всех вас. Агата не вернулась в школу после Рождества… – Не смейте говорить о ней! – завопил Драко, перебивая директора, ему страшно было даже представить, что Темный Лорд может сделать с его сестрой, если он сейчас облажается. Но рука дрожала, плечо занемело. Где-то в глубине испуганного сердца он знал, что не сможет. Палочка немного опустилась. На лестнице послышался топот, и на площадку выскочила Беллатриса. Драко быстро сглотнул и вновь поднял палочку. Отступать было поздно. Вслед за волшебницей директора и юношу окружили еще несколько человек в черных мантиях. – Давай! – прошипела Беллатриса, глядя племяннику в лицо. Драко стоял на месте и молчал, тяжело дыша. – Решайся! – голос тетки снова резанул его уши, – Ну же, Драко, сделай это! Где-то за спиной Драко громко хохотнул Фенрир Сивый. Юноше почувствовал исходивший от него тошнотворный запах крови и пота. – Да у него кишка тонка, – выпалил оборотень, – совсем, как у папочки! Слизеринец резко обернулся, готовясь вступить в перепалку, но натолкнулся на холодный взгляд черных глаз. Драко показалось, его окатили холодной водой, он невольно сделал шаг в сторону, пропуская профессора Снегга вперед. Сердце юноши заколотилось так быстро, что ему показалось, все вокруг его слышат. – Северус, – вдруг тихо произнес Дамблдор, и все присутствующие повернулись на голос, – Пожалуйста. На лице Снегга не дрогнул ни один мускул, его палочка взметнулась вверх. – Авада Кедавра! Когда полыхнула зеленая вспышка, Драко не смотрел на директора. В какой-то миг он даже почувствовал стыд за облегчение, которое испытал от смерти этого человека. Но все же Дамблдор умер не от его руки, чему в глубине души слизеринец был несказанно рад. Драко без возмущений позволил Снеггу схватить себя за воротник и вытолкать на лестницу. Он быстро шагал, ни разу не обернувшись, даже когда Беллатриса громила Большой зал. Юноша знал – он идет домой, к Агате. Ничего ему так сильно не хотелось, как забраться в ее постель, зарыться носом в ее мягкие волосы и уснуть. Не видеть больше страшных снов. Только чувствовать тепло ее тела.

***

Агата сидела на полу, прислонившись щекой к шершавой прохладной стене. Ее белые волосы будто сияли в лунном свете, проникающем через высокое незашторенное окно. Девушка прерывисто дышала, периодически трогая языком пересыхающие губы. Она так и осталась в одной окровавленной сорочке. Ночь выдалась совсем холодной, но Агата не чувствовала в себе сил, чтобы подняться и набросить хоть что-нибудь на худые плечи. Ее веки тяжелели. Драко так и не пришел. Может, стоило позволить матери вызвать для нее целителя? Хотя, едва ли он мог бы ей чем-то помочь. Когда Драко ворвался в темную комнату, громко хлопнув дверью, Агата не пошевелилась. Юноша резко остановился, едва увидев полулежащую на полу сестру, опутанную волосами, словно утопленница водорослями. Девушка не двигалась. Драко показалось, что стоит ему хоть на шаг приблизиться к ней, страшная мысль, в этот момент посетившая его голову, станет правдой. Но внезапно шевельнувшаяся тонкая рука Агаты словно сняла оцепенение, охватившее Драко, и юноша бросился к сестре. Он упал рядом с ней на колени и, просунув ей руки под спину, приподнял сестру и прижал к себе. Агата открыла глаза, лицо брата показалось ей еще более красивым, чем прежде, девушка не заметила ни морщинки между его бровей, ни тревоги в серых блестящих глазах. Девушка почувствовала, что в комнате будто стало теплее. – Ты здесь, – пробормотала она и протянула к лицу Драко ладонь. Ее рука была перепачкана в крови, как и ее одежда. Юноша перехватил пальцы сестры на полпути и прижал их к губам. – Все закончилось, теперь я буду рядом, – решительно сказал он. – Ты…ты убил его? – шепотом спросила девушка. Драко замотал головой и слегка улыбнулся. – Снегг сделал это. Агата приподнялась и прижала ладонь к его щеке, радость, появившаяся на ее изможденном лице, снова сделала его светлым и прекрасным. – Я так сильно люблю тебя, – сказала она, почти касаясь губами губ брата. Драко показалось, что сейчас она даже позволила бы поцеловать ее, но не решился, он крепко обнял сестру, ткнувшись носом ей в шею. Агата зарылась пальцами в его волосы. Они были дома. Они были вместе. Навсегда. Драко казалось, он прижимает сестру к себе уже многие часы, ему никак не хотелось отпускать ее, словно разомкнуть эти объятия значило бы вернуться в жестокую реальность. Юноша не заметил, как рука Агаты соскользнула с его головы и безвольно упала на мягкий ковер. В какой-то момент он осознал, что ее горячее дыхание больше не щекочет его ухо. Драко чуть отстранился. Глаза сестры были закрыты, словно она крепко спала. Юноша склонился к ее лицу и невесомо поцеловал. Губы Агаты еще хранили тепло. На ум Драко пришла колыбельная, которую сестра пела ему темными ночами, когда он не мог заснуть. В горле встал комок, юноша сглотнул, набрал в легкие воздуха и тихонечко запел. – I’ll protect you from harm And you’ll wake in my arms Sleepyhead, close your eyes For I’m right beside you Guardian angels are near So sleep without fear…* Роняя слезы на красивое лицо Агаты, Драко не сумел допеть колыбельную до конца. Его плечи затряслись, он осторожно прижал голову сестры к своей груди и сжал в горсти ее шелковые волосы. Они пахли лавандой.

***

Драко не увидел своего сына, мать сказала ему, что ребенок родился мертвым. О том, что Агата умерла вместе с младенцем, которого она родила в 17 лет, знали только члены семьи. В волшебном сообществе ходили слухи, что дочь Малфоев сбежала или даже была убита самим Темным Лордом в наказание за поступки ее отца. Когда Люциус был освобожден из Азкабана, он распорядился, чтобы официальной версией смерти Агаты стала тяжелая болезнь. Единственным человеком, с которым Драко поддерживал близкое общение на своем последнем году обучения в Хогвартсе, была Астория Гринграсс. Она помогла ему пережить смерть сестры, но так никогда и не узнала ее настоящей истории.