И кровь их связала

      

Когда всё заканчивается, боль расставания

пропорциональна красоте пережитой любви.

Выдержать эту боль трудно, потому что человека 

сразу же начинают мучить воспоминания.

к/ф «Прости за любовь»

                    Любая темнота сменяется светом. Но Тэхен потерялся в своей. Ему кажется, что он бродит по ней бесконечно долго, и вместо выхода на свет, лишь сильнее погружается во тьму. Он слышал голоса, но они лишь отдалялись. Он пытался позвать их, но не мог проронить ни звука. Хотел побежать, но тело, ватное и тяжелое, еле двигалось. Тэхен был в западне собственного бессознания. И он не знал, как отсюда выбраться.              Полукровка не знает, сколько прошло времени, но медленно стали всплывать фрагменты прошлого: как его крепко обнимает мама, как он уже один прячется в заброшенном доме, как убегает от волков. А дальше все стало слишком смазано – слишком много событий, сменяющихся одно другим. Но все они были связаны с одним человеком.              Оборотнем. Альфой. Чонгуком.              Имя возникает само по себе. И Тэхен пытается его произнести. Много, очень много раз, но голоса все еще нет. А потом появляется боль, настоящая агония. Ощущения такие, будто болит каждый участок кожи, переломаны все кости, а все тело один сплошной кусок мяса. Кричать не выходит и остается просто терпеть, надеясь, что все скоро прекратится.              И все прекращается. Тэхен медленно приходит в себя. Темнота рассеивается, когда он открывает глаза, а голоса раздаются совсем громко. Он пытается приподняться, но боль никуда не ушла, хоть и стала терпимее. И с болезненным стоном полукровка обессиленно падает обратно на кровать.              - Далеко собрался? – знакомый голос. Под весом чужого тела кровать проминается, и Тэхен прищуривается, чтобы понять, кто это. Широкая теплая улыбка, но взволнованный взгляд. Хосок протягивает стакан воды. – Смею предположить, что за неделю ты проголодался и хочешь пить, - чувства голода нет, но жажда мучает, и Тэхен тянется к стакану, осушая его за несколько глубоких глотков.              - Неделя? – живительная влага возвращает немного громкости голоса. – Я правда был в отключке неделю? – Хосок хмыкает и забирает стакан.              - Твои раны не были смертельными. Мне показалось, что ты просто не хочешь просыпаться. Ты помнишь, что произошло?              Тэхен хотел бы забыть, но помнит. Помнит, как решительно Чонгук вызвался исполнять наказание. Помнит, как при каждом замахе плеть рассекала воздух, а потом и плоть. Помнит это ужасающее чувство при ожидании каждого удара за которым следовала боль. Помнит, как сильно волк внутри сходил с ума, окончательно осознавая, что его предали. Тэхен закрывает глаза, желая все это забыть и исчезнуть. А потом резко подскакивает.              - Ребенок! Мой ребенок, что с ним? – он в панике кладет руки на живот. А потом вспоминает, кто перед ним. Паники становится еще больше, и, видимо, она отражается на лице, но альфа лишь шире улыбается и касается его руки, успокаивая.              - Он в порядке, не волнуйся.              - Ты знал? – Тэхен смущен, но заметно расслабляется.              - Догадывался, - омега хочет спросить, как тот узнал, но его опережают. – На тренировках ты концентрировался в основном на защите живота и постоянно его касался, проверяя на наличие травм. Ну, и, возможно, я сейчас прижучил Чимина, чтобы он мне все рассказал.              - Насколько все? – Тэхен глубоко выдыхает. Он знал, что не сможет долго хранить этот секрет, но надеялся. Хосок пожимает плечами, намекая, что неважно, и полукровка может за это не переживать. – Чонгук в курсе?              - Ты, должно быть, не понимаешь. Я вмешался, чтобы узнать правду не из праздного любопытства. И не из альтруистических побуждений, чтобы пользоваться преимуществом владения информацией и вмешиваться в ваши дела, раздавая советы. То, что надо было мне узнать, я узнал. Все остальное не мое дело, - Тэхен все еще смотрит с недоверием, и Хосок громко выдыхает, поднимая руки в примирительном жесте. – Я ничего ему не говорил и не собираюсь.              - Хорошо. Помоги мне сесть, - альфа подкладывает подушку повыше.              Негромкий стук в дверь прерывает их, и полукровка тут же напрягается. Он знает, кто пришел. И он абсолютно не рад гостю. Чонгук заходит, аккуратно прикрывая за собой дверь. Ему не нравится увиденная картина: омега лежит на кровати, а над ним почти вплотную склонился другой альфа. Чонгук старается отогнать нехорошие мысли и ревность – сейчас у него не то положение. Тэхен не хотел бы, но замечает, как сильно осунулось чужое лицо, какие черные тени залегли под глазами, и как глубоко в него въелся запах сожаления.              - Привет. Мне сказали, ты очнулся, - альфа делает шаг к кровати, но Тэхен показательно отворачивает в сторону голову, не желая его видеть. – Как ты себя чувствуешь? Мы можем поговорить? – молчание не в стиле полукровки, поэтому он впивается в альфу жгучим алым взглядом, говорящем громче слов.              - Поговорить? Ты, наконец, захотел? – усмехается. – Пришло время? Чонгук! Как должно быть удобно, всегда просить поговорить, когда уже что-то произойдет! И произойдет именно со мной! Вспомни, сначала меня пытались убить серебряным кинжалом, потому что кто-то не мог набраться мужества и поговорить со мной! Бой с Вонхо, потому что идти против отца ты умеешь только глупыми выходками! И перед тем, как ты разорвал метку…, - Тэхена переполняет обида и злость. К нему неожиданно вернулись силы, но тело еще слишком слабо, и он морщится от неприятных ощущений. Хосок крепко сжимает его руку, отвлекая внимание на себе. Альфа отрицательно качает головой, намекая Тэхену, что тому нужно остановиться. От Чонгука не ускользает ни жест, ни то, какой успокаивающий эффект это возымело над полукровкой.              - Я зайду позже. Не думал, что помешаю, - альфа собирается уходить, но чужой голос окликает его. Ревность уступила место надежде, и Чонгук останавливается. И зря.              - Не приходи больше, - самый громкий крик – молчание. Именно с таким звуком сейчас разбилась надежда Чонгука. Они с Тэхеном вновь пришли к тому, с чего начали. Мысль о том, что полукровке действительно было бы лучше сбежать, уже не раз приходила ему в голову. А потом он понимал, что нет. Его бы никто не отпустил, и началась бы настоящая охота за его голову. Полукровка превратился бы в разменную монету чужих интересов. Закончилось бы все его смертью. Пусть лучше ненавидит, но будет жив.              - Отдыхай и поправляйся, - Чонгук уходит, точно также тихо прикрыв дверь, а Тэхен содрогается, ощущая этот звук, как самый громкий, разрушительны хвук, за которым кроме ужасной тишины ничего больше не последует.              В комнате на некоторое время повисает молчание. Хосок не выдерживает первым.              - Это ты сейчас зря. Кому и следовало бы выйти, так это мне.              - Тогда позови его. Но пусть прихватит с собой плеть, потому что я здесь не останусь! – Тэхен тянется за стаканом с водой, потому что в горле резко стало сухо. Альфа ждет, пока омега смочит горло, прежде чем продолжить.              - Ты правда считаешь, что ему легко было это сделать? – Хосок выглядит немного разочарованным.              - Для человека, который обещал не вмешиваться, ты слишком много говоришь. Думаю, тебе тоже уже пора. Я устал, - Тэхен отворачивается на бок, спиной к альфе. Он недавно пришел в себя, а голова уже неимоверно раскалывается.              - Можешь думать, как угодно. Но есть вещи, которые можно узнать только со стороны. Мы зачастую слишком глупы, чтобы понять их самостоятельно. Ты правда винишь только его во всем, что с тобой было?              - Будешь его защищать?              - Нет.              - Тогда виню.              - Хорошо, он и правда виноват. Но что насчет тебя? Разве ты не делал ему больно тоже? – Тэхен вспоминает, как оттолкнул альфу после проведенной течки, как отзывался грубостью на ласку, как настоял избавиться от ребенка, и, наверняка, еще много моментов. Но…              - Делал.              - И продолжаешь делать. Я знаю, что тебе страшно. У тебя никогда не было семьи, друзей и места, которое ты мог назвать своим домом. Ты не знаешь, как доверять, не умеешь понимать и боишься любить. И ты превратился в эгоиста, Тэхен, - на этих словах омега открывает глаза, но не поворачивается. – Ты правда думаешь, что Чонгук, этот альфа со своим сопливым носом, чем-то от тебя отличается? Да, у него есть семья – Король Чон, с которым у них никогда не совпадают мнения; друзья, которые по совместительству и помощники отца, и Чонгук не уверен, может ли он полностью им доверять; дом – огромный дворец, в котором ему совсем не уютно, и где никто его не ждет. Тогда, так уж ли сильно вы отличаетесь? Он, как и ты, имеет свои страхи и свои шрамы. Он тоже не знает, как правильно, и вместо того, чтобы ему помочь, принять его протянутую руку и учиться с ним вместе, ты его сначала отвергаешь, а потом, обвиняешь, что он боится сделать это снова. Это как кинуть в собаку камнем, а потом обижаться, что она не доверяет, когда ей дают хлеб. Чонгук причиняет тебе боль не полностью осознавая последствия, но ты делаешь это намеренно, обдумывая каждое слово и действие. Ты делаешь это в отместку.              - Я с самого начала его предупреждал.              - Тогда, почему позволил себе влюбиться, если знал, что все закончится плохо? Если уж так не хотел, то должен был попробовать сбежать намного раньше, а не заниматься с ним любовью, гонять чаи с Сокджином, секретничать с Чимином, смеяться со мной и подвергать опасности Намджуна. Если бы ты с самого начала решил, чего именно ты хочешь, а не метался между желаниями и страхами, все было бы куда проще.              - И ты обвиняешь во всем меня?              - Я обвиняю тебя. Но не во всем, а лишь в том, в чем действительно ты виноват. Я вижу обратную сторону медали. Я могу привести тысячу доводов в твою пользу, чтобы обвинить Чонгука, но с этим ты справишься лучше меня. – Хосок выдерживает недолгую паузу. - И даже сейчас, обвиняя его в том, что он добровольно вызвался вынести тебе наказание, ты хоть подумал, что было бы, будь это Вонхо? Твое тело не выдержало бы и пяти ударов. И Его Величество, и Чонгук, и все присутствующие там это знали. Это было наказание не только для тебя. Король проучил вас обоих: тебя за предательство, Чонгука за его безответственность, как альфы. И ты хоть на миг представь, каково было альфе добровольно вызваться для исполнения приговора, а потом довести своего омегу до такого состояния? Всю неделю он, как побитая собака, чуть ли не под дверью ночевал. Я уверен, даже если ты его простишь, он себя никогда не сможет. А когда еще и узнает, что ты ждешь дитя…              - Он не должен узнать! – Тэхен больше не выдерживает. Он резко разворачивается к Хосоку, и тот видит красные глаза. Но не из-за вампира. Из-за слез. - Ты обещал!              - И я сдержу обещание. Он узнает сам, - Хосок протягивает ладонь к чужой щеке, стирая скатывающуюся слезу. – Я и правда сказал слишком много для того, кто хотел бы остаться сторонним наблюдателем. Думаю, мне пора. Поправляйся.              После его ухода Тэхен, свернувшись калачиком и обняв обеими руками живот, еще несколько часов беззвучно плакал, сам не понимая, отчего именно. Эта боль не физическая, ее не излечишь регенерацией. Но альфа был прав. Тэхен сам виноват, что она появилась: он сам сделал себя заложником своих чувств, желая выдать любовь за ненависть. Когда он засыпает, ему ничего не снится кроме привычной темноты, сквозь которую до него доносится лишь одно имя.              Даже без метки они по-прежнему крепко связаны.              Когда Хосок сказал, что Чонгук, как побитая собака, спал у порожка, он не уточнил, что с обратной стороны двери. Его Величество догадался о донорстве сына, и под угрозой продления наказания запретил даже приближаться к Тэхену. Но каждую ночь тот в тайне пробирался из своих покоев и прислушивался к каждому шороху, стараясь различить каждый медленный вдох. Костяшки альфы было сбиты в мясо – наказание, которое он сам выносил себе каждый день, не имея сил смотреть на руки, которые причинили боль самому дорогому. Но на утро благодаря сильной регенерации не оставалось ни следа.              Полукровка же не мог похвастаться такой заживляемостью. Его раны практически не затягивались, он был слишком истощен. Дать кровь в тайне тоже не вышло - Чимин с Чонгуком были под особым наблюдением, и любой их промах мог отразиться на Тэхене. Животная кровь была по-прежнему не эффективна, и на полное восстановление ушло еще несколько дней.              Но даже для Тэхена с его регенерацией это было слишком долго. Первая мысль - так сказывалось ментальное состояние омеги. Ему хватало душевных ран, чтобы беспокоиться еще и о физических. Но Чимин сразу опроверг это предположение. Тэхен не просто омега, и даже если его волчья сущность «уйдет в спячку» есть еще вампир, для поддержания минимальной энергии которого животной крови должно хватать. Дело было в другом.              Шутка о том, что ребенок генами пошел в отца, сильного альфу, для Тэхена была не смешной.              - А я и не шутил, - Чимин наносит очередной слой мази на все еще полувоспаленные раны. Тэхен шипит то ли от боли, то ли от неприятной темы разговора. - Такое бывает, когда ребенок по силе превосходит омегу. Твое тело слабо для него, - на этих словах полукровка инстинктивно кладет руки на живот, словно пытается защитить, спрятать. - Он будет поглощать твою энергию, может, даже быстрее, чем ты будешь успевать ее восстанавливать. Он будет медленно разрушать тебя. К тому же твоя сущность вампира вообще не пригодна к деторождению. С такими волчатами обязательно нужна поддержка альфы. Иначе…              - Иначе что? – вопрос риторический, ответ очевиден, но Тэхен все равно спрашивает.              - Этот ребенок просто убьет тебя, - Чимину страшно не меньше, чем Тэхену. - Надеюсь, я не прав.              - Ты не прав, - к этой теме они больше не возвращаются.              И только две недели спустя раны Тэхена, наконец, зажили. За это время Чонгук ни разу не показался ему на глаза, уважая чужую просьбу. Но каждую ночь полукровка чувствовал его безмолвное присутствие за дверью. И желание выйти и прогнать боролось с не меньшим по силе желанием открыть дверь и впустить. Поэтому он заставлял себе укутаться в одеяло с головой и впиться в кулак зубами – он не должен проявлять слабину. Больше нет.              Естественно, что после случая с побегом, Тэхен уже не мог претендовать на роль защитника наследного принца. Но он и не ожидал, что его понизят до обычного слуги. Утешало лишь, что теперь он должен будет жить в другом крыле дворца, и встречи с Его Высочеством станут редкими и случайными. До тех пор, пока Тэхен не найдет способ выбраться отсюда. У него осталось не так много времени – живот совсем немного, но уже начал выпирать.              - Вот уж правду говорят, чем выше летаешь, тем громче падаешь, - девушки-служанки шептались об этом каждый раз, когда Тэхен проходил мимо.               Ему было все равно на слухи и пересуды о себе: он никогда не стремился занять королевское ложе и никогда не считал статус слуги чем-то неподобающим. Проблема была лишь в том, что приходилось работать много и долго, и зачастую выполнять не только свою часть обязанностей. Полукровка уставал настолько, что несколько раз сознание почти покидало его. Ничего не оставалось, кроме как закинуть в рот несколько волшебных таблеток от Чимина, восстанавливающих энергию, и идти работать дальше.        Должность слуги тоже давала свои преимущества: не привлекая внимания Тэхен наблюдал за караульными и их привычками, искал брешь в дворцовых стенах и мастерски избегал встреч с наследным принцем. Последнее оказалось на удивление легче всего. И лишь когда он однажды ночью вернулся в свою комнату, а на прикроватной тумбочке, заменяющей стол, обнаружил маленький бутылек с кровью, полукровка понял, что это не он так удачно избегал альфу, на самом деле это ему старались не попадаться на глаза. Когда Чонгук в следующий раз проберется в чужую комнату, он увидит нетронутый бутылек и записку, в которой его просят больше кровь не приносить. Гордость оказалась сильнее жажды. И никто не узнает, его это Тэхену стоило.       Друзей Тэхен тоже старался избегать: если их будут видеть часто вместе, то после его побега на них обязательно упадет тень причастности. Повторения ошибок полукровка больше не хотел. Но он не учел, что по его плану редко, когда что-то идет.              С самого утра Тэхен чувствовал себя как-то не так. Ужасная слабость, боль в теле, но поставленное прямо перед его дверью ведро, весьма красноречиво намекало, что, пусть и не его очередь, но идти к пруду за водой придется ему. И только на силе воли, Тэхен дотащил последнее. Ноги подкашивались, а сознание мутилось. Опираясь на стену, полукровка медленно присел, хватаясь за живот. Больно.              - Малыш, пожалуйста, веди себя хорошо, ладно? Осталось потерпеть совсем немного, - каждую ночь перед сном Тэхен разговаривал с тем, кого сначала ненавидел, потом боялся, а теперь любил больше жизни. Парадокс в том, что к отцу ребенка чувства развивались несколько похожим образом. Разве что, сначала страх, потом ненависть, потом …что потом, Тэхен старался не думать. Он боялся признаться, что скучает. Не волк. А он сам. Боялся, потому что знал, что иначе не выдержит. Это определенно сломило бы его волю, и Тэхен искал бы Чонгука взглядом, просто искал бы, но не подошел бы. Это все было бы слишком мучительно. Поэтому он позволял себе видеть Чонгука только во снах.              - С каких это пор, у слуг нет работы? Закончилась? Помочь найти? – Тэхен настолько поддался усталости, что даже не обратил внимание, как обе его сущности предупреждали об опасности. Этот голос он узнает из тысячи. Вонхо. И полукровка быстро поднимается, скалясь.              - Неужели тебя понизили, и ты теперь ответственный за слугами? – они уже не раз выясняли, кто сильнее, как и то, что полукровка скорее сдохнет, чем подчинится.              - Ты до сих пор не понял своего положения, маленькая дрянь? – Вонхо сильно сжимает чужую шею, наклоняя ближе к своему лицу. – Тебя больше некому защитить, - Тэхен лишь усмехается и скалится сильнее. Он не знает, откуда у него силы сопротивляться.              - Чтобы надрать тебе зад, мне не нужна защита, - ноздри Вонхо раздуваются от ярости, и его пальцы сильнее сжимаются на чужой шее. Кажется, еще немного и послышится хруст.              - Маленькая сука, - Тэхен ощущает, как его недвусмысленно прижали к стене. – Мне было интересно, что принц нашел в тебе? – чужой язык касается шеи, и Тэхена тошнит от отвращения. Последней каплей становится рука, опускающаяся ниже пояса.              - Пусти, - Тэхен отталкивает, но это лишь раззадоривает альфу. Он напирает сильнее, запуская свои руки под одежду. Мерзко. Грязно. – Я сказал, пусти, - глаза загораются красным, и Тэхен сам не понимает, как успел выпустить когти. Лишь росчерк из четырех кровавых полос на чужой щеке приводят его в чувства. Омега пытается быстро сбежать, но его резко хватают за руку, с силой откидывая к стене.              - Тварь, - за болью в спине чувствуется сильный удар в живот. В глазах темнеет, ноги подкашиваются, а боль охватывает уже все тело. Невозможно пошевелиться, невозможно сделать вдох. Потом приходит страх. Тэхен не боится собственной смерти, но он боится смерти того, кто у него под сердцем. – Ты, мерзкая вампирская подстилка, кем себя возомнил? Правда хочешь сдохнуть? Я помогу, – альфа снова замахивается. Отразить атаку Тэхен не сможет, поэтому он из последних сил подтягивает ноги к груди, сжимаясь в клубок, чтобы защитить самое сокровенное. И, зажмурившись, ждет удар. Но удара так и не следует. Когда Тэхен все-таки открывает глаза, первое, что он видит, это чужую, прикрывающую его спину. Сердце заходится бешеным галопом, потому Тэхен сразу понимает, кто его защитил.              Чонгук стоял спиной, но даже так Тэхен чувствовал исходящие от него волны ярости. Почему он? Почему так не вовремя? Хочется сказать, что он не нуждается ни в чьей защите, что это слишком унизительно, что он теперь всего лишь слуга, но не успевает и рта раскрыть.              - Помоги ему, - как долго Тэхен не слышал этот голос? По телу сразу бегут мурашки, стоит вспомнить, как ласково звучит из этих уст «Полукровка». Почему он так от него зависим? Почему так сильно скучал? И лишь сейчас Тэхен понимает, что Чонгук здесь не один. Хосок оказывается рядом, помогая омеге подняться.              - Ваше Высочество, этот слуга…              - Закрой пасть, - движение быстрое и точное, и уже Вонхо, загибаясь, катается по земле. – Я предупреждал тебя столько раз, - Чонгук не брезгует ударить еще и еще. Чужая кровь лишь больше туманит его разум, и ему мало. Он хочет крови того, кто посмел уже не раз поднять руку на его омегу, и когда он сейчас увидел Тэхена на земле, совсем обессиленного, сжимающегося в ожидании удара, остатки здравого смысла его покинули. Он хочет разорвать Вонхо. Это самая настоящая звериная сущность, которую он всегда подавлял. Но она вырвалась на свободу. – Я тебя убью, - не говорит, рычит.              Хосок решает сначала увести Тэхена, чтобы тот не видел Чонгука в таком состоянии, а уже потом подумать, как бы того остановить. Но омега не двигается с места. Он смотрит широко раскрытыми глазами, пытаясь узнать в этом «звере» Чонгука. Нет, это не он. Этого не может быть. Именно такие волки разрывали его мать на части. В них не было ничего от человека, лишь дикий блеск в глазах и звериный оскал.              - Чонгук, - тихо, заикаясь. Тэхену страшно. Ему так сильно страшно, что он не может даже сделать шаг. Он не хочет верить, что альфа перед и тот альфа, который крепко обнимал его каждую ночь - один и тот же. Нет. Это ведь это все еще Чонгук. Тот самый Чонгук, который отводит взгляд, когда смущается, подставляет лицо теплым солнечным лучам, смотрит на Тэхена всегда с заботой. Чонгук отличается от тех волков. Те стали такими, потому что хотели убить. Чонгук стал таким из-за Тэхена, потому снова не смог уберечь. – Чонгук, хватит, остановись! – Тэхен обхватывает альфу со спину, прижимаясь всем дрожащим телом. – Пожалуйста, успокойся! Прошу, Чонгук хватит, - Тэхен шепчет, как умалишенный, но это все, на что он способен. Если Чонгук его сейчас не услышит… Но Чонгук слышит. Он слышит этот тихий, но такой отчаянный шепот, и внутри все сжимается. Из альфы будто разом выкачали всю силу, и он, пошатываясь, весь в чужой крови, с потерянным видом и пустыми глазами, поворачивается к источнику того самого голоса, доверясь ему и следуя за ним. Этот голос – спокойствие.              - Полукровка, ты в порядке? – Чонгук хочет прикоснуться к нему, но одергивает руку. Он весь грязный. А Тэхена трясет. Ему страшно, и за себя, и за ребенка, и за Чонгука. Он хочет отсюда уйти, как можно скорее. Его тошнит. Буквально. – Полукровка! – Тэхена тошнит кровью. Он кашляет, задыхаясь от накатывающего на него ужаса, когда он видит красные разводы на своих руках.              Ребенок!              Тэхен кладет руку на живот, пытаясь понять. Но он не понимает. Что-то с ребенком? Последствия удара? Или это нервное из-за Чонгука? Нужно срочно к Чимину, но сначала…              - Полукровка, посмотри на меня! – у Чонгука в глазах настоящий ужас, словно он снова теряет что-то очень важное. – Ты…              - Не трогай меня, - Тэхен зажмуривается. Он так давно не слышал этого обращения. Глубоко вздохнув, он возвращает себе уверенность. Ему нужно сейчас избавиться от Чонгука. Он столько мечтал о его прикосновениях, но лишь отворачивается, не давая себе возможность даже вскользь ощутить чужое тепло. – Не прикасайся и держись от меня подальше! – приходится играть против правил, но Тэхен готов рискнуть. Красные глаза, такие ненавистные Чонгуком, сейчас впиваются острыми ядовитыми иглами. – Кровь. Отвратительно, - руки альфы безвольно опускаются. Он так глупо повелся в очередной раз, надеясь, что Тэхен волнуется, поэтому рискнул и успокоил. На самом деле ему был неприятен запах крови. Чонгук уже и забыл, что Тэхен не просто омега. И как бы много он готов был сейчас отдать, чтобы ощутить чужие объятие не в бреду ярости.              - Я понял. Прости, - полукровка все еще слишком близко, и альфа пытается разглядеть его, освежить в памяти образ: те же пухлые губы, ровный нос с родинкой на кончике и глаза…вовсе не чарующе голубые. – Прости, - повторяет и быстро встает. – Хосок! – альфа оказывается в стороне, оттягивающий Вонхо и не желающий участвовать там, где нет места никому третьему. – Проследи, чтобы Полукровка пошел сейчас к лекарю.              - Может, лучше…, - но Хосок видит, как Тэхен медленно качает головой, отчетливо давая понять, что, нет, не лучше. – Тогда проследите за Вонхо, и постарайтесь его не убить!               Чонгук в очередной раз наблюдает, как Тэхен уходит от него. Его снова оттолкнули, он снова отпустил. Постараться удержать – принудить, и он выбирает сдаться. Снова. Волк внутри одиноко воет, каждый раз пытаясь услышать вторящий ему вой. Но в ответ тишина. Чонгук насчитывает ровно сорок четыре шага до поворота, за которым скроется омега.              Тэхен подумает ровно сорок четыре, чтобы обернуться, но спасительный поворот спасает от ненужной слабости. Тэхен вспоминает сказанные ранее слова Хосока, что Тэхен отталкивает протянутую ему Чонгуком руку, а потом злится, что альфа не протягивает ее повторно. Нет, альфа был не прав. Тэхен злится не на Чонгука. Он злится на себя. Он каждый раз злится, что за эту протянутую руку хочется схватиться и никогда не отпускать, но он боится. Не раз протянутая рука заносилась для пощёчины.