11. Кровь и плоть
13 февраля 2022 г., 00:55
Мы с тобой живучие волки.
А сердце, наверное, болит от крепкого кофе…
©Эльчин Сафарли
— Быстрее! Следи за моими движениями! — Тэхен, как и говорил Чонгук, занимается с Хосоком почти до потери сознания. — Слишком слабо. Когда ты ел последний раз? — Хосок отбивает всю череду ударов и даже для вида не может притвориться, что у него хоть немного сбилось дыхание. — Утром завтракал, — Тэхен же, наоборот, весь мокрый, с ощущением боли в каждой мышце, но продолжает наносить удары, представляя на месте Хосока Чонгука. Это заметно придает сил. — Ты не понял, — альфа делает подсечку и аккуратно заваливает полукровку на спину, зажимая его бёдра коленями и перехватывая руки. — Перефразирую: когда ты кормился последний раз? Ты стал намного слабее, — Хосок встаёт сам и помогает подняться Тэхену. — Ты полукровка, и твои сущности могут гармонично сочетаться только в том случае, когда ты не пренебрегаешь какой-либо из них. Твой волк может быть силен физически, но, если вампирская часть тебя ослаблена, ты никогда не победишь. Они — часть тебя, но вы — единое целое. — У меня сейчас диета, я пью кровь раз в несколько дней, — Хосок выгибает бровь, явно не убежденный. — Кровь животных, — а больше выбора и нет, потому что с того дня прошло около месяца, но Чонгук практически не появляется в замке. Стоит только Тэхену узнать, что альфа вернулся, как спустя несколько часов, тот опять уходит на границу. Полукровка понимает, что это не необходимость, это — избегание. — Не думаю, что в твоём нынешнем состоянии, тебе стоит продолжать так усердно тренироваться, — и Тэхен задумывается о том, знает ли Хосок о ребёнке или имеет в виду его слабость из-за голода вампира. Кроме самого Тэхена, Чонгука и Чимина никто не знал о ребёнке и последующих событиях. Но Хосок всегда был очень наблюдательным, мог ли он догадаться? Если так подумать, за все это время он ни разу не нападал в спаррингах, а только лишь уклонялся и защищался. И даже сейчас подсечка была проведена с предельной мягкостью падения. Даже если альфа и не знает всей полноты картины, а всего лишь полагается на свою интуицию, то почему так не может Чонгук? Тэхену обидно, что альфа, который обещал быть рядом, бросил его в очередной раз. И только Чонгук виноват в том, что до сих не знает о ребенке. Тэхен хотел рассказать, но ему не дали, а теперь избегают. Он не будет играть в такие игры. Полукровка сжимает кулаки до хруста костяшек и пульсирующей боли в суставах, но не позволяет себе думать о Чонгуке на секунду дольше положенного. И каждый день отрезок допустимого времени все сокращается. Он должен жить дальше без мыслей об альфе. И лучше всего это делать за пределами дворца. — Закончим на сегодня, иначе ты сейчас свалишься, а завтра не встанешь, — Хосок протягивает Тэхену флягу с водой. — Не знаю, что у вас произошло с Чонгуком, но не позволяй этому себя сломить. Твоё настроение, мысли, силы и даже аппетит, никак не должны от него зависеть. Не разрушай себя изнутри ещё сильнее. Тебе есть за что бороться, Тэхен, и всегда было. Улыбнись, хорошо? — щёлкает Кима по носу и первый улыбается таким тёплым весенним солнцем, что прятаться от него совсем не хочется, наоборот, хочется еще немного погреться. Тэхен улыбается в ответ, немного коряво, но почти искренне. Тэхен не думал, что желание Чимина покинуть замок окажется столь сильным. Он был уверен, что несмотря на всё разочарование и никак не заживающие сердечные раны, чувство близости к своему альфе, возможность хоть изредка его видеть пересилят неожиданный порыв. Но Тэхен ошибся. Чимин больше не мог терпеть. Каждый день был для него очередной пыткой, и тот поцелуй стал последней каплей. Он не хочет разбираться, что именно он видел, ему достаточно того, что было. Объяснения все равно ничего не исправят, а видеть Юнги с другим — явно выше его сил. Их с Чимином план побега оказался не идеальным с самой первой мысли о нем. У Чонгука оказался поистине волчий нюх, достойный наследного принца: за обоими омегами был установлен жесткий контроль, пресекающий любое их совместное времяпровождение. Тэхену и раньше запрещалось покидать территорию замка, теперь же даже внутри он почти физически ощущал, как несколько десяток пар глаз наблюдают за каждым его действием, подслушивают каждое слово и контролируют каждый взгляд. Тэхену было не скрыться. Сбегать сейчас было бессмысленным, поэтому лучшим решением было потерять немного времени, чтобы потом выиграть его в два раза больше. Но и по истечению месяца контроль Чонгука не ослабевал. Даже в своей комнате Тэхен не мог расслабиться: он оставался один на один со своими мыслями, которые захватывали и полностью подчиняли себе его разум. Навести порядок в собственной голове не получалось, потому что к собственным переживаниям добавлялась обида преданного омеги и злость голодного вампира. Ким пытался обвинить во всем себя, потому что с самого начала знал, что не должен был оставаться, должен был сбежать и возненавидеть и уж точно не должен был доверять и влюбляться. И как бы он не сопротивлялся себе, он позволил своему внутреннему волку принять пару, а вампиру — кровь. Тэхен пытался во всем винить Чонгука. Думал, что так будет проще. Сколько раз из-за него Тэхену было больно? А потом вспоминал, сколько раз из-за него страдал сам альфа. Так, кто же из них виноват сильнее? Это все сводило с ума. И чтобы больше не мучить ни себя, ни альфу, Тэхен должен как можно скорее и дальше сбежать отсюда навсегда. Было только два места, где Тэхен мог немного забыться: на тренировках с Хосоком, где промедление — поражение, и в кухонной обители Сокджина, где можно расслабиться под душистый чай. И Тэхен идет к старшему омеге. — Ты вообще не ешь, что ли? — Сокджин тыкает Тэхена во впалую щеку. Ухватиться не получается, только провалиться. — И спать не думал хоть иногда? Такие синяки под глазами уже, — но лишних вопросов не задает и никогда не навязывает свое мнение и советы. — Я просто немного устал. — Мне Чимин все рассказал, — и по широко раскрытым глазам Тэхена, Сокджин понимает, что, возможно не все, поэтому он одними губами шепчет «побег». — Насчет тебя не удивлен. Ты с самого начала этого хотел, и я предполагал, что это лишь вопрос времени. Надеялся лишь, что все обойдется и жертв от разбитого сердца не будет, но волки с самого начала все решили за вас. — Мне все равно, если ты думаешь, что я поступаю эгоистично по отношению… — Сокджин выгибает бровь, и Тэхен вовремя замолкает. Даже здесь все еще могут быть уши и глаза. — Ты сказал, что от меня ожидал. — Я не знал насчёт Чимина. Но я не думаю, что для него это правильное решение, — подливает заботливо чай и отрезает еще один кусочек бисквита. — Я тоже так считаю. Они, — Тэхен понижает голос почти до шепота, — истинные. Я помню, что ты мне рассказывал про тоску волка по своей паре, но не думаю, что тоска зависит только от расстояния. Иногда, возможно, именно в нем и есть спасение. — На некоторое время в помещении воцаряется тишина. Сокджин безмолвно выдерживает тяжелый взгляд полукровки и понимает, что тот уже принял решение и отговаривать бессмысленно. У Чимина такого взгляда не было. Его взгляд пугал своей пустотой. Чимин устал, смирился и просто решил сдаться. — Я уверен, что пожалею о том, что сейчас скажу, — Сокджин тяжело вздыхает. — Тогда, может, это необязательно говорить? — Тэхен пугается от неожиданности и весь напрягается, когда на кухню входит Намджун. Неужели, он все услышал и понял? — Расслабьтесь оба, кроме меня здесь никого нет. И нет, я все ещё не согласен им помогать, — Тэхен ничего не понимает, лишь старается не попасть под перекрёстный огонь взглядами и мысленным диалогом. — Ты же понимаешь, насколько это безумно? Ты добровольно толкаешь своего альфу на измену Его Величеству! — Кричи громче, вдруг кто-то не услышит! — Сокджин закатывает глаза, шипя не хуже змеи, но накладывает Намджуну мясное рагу, наливает чай и пододвигает отрезанный кусок пирога. — Что происходит? — Тэхен хочет встать и уйти, но альфа одним лишь хмурым взглядом исподлобья пригвождает его к месту. — У вас с Чимином нет ни мозгов, ни шанса. Но я хочу вам помочь, — теплая рука Сокджина успокаивающе накрывает холодную ладонь Тэхена, чуть сжимая. — Помочь хочешь ты, но всю грязную работу скидываешь на меня! — Намджун все ещё злится, но рагу делает своё дело. Сокджин знает, как правильно вести переговоры. — Потому что только с тобой их могут выпустить. Неужели ты не понимаешь? — Подождите, — Тэхен бьет ладонями по столу, привлекая к себе внимание. — Сокджин-хен, ты хочешь, чтобы он… — Да, он хочет, чтобы я вам помог поиграть в догонялки! — Намджун отодвигает тарелку, нервно зачёсывая назад волосы и все еще хмурясь. — Я не вижу в этом смысла, потому что вас найдут самое много за день. Ты понимаешь, что вы станете предателями? Если вас поймают, вас обязательно накажут, и даже Чонгук не поможет. Это закон. Волки не любят беглецов. Волки не убегают. — Я не волк. Я не принадлежу вашей стае, — в Тэхене закипает ярость только от одной этой фразы. Он никому не принадлежит. У него больше нет метки. — Чонгук при всех назвал тебя своей парой, а Его Величество рассматривает тебя в качестве защитника. Ты уже заочно вошёл в стаю. А Чимин? Здесь его дом! Чем вы вообще думаете? — Намджун рычит, а Тэхен распаляется все сильнее. Перед глазами алая пелена ненависти с чёрными всполохами обиды. — Я никого ни о чем не просил! Ни приводить меня сюда, ни делать защитником, ни тем более — парой вашего наследного принца! И ничего из этого я не хотел! Думаете, я хотел, чтобы обе мои сущности были зависимы от Чонгука? Нет! А Чимин просто… — замолкает, тяжело дыша и не сразу замечая, что горькие слёзы двумя тонкими дорожками расчертили щеки. И сразу будто сдувается, остервенело их вытирая. — Не важно. Забудьте. — Воцаряется тишина. Намджун пристально смотрит на Тэхена. В его глазах он еще совсем мальчишка, глупый и незрелый, который с самого рождения привык бороться за свою свободу. — У вас будет пару часов форы. Если не уложитесь и вас поймают, это не мои проблемы. У вас только один шанс, — Намджун, наградив Тэхена взглядом «я все сказал, а дальше думай сам», придвинул себе обратно тарелку и, молча, стал есть, не обращая внимания даже на одобрительные и благодарственные поглаживания по голове от мужа. Тэхен всегда считал себя эгоистом, потому что кроме себя самого ему не о ком было больше заботиться. И о нем никто не заботился. Но когда Сокджин обнял его, будто уже прощаясь, Тэхен понял, что в какой-то момент рядом с ним появились те, которые готовы помочь и последовать за ним. Сокджин хотел сказать что-то ещё, но осознал, что слова либо уже бессмысленны, либо ещё для них не пришло время, и Тэхен их все равно не захочет принять. Очередная ночь оказалась бессонной, и лишь свет луны немного успокаивал, вселяя надежду, что осталось совсем немного. Когда настал решающий день, внутри все переворачивалось от волнения. Тэхену казалось, что буквально все знают, о чем они задумали. Каждый взгляд и перешёптывание вселяли ужас, что Король узнает. А мысль о том, что из-за него пострадают ещё и его друзья, и вовсе доводила до оцепенения. Тэхен вспоминает луну и делает глубокий вдох. До ворот сотня шагов, и его уже ждут Чимин с Намджуном. Медлить больше нельзя. Решение уже давно принято. — Я выступаю в качестве сопровождающего для лекаря Пака и полукровки, — голос альфа звучит уверенно и не вызывает ни малейшего подозрения в его неверности. Однако караульные все равно межуются, и спина Тэхена покрывается холодным потом. — Господин Ким, Его Высочество просил не позволять этим двоим вместе покидать территорию дворца. — У меня закончились лечебные травы, — Чимин говорит спокойно, хотя нервы натянуты до предела. — Я лично обучал Тэхена, какие травы могут мне пригодиться, поэтому просить о помощи больше некого. А что касается сопровождения, то неужели вы сомневаетесь в доверенном Его Величества? — они сейчас очень рискуют и подставляют Намджуна. Тэхен вместе с Чимином мысленно перед ним извиняются, понимая, что после всего альфу в любом случае накажут. Но сыграть на сомнении и страхе караульных перед Кимом возымело эффект, и те, переглянувшись, выпускают всех троих. Пока они медленно идут по направлению к лесу, у Тэхена внутри все несколько раз переворачивается. Ему до сих пор кажется, что тайные взгляды сопровождают его, и вот-вот он услышит голос, приказывающий им остановиться. Второго шанса уже не будет. И лишь отойдя на достаточное расстояние, Тэхен на мгновение оборачивается, мысленно прощаясь с тем, с кем уже не хотелось бы, но пришлось. В глазах щиплет от сильного ветра, и полукровка отворачивается, натыкаясь взглядом на Чимина, который точно также, как и он, смотрел в сторону дворца, которого уже даже не видно. Просто там они оба оставили частицу своего сердца. Омега позволил себе лишь одну слезу, быстро скатившуюся по щеке, но не избавившую от всей переполняющей горечи. — Вы хоть знаете, куда вам податься? — Намджун доводит их до развилки, постоянно прислушиваясь, нет ли за ними лишнего хвоста. — Вот, возьмите. Здесь немного, но на первое время хватит, — протягивает небольшой бархатный увесистый мешочек темно-синего цвета. — Спасибо, но не нужно. Если нас поймают и обнаружат столько денег, в твою невиновность уже никто не поверит. — Тэхену все ещё искренне жаль, что у Намджуна возникнут проблемы. — Пока отправимся на север. Там, в лесу за холмом, я жил какое-то время. Дом крепкий, хоть и заброшенный. — Чимин кивает, хотя ему в действительности все равно. — О, ради Бога! — лицо Намджуна нервно искривляется, и он буквально за один прыжок оказывается рядом с Тэхеном, яростно указывая то на него, то на Чимина пальцем. — Ты серьезно? Я помогаю вашим тощим задницам сбежать на территорию вампиров? — в ответ подтверждающая тишина. — Да вы издеваетесь, мать вашу? Я вас сейчас обоих за шкирку верну обратно! — Вовсе нет, — Тэхен машет обеими руками, пытаясь переубедить. — За все то время, что я там жил, мне ни разу не встретились вампиры. До ближайшего города слишком далеко, а мало кто из них сидит на животной диете. Там безопасно, — Тэхен умалчивает, что, когда он с вампирами там все-таки встретился, ему пришлось бежать быстро и далеко, и именно после этого он и попал в лапы к Чонгуку. Из огня да в полымя. — У нас все равно нет сейчас другого варианта. — Тэхен прав, — Чимин решительным взглядом смотрит на Намджуна, давая понять, что этот вопрос закрыт и не подлежит обсуждению. — Мы не задержимся там надолго. Заляжем на какое-то время, а потом отправимся в какой-нибудь город. Омеги-лекари всегда очень востребованы. Мы не пропадём, хен, — но ни один из них в это не верит. Тэхен даже не уверен, что они успеют дойти до границы. — Вы точно решили? Назад дороги не будет! — одновременные кивки. — В таком случае, — Намджун тяжело вздыхает. Он сверлит каждого из омег взглядом и понимает, что ни один из них в действительности не принимал этого решения: оба бегут не из дворца, а от себя. И при таком раскладе альфа не имеет права их останавливать. — Как и договорились, Тэхен напал на меня сзади, пока ты, — обращается к Чимину, — отвлекал меня. На вашей стороне оказался эффект неожиданности, к тому же Хосок наверняка тренировал тебя достойно. Кусай сюда, — альфа выше ростом, поэтому чуть присаживается, наклоняя голову и оголяя шею. — Прости, — Тэхен извиняется, но медлит. Он не любит причинять боль. В прошлый раз он ранил Юнги, но это была оборона. Теперь же ему нужно кусать, как при нападении, и постараться не убить. И это страшно, потому что, как бы вампир не противился чужой крови, он все ещё голоден. — Может я тебя просто вырублю? — Силёнок не хватит, мелочь, — Намджун прыскает со смеху, видя жалобное выражение лица Кима. — Просто перегрызи мне немного шею. Я на время отключусь, пока не начнётся регенерация. Пока дойду до дворца, пока разберутся в ситуации и начнут вас искать, вы уже должны быть далеко. Кусай, — Тэхен кивает и наклоняется, но снова замирает. — Я боюсь задеть артерию и убить. Ты умрешь от потери крови. Черт. Из-за меня ты можешь умереть. Ты понимаешь? Я просто могу тебя убить, хен! — Только сейчас Тэхен понимает, что Намджун доверяет ему свою жизнь, и становится физически плохо от мысли, что альфа пострадает. Его трясет от подступающей истерики. — Тэхен, — Чимин кладёт свою маленькую ладошку ему на плечо, — ты же помнишь тот день, когда ранил Юнги? Я показал тебе все смертельные точки, куда ты должен кусать в случае чего. Все будет хорошо. Доверься своей вампирской сущности. Она не промахнется. — Звучит неубедительно, но полукровка кивает, соглашаясь. И глубоко выдохнув, Тэхен впивается Намджуну в шею. Тот не успевает даже опомниться, лишь глаза широко раскрывает, когда секундная боль пронизывает его горло, и что-то тёплое и мокрое ощущается на теле. Альфа мутно видит, как полукровка в панике пытается перекрыть ему рану своими руками, а Чимин отчётливо говорит, что все в порядке и пытается того утянуть. Тэхен ещё раз извиняется и, бросив на привалившегося к дереву Намджуна последний взгляд, бросается наутёк. Альфа мысленно желает им удачи, сразу после того, как красочно проклинает и их, потому что не думал, что будет больно настолько, и Сокджина, потому что тот даже не переживает, что может стать вдовцом. И погружается в темноту. Когда Намджун приходит в себя, от беглецов нет и следа. Прошло не так много времени, и альфа какое-то время просто лежит, рассматривая серо-голубые прожилки неба, пробивающиеся через ветви деревьев. Рана саднит и все еще кровоточит, но будучи много раз раненым во времена войны, Намджун научился претерпевать боль, к тому же рана не такая уж и серьезная, раз он так быстро очнулся. И лишь спустя четверть часа Ким поднимается, придерживаясь за ствол дерева. От большой кровопотери перед глазами все слегка вращается, и альфа в очередной раз глубоко вздыхает, сдерживая грязные ругательства, и обещает себе больше ни за что не участвовать в явных провокациях супруга. Исходя из плана, Намджун должен был вернуться и сообщить караульным о побеге и нападении, приказать им прочесать лес и лишь после сообщить Его Величеству. Но стоило Киму только пройти через ворота, он сразу замечает вернувшихся Юнги и Чонгука, что-то докладывающих Королю. Вся кровь, что еще осталась в теле, стынет в жилах. Но свою роль Намджун должен отыграть до конца и выиграть столько времени, сколько сможет. — Ваше Величество, — Намджун кланяется, прикрывая рукой рану. Запах крови уже давно разлетелся в воздухе, и альфа видит, как трое альф сразу же меняются в лице. — Что это? Ты ранен? Караульные сообщили, что ты сопровождаешь полукровку и лекаря. Почему ты вернулся один? — Король подходит ближе, осматривая со всех сторон. У Чонгука в голове тысячи догадок, но ни одна ему не нравится. Он сжимает кулаки, сдерживаясь из последних сил. Юнги тоже молчит, во все глаза глядя на Намджуна. — Простите Ваше Величество! Я виноват и заслуживаю наказания! — Ким падает на колени, почти искренне раскаиваясь. — Я потерял бдительность и позволил им сбежать. — Ты уверен, что их не похитили? — Чонгук и сам понимает, насколько это глупо звучит, но он хватается за любую возможность. — Уверен, что Чимин бы сбежал? — Не уверен, — Король молчит, переводя все внимание с раненого на сына. — Кто… — Чонгук сглатывает, боясь задать вопрос и услышать ответ, хотя по ране и так все понятно, — кто на тебя напал? Ты видел? — Да. — Намджун молчит, понимая, какую боль сейчас причинит Чонгуку. — Полукровка. — Ты сильно ранен? — Король спрашивает, хотя все еще смотрит на сына, и не дожидаясь ответа продолжает. — Найти обоих и привести ко мне живыми, быстро и тихо. Если о пропаже узнают вампиры, у нас будут огромные проблемы. Намджун, перевяжи шею и отправляйся с Его Высочеством на поиски. Тот по запаху быстрее отыщет свою «пару», — последнее слово брошено явно с издевкой, и оно ножом полосует по сердцу. — Ваше Величество! — Юнги, молчавший до этого момента, больше не сдерживается. — Намджун ранен, я могу пойти вместе с Его Высочеством. Вы же знаете, я окажусь полезным, — в глазах невысказанная мольба, но на лице непоколебимая решимость. Юнги уже сделал свой выбор и теперь расплачивается. Король смотрит на него некоторое время, но отворачивается. — Я все сказал. И не смейте возвращаться без них, иначе разделите их наказание. А ты, — обращается к Юнги, — останешься здесь. Для тебя есть другое задание. Следуй за мной, — Его Величество удаляется, оставив всех троих без внимания. — Пожалуйста, верните их, — у Юнги максимально связаны руки, но он первый затянул узел. Он знает, что все это из-за него. Если Чимин сбежал добровольно, то он лично толкнул его к принятию решения. Его волк, дикий и свирепый, скулит побитой собакой, потому что одно дело — нельзя, но рядом, а другое — больше никогда, потому что далеко. Всю дорогу до места «нападения» Чонгук следовал за Намджуном, не проронив ни слова. Мысли в голове превращались в цунами. Чонгук догадывался, что Тэхен захочет сбежать, но не хотел верить, что тот действительно сделает это, когда альфа, наконец, устав бегать и от себя, и от него, вернется. Когда они приходят к развилке, ноги Чонгука подкашиваются, и он опускается наземь. Сердце в груди заходится бешеным темпом, и дышать становится тяжело. Именно здесь Чонгук видел Тэхена в последний раз. Именно здесь они расстались. Именно здесь он ушел, не оглядываясь. В этот раз ушел Тэхен. — Как это произошло? Он просто взял и напал на тебя? — Чонгук старается держать эмоции под контролем, но волк изнутри беснуется, рвется на поиски омеги, неимоверно злится и переживает. — Я отвлекся на Чимина. Он не мог решить, в какую сторону лучше пойти, и пока я спорил с ним, Тэхен напал сзади, — Намджун потирает перевязанную шею. — Я не ожидал. — Хосок, видимо, хорошо его натаскал, — Чонгук усмехается, а потом резко меняется в лице, втягивая воздух носом. Намджун почти молится, чтобы тот ошибся. — Запах твоей крови. Ты чуешь? Почему он не только здесь? — Тэхен слишком глупый для того, кто пытается сбежать! — это сказано от чистого сердца, но Чонгук не понимает двойного смысла. Он не видит, как Намджун грязно ругается одними губами. — Он пытался пережать мне рану руками, явно испугавшись, что убил меня. — Глупый, но милосердный, — Чонгук грустно улыбается, вспоминая их первую встречу, когда пострадал Юнги. — Он всегда нападет, но не с целью убить. Как думаешь, если бы на твоем месте оказался бы я… — но замолкает. — Забудь. Идем, скорее, пока запах крови еще чувствуется. У нас не так много времени и нам нужно сократить расстояние, — Чонгук поднимается и идет в ту сторону, в которой скрылись беглецы. — Ваше Высочество, — Намджун не знает, может ли он такое спросить, но все-таки решается, — вы разве не чувствуете его? — Метки принуждения больше нет. Больше ничего нет, — Чонгук думает о том, что больше действительно ничего нет: Тэхен избавился от их ребенка, а Чонгук разорвал метку. Кровь для вампира он тоже давно не давал. — А причем тут она? — Намджун хмурится, не понимая. — Я говорил про связь ваших волков. — Мы не истинные, Намджун, какая связь? Мой волк ощущал своего омегу, пока на том была моя метка, — Чонгук принюхивается, местами теряя запах и следуя наугад. — Ваше Высочество, позвольте тогда еще спросить, — Намджун никогда не влезал в отношения принца и полукровки, не слушал сплетни, а Сокджин не рассказывал больше нужного. Отношения существуют исключительно для двоих, и Намджун уважал чужие границы. Но сейчас он никак не мог сдержаться. — Вы действительно думаете, что связь ваших волков была побочным эффектом принуждения? Вы перед всеми назвали Тэхена своим тоже из-за метки? А он прыгнул между вами и Вонхо без вашего приказа тоже из-за метки? Вы правда считаете, что все, что было между вами, из-за этой метки? — Ты много не знаешь. Он ненавидит меня. — Тогда ответьте мне честно, ему есть за что вас любить? И если вы скажете нет, тогда почему он не сбежал раньше? Почему не убил вас, когда было столько возможностей? Почему спас вас? И почему даже сейчас, когда вы не появлялись столько времени, не думая о том, что его вампирская сущность истощена настолько, что даже на тренировках Тэхен сражался исключительно в волчьей ипостаси, и это, — Намджун показывает на свою шею, — единственный раз, когда она проявилась. Он продолжал вас ждать, каждый раз срываясь к караульным, услышав о вашем возвращении, но вы всегда уходили быстрее. Я уверен, он даже не контролировал свое поведение. И лишь при одном упоминании вашего имени, на его лице читалась совсем не ненависть, а утраченная надежда. Я позволю себе вольность и отвечу на ваш незаданный вопрос: нет, он бы ни за что не причинил вам намеренный вред, угрожающий вашей жизни. Этот идиот даже меня попытался спасти, хотя на его месте, я бы вгрызся бы сильнее, чтобы убежать дальше. — Намджун говорит это все на одном дыхании, глядя Чонгуку прямо в глаза. — И если вы действительно думаете, что эта глупая метка подчинения сыграла хоть какую-то роль, то, надеюсь, Тэхен сбежал уже далеко, и вы его не найдете. Вы просто не заслужили его найти. Воцаряется тишина. Чонгук всегда уважал Намджуна и как старшего товарища, и как друга. И впервые тот позволил себе такое неуважение. Но злиться не получается, потому что не за что. Чонгук не знает, что ему делать. Он запутался и в мыслях, и в действиях. Чонгук знал, что влюбился, знал, что больше Тэхена ему никто не нужен. Но полукровка никогда не отвечал ему взаимностью, и Чонгук решил отпустить. Хотя бы сделать вид. — Чонгук, пара у волка одна и на всю жизнь. Но истинность присуща не всем. Даже если у вас ее нет, потому что Тэхен неполноценный омега, это вовсе не значит, что он не твоя пара. Не омега прячется от твоего волка. Тэхен прячет его от тебя. Прячет из последних сил, чтобы ты не смог почувствовать, как сильно омега взывает к тебе. Вот почему ты его не чувствуешь. Метка здесь ни причем. Полукровка доказал, что может стать твоим защитником, но если ты полюбил его, то ты первый должен был его защитить. И от себя в том числе. — Я знаю. Но мне тоже больно, хен, — Чонгук не хочет думать о ребёнке, но простить за это все ещё не может. — А Чимин? Если он сбежал добровольно, то почему? — Вы сами сказали, я многого не знаю. Но боюсь, вы не знаете побольше моего, — они все ещё стоят на месте, и Намджун надеется, что достаточно выиграл времени. — Я не чувствую запах собственной крови, потому что пропитан ей. Вы тоже скоро не сможете, потому что запах не такой насыщенный. Единственный способ найти Тэхена, это обратиться за помощью к своему волку. Если это действительно его омега, он найдёт его, как бы Тэхен его не прятал. — Намджун не считает, что когда помог полукровке сбежать, то принял его сторону. Нет. Альфа на нейтральной стороне, и он уверен, что этим двоим нужно действительно поговорить, а не бегать. — Не работает, — Чонгук дал волю своему внутреннему волку, но тот мечется из стороны в сторону, словно запертый в клетке. — Я не чувствую его! Связь не работает, я же говорил! — Чонгук идёт прямо, лишь бы больше не стоять на месте. — Либо они уже слишком далеко. Там, где ты не сможешь его найти, — после этих слов Чонгук резко останавливается, и, следовавший за ним Намджун, почти врезается тому в спину. — Что ты сказал? — Что они уже слишком далеко. — Нет, после этого, — Намджун не понимает, но повторяет сказанные ранее слова. — Как думаешь, где я не смогу его почувствовать? — и Намджун осознает, что случайно проговорился. — Если бы я хотел сбежать от кого-то, то прятался бы там, где меня не смогут найти. Территория вампиров идеальное место, — эйфория от догадки быстро улетучивается, и лицо альфы бледнеет за секунду. — Мы ни в коем случае не должны дать им ее пересечь! — за мгновение Чонгук перевоплощается в огромного мохнатого волка, срываясь в сторону границы. — Ваше Высочество! — Намджун старается не отставать, не понимая, что случилось. — Объясните! — Отец не просто так отправил только нас двоих, чтобы все было тихо и без лишних глаз. И не просто так упомянул, чтобы вампиры не нашли их первыми. Сейчас на границе не все спокойно. После того, как я объявил Тэхена своей парой, эта новость давно разлетелась и в обществе вампиров. — Они и раньше хотели забрать полукровку, чтобы обвинить оборотней в жестоком обращении с «полноправным» вампиром, и выдвинуть требования к пересмотру мирного договора, — Намджун продолжает логическую цепочку. — Теперь же, если у них в руках будет пара наследного принца, то мы намного быстрее пойдём на переговоры, в которых они смогут отстоять все, чего хотят, зная, что мы согласимся, — Чонгук ускоряется, не обращая внимания на кустарники, ветки которых хлещут по морде. — Но ведь Король ещё не дал своё добро. И после побега едва ли примет Тэхена. — Да. Только вампиры об этом не догадываются. — Когда они об этом узнают… — Намджун знает ответ на этот недосказанный вопрос, и тошнота резко накатывает. — У них не будет повода оставлять его в живых. На самом деле Тэхен им не нужен. Он всего лишь повод и причина для войны. Чимин им в принципе не нужен даже как заложник, и если они его убьют за пересечение границы, то будут иметь полное право. — Намджуну хочется взвыть, потому что он не подумал обо всем этом заранее. Если этих двоих убьют, он никогда себе простит. Потому что не предвидел. Потому что не отговорил. Потому что лично помог им пойти на смерть. — Нужно идти к реке. Из-за течения там легко скрыть запах, и граница совсем рядом. — Из двух зол Намджун выбрал меньшую, и пусть беглецов найдут и накажут, но хотя бы оставят в живых. И ещё одной войны Ким больше не хочет. В памяти до сих пор свежи воспоминания: горы трупов, море крови, безмерная скорбь и всепоглощающая ненависть. — Они не могли ещё пересечь границу. Тэхен слишком слаб после высвобождения вампирской сущности, — а потом в голову приходит одна догадка, и будь Намджун в образе человека, обязательно бы нахмурил брови. — Он не убил меня, потому что не хотел. Но ведь он мог выпить моей крови и восстановить свои силы, так почему же не сделал этого? — Чонгук резко тормозит всеми четырьмя лапами и оборачивается на старшего альфу. — А откуда ты знаешь, что он не пил? — голос Чонгука в голове пропитан недоверием, и Намджун понимает, что снова прокололся. Сегодня явно не его день. — Я говорил ранее, что видел, как Тэхен зажимал мне рану руками. Он не пил мою кровь и сразу же отстранился после укуса. И я смутно видел, как они убегали, перед тем, как полностью отключиться. Ваше Высочество, вы меня в чём-то подозреваете? — лучшая защита — нападение, и в этот раз Намджун не прогадывает. Чонгук слегка поджимается хвост и уши, и Ким думает, что это из-за неловкости перед ним, но ошибается. — Он и правда не пил твоей крови. Его вампир не признаёт больше ничью кровь. — Кроме…? — Чонгук опускает голову ниже. — Как друг скажу, что ты идиот, Ваше Высочество! Неудивительно, что он тебя отвергал, а теперь и сбежал! — Чонгук сильнее поджимает уши и хвост, принимая чужое рычание. Намджун всегда обращается к нему формально-неформально, словно тыкает носом в собственную глупость. Но Чонгук действительно облажался. — Так, это не мое дело. По крайней мере мы убедились, что Тэхен слаб, а значит долго и быстро бежать не сможет. До наступления темноты мы должны их найти. — Почему ты не презираешь меня? Наследный принц давал свою кровь вампиру, — Чонгук фыркает, нервничая, а его прижатые уши слегка подрагивают. — Как я и сказал, это не мое дело. Но если честно, мне куда больше непонятно, почему ты бросил его, когда знал, что вампирская сущность Тэхена зависит от твоей крови? — на этот вопрос Чонгук не даёт ответа, но будто весь сжимается в маленький в комок. Спустя некоторое время он отворачивается в сторону и вновь начинает движение. — Идём. Мы и так потеряли достаточно времени. Чонгук бежал во всю мощь своих лап, ощущая, как горят легкие, а очередной быстрый вдох причиняет боль. Намджун старался не отставать, несмотря на рану, которая упорно напоминала о себе ноющей болью при каждом неосторожном движении. В какой- то момент Чонгук останавливается, принюхиваясь и жалобно воя, прикрыв глаза и задрав голову вверх. Он почувствовал. Альфа почувствовал своего омегу. Ощутил его страх, ненависть, боль и желание защитить. Слабый запах крови, принесенный ветром, заволок сознание, и утробное рычание Чонгука стало ответной реакцией. Намджун тоже почувствовал. И кровь принадлежала не только Тэхену. С каждой секундой запах становился все ощутимее, оседая на слизистой. Развернувшаяся перед Чонгуком картина, заставила шерсть вздыбится. С разъяренной пасти текла слюна, предвещая, что сейчас острые клыки могут лишить кого- то жизни. Вонхо держал на руках бессознательное тело Чимина, пока двое других волков, альф, окружив Тэхена, то и дело пытающегося прорваться к другу, атаковали поочередно, забавляясь. Полукровка попал в ловушку и был ранен: белый мех покрыт кровью и грязью — сил не было, чтобы сражаться даже с одним волком, а тут сразу двое. Но Тэхен не собирался сдаваться. Он должен вырваться, должен забрать Чимина и сбежать. Но уворачиваться с каждой атакой становилось все сложнее. Даже если каким-то чудом Тэхен смог бы прогрызть нападающим альфам лапы, то против Вонхо он как раздражающая блоха — загрызут и возрадуются, что избавились. Чонгук за секунду до прыжка видит, как ноздри Тэхена резко расширились, а уши прижались. Ким его почуял, и странно, что другие волки — нет. Желание убить полукровку, видимо, напрочь лишило их обоняния. Какое попустительство! Раздавшийся утробный рык наводит на всех ужас. Следом слышится жалобный вой — Чонгук яростно впивается одному из альф в шею, отпихивая подальше и закрывая собой Тэхена. Намджун встаёт рядом, готовый либо Чонгуку помогать, либо от него спасать. На беглецов альфа бросает быстрый взгляд, чтобы убедиться, что все живы и почти невредимы. — Ваше Высочество, — Вонхо первый подает голос, отвешивая поклон, но Чонгук лишь ниже наклоняет голову, не переставая рычать. — Произошло небольшое недопонимание. Мы поймали беглецов, — чуть приподнимает тело Чимина в качестве доказательства. — Почти у самой границы. Одного схватили сразу, второй оказывал сопротивление, даже смог ранить одного из нас. — Чонгук поворачивает морду к Тэхену, встречаясь с кристальной синевой глаз. Хватает лишь одного взгляда, чтобы понять, что Вонхо врет. Никто Тэхена возвращать и не думал. Чимина — да. Тэхена — нет. — Отдай Чимина, — Намджун чует жажду убийства Чонгука и может его понять, но Вонхо все ещё близок к Его Величеству, и если выбирать, между ним и Тэхеном, то выберут первого. — Не знаю, как вы на них наткнулись, но давай решим дело миром. — Чонгук даже не смотрит на Вонхо. Его взгляд прикован только к одному из присутствующих. — Вы возвращаетесь на границу, мы — во дворец. Король лично дал нам указания вернуть этих двоих, — альфа, которого Чонгук ранил, все ещё тихо скулил, зная, что получил за дело. Второй стоял рядом с ним, стараясь не смотреть на Чонгука, пока и ему не досталось. Не дожидаясь ответа Вонхо, Чонгук медленно, даже опасливо, подходит к Тэхену. Полукровка сбежал бы, да некуда, поэтому стоит, ощетинившись, хотя боится сам. Как сильно Чонгук злится? Что он сможет с ним сделать? Тэхен совершил ошибку не тогда, когда сбежал — а когда попался. И за неё он будет расплачиваться. Чонгук подошёл совсем близко. Его взгляд напряженный, и омега почти трепещет от страха. Но Тэхен все ещё себя контролирует, стараясь ничем не выдавать своего состояния, и с вызовом смотрит Чонгуку прямо в глаза. Альфа несколько секунд ничего не делает, лишь по расширяющимся крыльям носа видно, как тот тяжело дышит, а потом лижет Тэхена в морду, заставляя замереть и даже не дышать. Лишь спустя мгновение Ким понимает, что тот слизывает его кровь из рассеченной чужими когтями щеки, а смотрит так, потому что Чонгуку невыносимо видеть его раны. Альфа будто одним взглядом спрашивает: «Тебе больно? На что Тэхен фыркает и отворачивается. — Правда, что ли? — Вонхо ухмыляется, прерывая их. — А я слышал, что именно ты, — указывает на Намджуна, — упустил их. Ваше Высочество, разве можно теперь ему доверять? — Намджун молчит. — Особенно его, — указывает на Тэхена. — О нем можешь не переживать. Он сам вернётся, — Чонгук уже принял человеческий облик, намекая, что Тэхен тоже должен. — Если он не вернётся, то все наказание на себя примет один лишь Чимин. Так что, согласен? — последний вопрос адресован полукровке, и Чонгук знает, что его поняли. Тэхен стыдливо смотрит на бессознательного Чимина, жалобно — на Намджуна, замечая невысказанное сожаление, и ненавидяще — на Вонхо. На Чонгука он не смотрит вообще. И это в очередной раз неприятной тяжестью отдаётся в груди. — Я вернусь, — Тэхен поднимается на ноги. Ему не оставили выбора: Чимина он не бросит, да и сбежать не сможет. Скула рассечена и кровоточит, на спине несколько неглубоких, но болезненных укусов, нога слегка опухла из-за вывиха. — Только заберите у него Чимина. — Что ты с ним сделал? — Намджун уже идёт к Вонхо, а тот прыскает со смеху. — Жить будет, просто в отключке, — передаёт тело в чужие руки, — скоро уже очухается. И раз мы вам больше не нужны, разрешите откланяться и вернуться на свои законные места. А позволите им сбежать, — Вонхо останавливается на полпути, оборачиваясь, — сдохнут. Оба, — выдерживает паузу, а потом громко смеётся. — Вампиры убьют их раньше, — и лишь когда все трое уходят, Чонгук позволяет себе чуть расслабиться и отойти от Тэхена, которого неосознанно все это время прикрывал собой. Они идут молча, хотя каждому есть, что сказать. Намджун с Чимином на руках специально отстаёт на несколько шагов, не желая оказаться в эпицентре напряжения. У Тэхена все ещё идёт кровь, но ему, кажется, абсолютно все равно — регенерация почти на нуле. Он погружён в свои мысли, пытаясь понять, что ему теперь делать, поэтому не сразу осознаёт, что Чонгук кладёт руку ему на плечо, останавливая. У него тяжелый взгляд, и Тэхен упрямо выдерживает его. — Ты ранен, — альфа обнажает перед Тэхеном запястье, а тот удивленно вскидывает брови и растягивает губы в ехидной усмешке. — Какая честь, Ваше Высочество, — кланяется, глумясь. Чонгук понимает, что у полукровки есть все причины злиться, но и альфа ушёл не просто так. Каждый из них перетягивает одеяло на себе, не желая признавать, что виноваты оба и в равной степени. — Ваша кровь мне больше не нужна, — разворачивается, чтобы уйти, но Чонгук дергает за руку, возвращая на место. — Не ты один имеешь право злиться, — рука сжимается сильнее, словно Чонгук действительно готов ее сломать и избавиться от всех тех разрывающих его сердце чувств. Но Тэхен болезненно морщится, и альфа машинально ослабляет хватку. — Пей. — Мне не нужна твоя кровь, — каждое слово звучит жестко и с расстановкой. Чонгук окончательно отпускает руку, понимая, что полукровка его не примет, и нет смысла настаивать. Альфа идёт первым, а Тэхен несколько секунд стоит и смотрит ему в спину. Ким уверяет себя, что его глаза слезятся от злости, но сочувствующий взгляд Намджуна красноречивей любых слов. Тэхен не даёт омеге тянуться к альфе, ограничивает вампира в крови, а себя — в чувствах. Полукровка полностью хочет оградить себя от Чонгука. Чимин приходит в себя на полпути, болезненно морщась: Вонхо не слабо приложил ему по голове, казалось, та треснет, словно спелый арбуз. Несколько секунд уходит, чтобы оценить ситуацию и понять, что побег не удался, и они уже под конвоем возвращаются назад. Если бы не Вонхо со своими прихвостнями, все могло сложиться куда удачнее. Поэтому, поблагодарив и отказавшись от дальнейшей помощи Намджуна, Чимин догоняет полукровку, а Чонгука награждает равнодушным взглядом. Он знает, что несправедлив к альфе, но только так он может скрыть свое сожаление перед Тэхеном, досаду от неудачи, волнение и злость от грядущей встречи с Юнги. Когда они все оказались в такой ловушке собственных чувств? Его Величество ждал их в тронном зале. Как всегда, слегка угрюмое лицо, вокруг морщины, а на лбу нервно вздувшаяся венка. Он окидывает всю компанию прищуренным взглядом, не разрешая никому подняться с колен. Вопреки всему, Тэхен не опускает взгляд в пол, а смотрит на Короля с вызовом: он не сожалеет, не раскаивается и, дайте шанс, поступит так снова. Его Величество усмехается и встает с кресла. Юнги следует за ним чуть поодаль. Когда он увидел Чимина, его сердце бешено забилось, но вздох облегчения так и застрял где-то в легких: омега смотрел на него с холодом и неприязнью, и альфа осознал, его действительно устали ждать. — Чтобы собака не сбежала, ее сажают на цепь, — Его Величество обходит все еще преклоняющих колени по кругу, одним взглядом показывая Чонгуку, что тому лучше помолчать и не вмешиваться. — Мой сын, наследник, приволок тебя сюда и во всеуслышание объявил тебя своей парой. Ты смог доказать, что не слабак, и заслужил частичку моего уважения. И что я вижу в итоге? — Король останавливается перед Тэхеном, несильно сжимая его за подбородок. Взгляд того горит алой непокорностью. Пусть он стоит на коленях, но он не подчиняется. — А в итоге, ты решил сбежать к вампирам? Да еще и не один, — смотрит на Чимина, — да еще и «честь» одного из моих лучших людей запятнал, — с силой сжимает Тэхену челюсть, и слышится тихий стон. — Отец! — Чонгук без позволения поднимается на ноги, перехватывая руку Короля. — Ты должен дать им объясниться, — и все понимают, что альфа как всегда заступается за полукровку. Его Величество холодно усмехается. — Объясниться? Зачем? С предателями у нас разговор короткий. Разве что… — Чимин и Намджун-хен не виноваты! Это все я! — пять пар глаз удивленно уставились на него. — Я напал на Намджуна, воспользовавшись его доверием. А Чимина заставил пойти со мной, понимая, что один далеко не уйду, пригрозив ему, что всем расскажу его секрет. — Чимин ругается, возмущенно глядя на Тэхена. Тот, воспользовавшись, что Чонгук все еще прикрывает его перед отцом, поочередно смотрит на Намджуна с Чимином и машет головой. Они должны молчать, наблюдая, как Тэхен единолично идет ко дну. — Так что, если и решите кого-то наказывать, то только меня. Но вы ведь и так все прекрасно знаете, Ваше Величество, — Тэхен поднимается с колен, выказывая тем самым полное неуважение. — Это неправда, Ваше Величество! — Чимин со слезами почти кричит, не понимая, почему молчит Намджун. Альфа уже давно понял, что от их ответа ничего не изменится. Король будет слышать только то, что хочет — слова Тэхена. — Отец, это все моя вина! — Чонгук прячет полукровку за собой, но, как акула чувствует запах крови, нападая, так и Его Величество не отпустит Тэхена. — Он сбежал из-за меня! — Щенок! — Король Чон всегда так обращался к сыну, когда его поступки и слова были недостойны титула. — Ты виноват еще с того дня, как притащил его сюда без его желания. Скажешь, влюбился? — Да, — ответ следует незамедлительно, и Тэхен замирает, во все глаза смотря на Чонгука. Зачем он это делает? Зачем в очередной раз обязывает своим признанием? — И мой волк признал в нем пару, — Его Величество громко смеется, театрально стирая слезу. Через секунду выражение его лица становится суровым. — Влюбился? Признал пару? Поэтому ты заточил его здесь против воли? — Я поистине сын своего отца, — если бы только взглядом можно было убить. — Разве ты не также поступил с папой? Он умер, потому что ты эгоистично женился на нем и забрал от его пары. — Это еще раз доказывает, что ты глупый сопляк, — Его Высочество устало трет переносицу. — Говоришь, он умер из-за меня? Тогда скажи мне, что по-твоему есть любовь? На что по-твоему готов альфа ради своей пары? — Король Чон невзначай смотрит на Юнги с Чимином, а потом возвращает внимание сыну. Но ответить не дает. — Как ты можешь говорить, что любишь его, когда он страдает? Ты влюбился и оставил его здесь, а он хотел? Видимо, очень, раз сбежал. Ты обвиняешь меня в эгоистичности и смерти твоего папы, может быть, ты и прав. Но разве ради своей пары, альфа не пошел бы до конца? Разве тот альфа не должен был вызвать меня на бой? Разве не должен был он хотя бы попытаться найти встречу со своим омегой? Выкрасть его? Сделать хоть что-нибудь? — с каждым вопросом голос Короля становился все громче, в итоге переходит на крик. — Не я убил твоего папу! А этот трус, который, поджав свой хвост так ни разу и не объявился! И не из-за моей эгоистичности он умер. Он прекрасно знал, что я бы отпустил его, но ему не к кому было идти! Он не был пленником! И тосковал не от разлуки! Он умер от предательства собственного альфы! Чонгук во все глаза смотрит на отца. Он и правда никогда не задумывался об этом. Если бы его папа сбежал с другим альфой, возникли бы проблемы, но вызвать соперника на бой — отстоять свою честь как альфы. А Тэхен действительно был пленником. — Ты поэтому с самого начала так суров к нему? Потому что я за него не кидаюсь в бой? Но я не хочу воевать с тобой, отец! — Я презираю тех альф, которые не выбирают свою пару. У волка она одна и на всю жизнь. Он умрет и воскреснет ради нее. Как ты можешь быть преданным Королю, принцу, своему народу, когда ты лично отказался от своей пары? — с каждым словом короля Юнги все тяжелее стоять ровно. Его слова бетонной плитой придавливают его к земле. Тот ультиматум был проверкой, и Мин ее не прошел. Он отказался от Чимина. Хочется упасть на колени перед омегой и просить прощение, но уже поздно. — А что сделал ты? Все твои поступки, к чему они привели твою пару? Сколько еще ты будешь бегать и прятаться от проблем? — Тэхен не знает, какие чувства его сейчас обуревают по отношению к отцу Чонгука. Благоговение перед его мудростью и ужас перед его суровостью. — Ты с самого начала боялся пойти против меня, препирался лишь словесно. Сколько раз этот полукровка страдал из-за тебя? Твоей слабости и жалости к себе, — Король выдерживает некоторую паузу, словно сам собирается с силами перед следующими словами. — Полукровка будет наказан согласно нашим традициям. Двадцать ударов плетью будет достаточно. Даю лишь право выбрать, кто будет наказывать: ты, Чонгук, или Вонхо? — на этих словах кровь застыла в жилах у всех. — Зачем ты это делаешь? — Чонгук кричит от ярости. Одна лишь мысль о таком наказании приводит его в ужас. — Ты же хочешь наказать меня, но почему заставляешь страдать его? Как я могу пойти против тебя, когда у тебя столько власти? Ты же мой отец, так почему… — Чонгук, — Король Чон впервые обращается к сыну с толикой мягкости в голосе, — его я наказываю за предательство, потому что он получил мое разрешение стать твоим защитником и был выбран тебе в пару. Но ты прав, тебя я тоже хочу наказать. Ты, наконец, должен понять, что такое ответственность. Ты не можешь делать, что тебе вздумается, а потом ждать, когда проблемы решатся за тебя. Ты за него в ответе, — Его Величество показывает на Тэхена пальцем. — С этого момента он будет сослан в прислуги, и тебе запрещено с ним видеться. — Нет! — Пусть это будет Вонхо, — голос Тэхена охрип, и хочется прокашляться, но тогда его точно стошнит. Чонгук стоит бледный, с красно-синими уродливыми прожилками, что проступают на лице и идут вниз к шее. Тэхен смотрит на него, не понимая ничего, кроме того, что ему снова будет больно. И хотелось бы сказать, что все снова из-за Чонгука, но после всего услышанного ему сложно понять, какие из поступков были причиной, а какие — следствием. От альфы хочется держаться подальше, и это желание достигло невероятных размеров. — Я спросил не тебя, полукровка. Пусть ответит мой сын. — Это сделаю я, — от услышанного ответа ноги Тэхена подкашиваются. Он не ослышался? Чонгук правда сделает это сам? Он пытается посмотреть альфе в глаза и понять, сколько еще он будет с ним так поступать? Почему? И альфа будто слышит, — потому что я правда тебя люблю. Тэхен не слышит, когда Чимин умоляет Его Высочество передумать, как Намджун предлагает разделить количество ударов на троих, потому что вина не только на полукровке, как Юнги просит наказать и его. Тэхен ничего из этого не слышит: у него в ушах шум, перекрываемый уверенным «это сделаю я». Спина Чонгука прямая, словно он проглотил палку, и Тэхен хотел бы ударить со всей силы, чтобы та прогнулась. Король смотрит на них двоих ничего не выражающим взглядом, а потом, кивнув, будто принимая ответ сына, разворачивается. — Наказание привести в исполнение сегодня, на закате, — Его Величество уходит, а Тэхен смотрит в окно, где солнце уже медленно клонилось к западу, раскрашивая небо оранжево-красными бликами. Такого же цвета полосами скоро будет раскрашена его спина. Тэхена успокаивает лишь то, что его друзья не пострадают. И не дожидаясь остальных, Ким покидает зал в след за Королем. Тэхена ещё ни разу не били плетью, но его любопытство не было столь сильным, чтобы самолично оголять спину и становиться под удары. Он догадывается, что это больно, но не догадывается насколько. Он все смотрит на закатное солнце, едва заметно поглаживая живот. Он обещает себе и малышу, что обязательно выдержит, что они будут свободны и счастливы. И никто им больше не нужен. Тэхен ожидал публичного наказания, перед всей стаей, чтобы каждый знал предателя в лицо. Но площадь пуста, лишь в центре стоит столб, а рядом — Чонгук. Ким неосознанно замедляет шаг, неотрывно глядя на альфу. Тот выглядит собранным, словно не он сейчас будет выбивать душу из своего омеги. Чонгук, как самый настоящий хищник, пристально следит за своей жертвой: вдох-один шаг, выдох-второй. Его Величество специально отдал распоряжение, чтобы никого кроме них не было. Тэхену не на кого смотреть — только на своего мучителя, Чонгуку — только на страдающего. Очередная пытка. Тэхен бросает на альфу последний молчаливый взгляд алых глаз, пока его руки крепко привязывают. Сердце колотится, как бешеное, подгоняемое такой обидой и разочарованием, что ещё немного и просто разорвётся. — Прости, — голос Чонгука хриплый, сорванный, словно тот кричал очень долго и безутешно. Тэхен слегка поворачивает голову, усмехаясь. — Я бы предпочёл «прощай», — и вроде так и чувствует, но камнем на грудь давит, потому что Чонгук уже давно под кожей, засел в голове, застрял в сердце и течёт по венам с кровью. И уже только за это Тэхен ненавидит его. Сейчас ещё сильнее. — Если будешь бить вполсилы, Его Величество поставит здесь Чимина. Так что не смей меня жалеть. И Чонгук не жалеет. Первый удар плети свистом разрезает воздух и кожу Тэхена. Рассеченная плоть горит огнём, в глазах темнеет, но полукровка не издаёт ни звука. Второй удар, третий, четвертый. Если бы руки не были так туго привязаны, ноги бы не выдержали и подогнулись. Сколько ударов уже прошло? Семь? Десять? — Кричи! — Тэхен слышит голос Чонгука словно издалека. — Умоляю тебя, кричи! — почему у альфы такой голос? Он плачет? Тэхен хотел бы на это посмотреть, но ему даже вдохнуть больно. Он бы ответил что-нибудь колкое, но губы уже давно зажаты зубами, чтобы ничего кроме хриплых вдохов не вылетело. Во рту уже полно крови, и Тэхен уже давится, но зубы не разжимает. Слезы уже давно катятся по лицу, и не только боль им виной. Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Хочется кричать. Волк воет вместо него, не понимая, почему его альфа так поступает. Он пытается воззвать к нему, попросить защиты, но получает очередной удар. Потом еще один. Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать. Осталось всего три удара, но сил больше нет. На восемнадцатом ударе Тэхен не сдерживается — выплевывает кровь, тут же сцепляя челюсти. Солнце уже село, лишь немного на западе остались последние лучи. Ким не видит, как медленно угасают и они, потому что его сознание его все-таки покидает. Девятнадцать. Двадцать. Тэхен уже не видит, с каким ужасом Чонгук отшвыривает плеть и бежит к нему. Он не слышит, как истошно альфа кричит, прижимая к себе его бессознательное окровавленное тело. Чонгук плачет, прижимаясь своими солеными губами к чужим, холодным и израненным. Своими собственными руками альфа истязал не только плоть своей пары. Его руки в его крови, и ее не смыть.
