Призрак

Было так странно видеть свое тело со стороны. Рафаэль испытывал столько эмоций сразу, что казалось, они все резко перестали нести в себе вообще какой-то смысл. Чувствовать всё и вместе с этим ничего. Мутанту казалось, что он буквально слышал, как разбилось его сердце в тот момент, а осколки проваливаются в эту чертову бездну отчаяния, исчезая в ней навсегда. Его тело разрывало, ему чудилось, что неведомые силы дерутся за его жалкую душонку, лишь бы прибрать её к своим рукам. Но он всё ещё был тут, смотрел, как Донни из последних сил бьется над своими пробирками и приборами, отчаянно пытаясь найти препарат, воскрешающий мёртвых. Увы. Такого препарата нет, в крайнем случае, Дон такой пока не изобрел. Его руки трясутся, и он от безысходности хватается за голову. Бунтарь никогда не видел гения таким. Ему хочется его успокоить, хочется сказать, что он тут, рядом с ним. Что всё хорошо, и он может наконец-то отдохнуть. Саеносец пытается положить руку на его плечо, но она лишь проходит через черепаху, заставляя того поежиться от холода. Рафаэль умер, его больше нет в их мире. Донателло предпринимает последнюю попытку, но когда и её постигает крах, впадает в настоящую истерику. Лео прибегает на крик и сдерживает гения от разрушения собственных изобретений. Темпераменту становится действительно жалко лидера, даже в такие моменты ему нельзя быть слабым. Особенно в такие моменты. Если сломается он, то все остальные падут следом. Раф видит столько боли в этих синих глазах, которые стали совсем тусклыми. Мастер катан и сам уже давно на грани. Несильной пощечиной, Леонардо всё же удается привести младшего в чувства. Да, Рафаэля им уже не спасти, но Майки можно. Они не должны потерять сегодня ещё одного брата. – Майки, – младший ещё жив? Темперамент ощущает такое облегчение, когда узнает об этом. – Тогда точно всё не зря, – этому дуралею следовало бы сразу заняться здоровьем Микеланджело, а не тратить свои силы на остатки темперамента. Он следует за братьями тенью. Мастер Сплинтер, что присматривал в это время за состоянием младшего, не нуждается в объяснениях, он слышал предсмертные хрипы своего сына, он уже тогда всё понимал. Старый крыс мягко обнимает Донни, что-то тихо говоря ему. Это помогает, ученый серьезно кивает и просит всех покинуть помещение. Когда он остаётся один, начинается вторая война за жизнь, и на этот раз мастер бо не собирается в ней проигрывать.

***

Раф не “отпускает” руки младшего, хмурясь от каждого его судорожного вздоха. Когда ученому все же удается полностью стабилизировать состояние Микки, он не может не всхлипнуть. Хотя бы в этот раз это будут слезы облегчения. Темпераменту хочется стереть их с лица Донни, ему не нужно быть таким строгим к себе, он сделал всё, что было возможно. Он спас младшего – это самое главное. Команда ничего не потеряет, если в ней не будет бунтаря. Леонардо – лидер, только у него хватает терпения и нервов нести на себе это бремя, Донателло – мозг команды, без его гениальных изобретений они бы не продвинулись далеко, а Майки тот, кто дарит братьям надежду на счастливое завтра. Этот комок позитива никому не даст впасть в уныние. А Рафаэль… Он всегда видел свое предназначение в том, чтобы защищать своих братьев, даже ценой своей собственной жизни. Что ж, он действительно справился с этим, тогда почему он ещё тут? Разве не должно быть света в конце туннеля? Рая? Ада? Хоть чего-то? Когда младший наконец-то просыпается, саеносец находится неподалеку, наблюдает. Он уже почти привык к этому за несколько дней, он стал зрителем жизни своей семьи, не имея возможности стать снова её частью. Он больше не пытался ни с кем контактировать, так как он уже понял, что это бесполезно. Даже сэнсэй не чувствует его присутствия в доме, тогда что уж говорить о братьях. Но этим вечером он не может сдержать порыв и подлетает к кровати Микки, чтобы ещё раз посмотреть, как поднимается и опускается его грудная клетка. Живой, правда живой. Саеносец не может не улыбаться в этот момент. Он мысленно продал свою душу всевозможным чертям, лишь бы те помогли его брату снова открыть глаза. – Я переживал, что ты не очнешься, но похоже, всё было не зря. Я рад. Рафаэль не ожидал, что Майки так резко посмотрит в его сторону, но самое странное было то, что он смотрел на него, как будто действительно видел. Глупости, он просто всматривается в темноту. – Б-брат? Раф, ч-что происходит? – Удивительно, он действительно его видит. Ну разве не ирония? Саеносец едва сдержался, чтобы не начать истерично хохотать. Жизнь и правда такая забавная штука, хотя, в его случае уже смерть. – Это какой-то идиотизм, так не бывает… Зеленоглазый отворачивается, он уже не слышит, что говорит ему брат, он вообще не замечает ничего, что происходит вокруг. Воспользовавшись моментом, он покидает лабораторию. Видит, он видит его! Тогда почему никто из них не!... Бунтарь чувствует, что ему становится трудно контролировать себя, негативные эмоции начинают охватывать его, затуманенный разум жаждал разрушения. Он проходит через отца и встает прямо напротив него. Рафу сейчас как никогда нужно, чтобы учитель дал ему какой-нибудь важный жизненный урок, да хоть что-то, любое слово, сказанное в его адрес. Но Сплинтер не смотрит на него, его взгляд, полный скорби, устремлен на труп. Он что-то шепчет, но темперамент не знает этот язык. Возможно, он молится. – Я здесь! Мастер, пожалуйста, мне нужна помощь, – конечно, реакции не следует, крыс даже не ведет ухом, полностью сосредоточенный на своем занятии. – Это просто тело, там больше нет меня! Пожалуйста, сэнсэй, пожалуйста, посмотрите на меня! Закончив, мастер накрыл тело тканью и удалился. Они решили похоронить его всей семьей, поэтому ждали полного выздоровления младшего. Дон построил специальную камеру, чтобы плоть не начала разлагаться раньше времени. Как же бунтарю хотелось сломать её вдребезги, но, увы, он не мог её даже коснуться. – Да пропади оно всё! Ненавижу! – Как бы он не старался разнести эту комнату, его руки просто проходили сквозь все предметы. Темперамент хочет сбежать, но каждая дорога возвращает его обратно в убежище, в какую бы сторону он не шел, какие бы пути не использовал, он оказывался дома. – Кто бы мог подумать, что мой дом станет моей тюрьмой… Х-хах.. Ха-ха АХАХАХАХАХА! Красные дорожки потекли по его лицу, оставляя после себя болезненные следы. Так вот какая она “жизнь после смерти”?! Вечность провести в этой вонючей канализации, наблюдая, как члены его семьи дохнут один за другим. Эта та награда, которая ожидает всех их за то, что они каждый день рискуют своими жизнями ради каких-то людей? Или же дело в нем? Может он настолько мерзкий, что недостоин спокойной уйти в мир иной? Может это его наказание, вот только за что? – Я был не лучшим мутантом, признаю, но неужели это ждет нас всех? – Раф! Я знаю, что ты тут! Не игнорируй меня, болван! Темперамент резко замирает на месте. Это маленький… Его же посчитают сумасшедшим такими темпами, о чем он только думает? Он заходит в лабораторию, наблюдая, как Лео держит Майки, пока Дон вкалывает ему успокоительное. Ну, он же говорил. Не то чтобы старшие не воспринимали Микеланджело серьезно, но последний постоянно пропадал в своих воображаемых мирах, теряя связь с реальностью. К тому же, в душе он оставался пятилетнем ребенком, верящим в магию и прочую чепуху. Хах, говорит гигантская черепаха-мутант. Суть в том, что его слова и раньше не воспринимали прям так серьезно, на что он надеялся сейчас? Хотя, смотря на всю эту картину, Рафаэль чувствует вину. Похоже, взору этих голубых глазок открыто намного больше, чем всем им вместе взятым. Вот уж точно, сейчас они тут самые большие глупцы. – Р-Рафи… – младший смотрит умоляюще, отчаянно борясь с сонливостью. Бунтарь тяжело вздыхает и взлетает над кроватью, смотря прямо в глаза Майки. Одно большое зеленое недоразумение. Видно, что мастер нунчак прибывает в настоящем шоке. – Это правда, Микки, я действительно умер, – конопатик всхлипывает, не отрываясь от брата, он не слышит, что говорят ему Дон и Лео, они не видят того, что видит он. Они не смогут понять его. – П-пожалуйста, только не у-ухо… – успокоительное срабатывает, и малыш проваливается в сон. Донателло судорожно выдыхает, опираясь на свой посох. Леонардо гладит умника по панцирю, стараясь хоть немного приободрить. Он уводит его на кухню, чтобы отпоить своим знаменитым чаем и успокоить. Бунтарь остается с братом наедине. Ему бы действительно следовало спрятаться и больше не появляться младшему на глаза. Кто знает, какие травмы он может нанести ему, если останется с ним. Его же правда начнет считать сумасшедшим своя же семья, а сам Майки вряд ли сможет отпустить его. А так у него будет шанс списать всё это на плохой сон. Просто очень реалистичный кошмар. Он примет то, что саеносца больше нет с ними. Да, ему будет тяжело, но он не будет одинок, братья помогут принять ему эту реальность, а потом он и сам смирится и сможет жить нормальной жизнью. Всё, что нужно сделать, это просто исчезнуть, это не так сложно. – Раф… – лицо младшего хмурится, похоже, что ему действительно снятся кошмары. Мутант легко касается его щеки, и, к его удивлению, Микки не ежится от холода. Наоборот, его лицо распрямляется, а на лице даже появляется легкая улыбка. Да, всё, что Рафаэлю следует сделать, так это исчезнуть из его жизни, но… – Не переживай, мелкий, я никуда не уйду. Кто-то же должен охранять твой сон. Но он не сможет этого сделать.