Призрак

– Мы так и будем бездействовать? – Сжимая кружку в руках, гений посмотрел на лидера. Они не справились, их Майки всё больше терял связь с реальностью, уходя в мир своих фантазий, туда, где темпераментный брат ещё живой. Они старались уделять ему как можно больше внимания, но их обязанности защитников города никуда не делись. Зло и правда никогда не дремлет, даже когда героям так необходима передышка. Патруль города теперь им приходилось осуществлять вдвоем, а когда они возвращались, то слышали, как Майки разговаривает с пустотой, обращаясь к мертвому брату. Но стоило им появиться в комнате, младший замолкал, делая вид, что всё хорошо. Это было не так, они это понимали. Они говорили с отцом по этому поводу, но старый крыс лишь тяжело вздыхал, сжимая в руках красную повязку. – Дети мои, каждый переживает утрату по-своему, но я всё же чувствую, что Микеланджело открыто намного больше, чем нам. Его разум всегда был открыт для всего мира, принимая все его потаенные стороны с детским восторгом. Вы пропускаете все через призму скептицизма, но он нет. Не пытайтесь сразу лечить его, ведь он может быть вовсе и не болен. Перечить отцу они не смели, поэтому всё, что им оставалось, это только наблюдать. – Отец говорил не вмешиваться, я боюсь не меньше тебя, но может он и прав. Если мы попытаемся его лечить, это может только усугубить положение, – вздыхал старший. Последнее время Леонардо почти не высыпался, его мучили кошмары. Каждый раз стоило ему только закрыть глаза, перед лицом возникал образ саеносца. Он безумно смеялся, пока с него медленно слетали куски плоти, постепенно оставляя один лишь скелет, который позже просто распадался в пыль. “Вот тебе и бесстрашный лидер, ты подвел меня, ты подвел нас всех!” – эхом разносилось со всех сторон. Мастер катан подрывался с кровати, зажимая рот рукой. Никто не должен слышать его крики. Он опора для своих братьев, и он будет ей до самого конца, пряча свою боль и неуверенность глубоко в себе. Сегодня всё должно поменяться, обладатель голубой повязки искренне надеялся, что в лучшую сторону. Майки наконец-то полностью восстановился, и уже сегодня они снимут с него гипс. Он вернется к привычной жизни, и может тогда он забудет о своих призраках. А ещё сегодня…они наконец-то похоронят тело брата.

***

Младший был ужасно рад, что смог наконец-то полностью восстановится, лежать в гипсе столько дней оказалось той ещё пыткой. Сегодня он уже завтракал за столом со всей семьей. Раф стоял за спиной, за сегодняшнее утро он ещё не произнес ни слова, а на все расспросы только угрюмо отмахивался, обещая исчезнуть, если Майки от него не отстанет. Конечно, конопатик чувствовал общую подавленность, но он пытался вести себя как обычно, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, которая упорно не хотела становиться лучше. Пилящий взгляд темперамента в затылок делал ситуацию совсем проигрышной. – Ну, что у нас сегодня по плану? Чур, сильно не грузить меня тренировкой, я ведь только после больничного. У меня совсем нет сил, – скорчил жалостную мордашку обладатель оранжевой повязки. – Сегодня не будет тренировок, Микеланджело. Сегодня мы, наконец, похороним Рафаэля. Мы все ждали, когда ты полностью поправишься, чтобы сделать это, ведь должна присутствовать вся семья, – молвил отец, заставляя младшего прикусить губу и уткнуться в тарелку. Остаток завтрака все провели в неловком молчании. Да и что вообще говорить в таком случае? Отец, братья, Раф на самом деле не умер, нет, вернее, он умер, но не полностью. Если быть точным, умерло его тело, а его дух теперь находится в убежище за моей спиной. Но видеть его могу только я. Так что, дорогая семья, всё прекрасно, можете прямо сейчас увозить меня в психушку! Да уж, даже в мыслях звучит не очень. Покончив с утренней трапезой, все разбрелись по своим делам, надо было все подготовить к предстоящему захоронению. Младший остался мыть посуду. Бунтарь парил рядом, погруженный в свои мысли, он просил не тревожить его, теперь Майки понимал почему, что хорошего в собственных похоронах. И сможет ли Рафаэль вообще на них присутствовать, ведь если вспомнить, он говорил, что в прошлый раз так и не смог покинуть убежище, возвращаясь к исходной точке. – Ты как? – Стараясь говорить как можно тише, чтобы не быть услышанным, спросил Майки, с тревогой смотря на брата. – Смешанные чувства, знаешь ли, – не поворачиваясь к брату, ответил темперамент. – Ты не представляешь, как мне бы сейчас хотелось поколотить грушу. Хах, ну или приложить Лео, тоже было бы неплохо. – Хмм, хочешь, я поколочу её вместо тебя? А ты…посмотришь? – Мастер нунчак провел рукой о месту, где должен был находиться панцирь брата, на что Раф хрипло посмеялся. – Что ж, это лучше, чем вообще ничего. Пойдем, заодно покажу тебе пару моих приемов, кто знает, когда я исчезну, хоть что-то передам тебе перед уходом. – Не говори так… – Раф только закатил глаза, отправляясь в додзё, конопатику ничего не оставалось, как только следовать за ним. Бунтарь начал бегать по комнате взглядом, что-то упорно ища. Майки следил за ним, недоумевая, что он задумал. – Вот, нашел! Микки, бери мои саи, – парень указал пальцем на алтарь сэнсэя, который с недавнего времени начали украшать красная повязка и оружие старшего. – Ты шутишь? – младший неуверенно взял саи в руки, покрутив их. – Отец может разозлиться, что я взял их без спроса. Рафаэль закатил глаза, “отвешивая подзатыльник” мастеру нунчак, на что последний захихикал. Вот такие наказания от старшего ему нравились. – Боже, мелкий, не тупи, я тут тебе свое личное разрешение даю, – было видно, что терпение брата на пределе, поэтому конопаник просто кивнул, соглашаясь со старшим. Всё равно ему всегда было интересно, какого это, драться другим оружием. Ему даже в какой-то момент попали в руки катаны лидера, но нормально драться ими он так и не научился, да и Лео больше не позволял прикасаться к своим любимым мечам. Раф действительно любил своё оружие, он даже знал версии его происхождения. В одной они произошли от парных ручных вил для переноски сена, которые рюкюсские крестьяне могли носить при себе, в другой - существовали независимо и являлись именно оружием, а не сельхозинструментом. Сам Майки даже не думал так о своих нунчаках. Также, он увидел много схожего в технике обращения. И саи, и нунчаки требовали от владельца крепкость и сосредоточенность, чтобы не потерять контроль, но в тоже время хватка должна была быть мягкой. Это было правда весело, они и до этого тренировались вместе, но никогда не было такого, что один брат учил чему-то другого. Они понимали, что слишком юны и неопытны, чтобы учить чему-то, но всё же сейчас это было здорово тренироваться так вместе. И почему они раньше никогда не делали этого? На удивление братьев, Майки довольно быстро осваивал саи, Раф даже довольно усмехнулся. – Да ты погляди, я оказывается хороший учитель, – бунтарь скрестил руки на груди, наблюдая, как брат отрабатывает очередной прием. – Тебе просто повезло с таким учеником как я, Рафи, – ловко прокручивая трезубцы в руках, конопатик показал тому язык. Лео стал случайным свидетелем этой картины и совершенно не знал, как на это должен реагировать. Казалось, что в тот момент он перестал дышать. Можно списать его разговоры с братом на больную фантазию, на то, что он всё ещё не может пережить утрату. Но как объяснить это… Эти движения, эти техники, этот стиль боя! Мастеру катан даже в какой-то момент показалось, что он смотрит на темперамента, а не на Микеланджело. Он был так потрясен, что даже не заметил легкие, почти прозрачные очертания бунтаря, который в этот самый момент грустно смотрел на лидера.