Вместе мы справимся

***

      С помощью шарингана погрузившись в сознание напарницы, Хатаке уверенно начал отыскивать нужное воспоминание.       Океан времени грубыми волнами стремился выпроводить из самого себя незваного гостя.       Найдя нужное времяпровидение, Хатаке невольно поежился.       Крупная дверь стоящая перед ним была заколочена несколькими деревянными обрубками. Занесенная плотным слоем пыли, кусками прогнивших досок, искореженная торчащими заржавевшими гвоздями дверь, заставила Какаши непроизвольно осознавать, что данное вспоминие Ваккаи не стремилась перебирать вовсе.       С помощью лёгкого гендзютсу, джонин смело отпер дверь.       Доски с мерзопакостных скрипом упали на блеклую водную гладь,оставляя после себя своеобразный развод. Рука неосознанно потянулась к тугой ржавой ручке старой двери.       Любопытство заглатывало каждую клеточку тела юного Какаши.       Уверенно потянув от себя дверь, Какаши робко встрепенулся из - за неприятного скрипа, исходящего из столь устаревшего предмета. Сопровождающая тьма следовала за каждым шагом шиноби.       Резкая вспышка света сделала уютнее тёмную, едва-ли освещаемую комнату       Привязанная за четыре массивные цепи, плотно прилегающих к конечностям Ваккаи, девочка бессознательной тушей неказисто висела в воздухе.       Едкий скрип, впоследствии сопряжения цепей, заставил Соно пробудиться. — Где я?! — проорала Ваккаи, невзначай запуская мощный механизм ловушки.       Скрежет сотни активированных устройств, глубоким эхом отдавался в пустой комнате, все глубже заседая в обнажённые углы. -Мама?! Где ты, мамочка!?-начинала возводиться девочка. В лазурных глазах блеклым стеклышком отсвечивался страх, заставляя нервно корчиться.       По времени слабых противостояний Ваккаи, цепи сковывающие руки зябло ослабли, освобождая верхние конечности, оставляя девушку висеть вверх ногами.       Экран слабого телевизора, отроду которому было огромное количество лет, вяло заерзал, пытаясь выдать малейший сигнал. Игнория поднадоевшее кряхтение прибора, юная куноичи все так же напрасно стремилась выкарабкаться из изобретения несящего боль. Сотки кольев напрасно взбитые в пол слепо поразили Ваккаи. — Это.Кх-кх.Твоя игра... как, — редкие посторонние звуки маленького прожектора резко прекратились, звук прямой периной вышел из старинного динамика.       Свет динамично пеленой разлился по комнате. — Мама?! — увидел изуродованное тело матери распахнула глаза Ваккаи.       Тело тонкими лесками было привязано к железному стулу. Изнеможенная душа, изуродованная лёгкими порезами в огромных количествах. Капкан, похожий на мелкое соцветия растения «мухоловка», был намертво прикован к шее женщины.       Лишь яркий блик в глазах олицетворял страх оседавший в матери.       Заткнутый округлым кляпом рот, лишь необоснованно демонстрировал тонкий шлейф слюны. — Эта игра предназначена для искупления. Хотя, что ты, моя дорогая Мироки, можешь сделать в таком положении? Это риторический вопрос. Искупление будет играть на жизни твоей, вовсе нелюбимой, дочери. — слова исходящие из маленького проектора заставили Ваккаи нервозно поежиться. — На Востоке врачам платят лишь исцеленные, неисцеленным не за что платить. То есть платишь за то, что хотел купить, а не за то, что не нужно. А у нас все вверх ногами. Все политики болтают одно и то же, изо дня в день, год за годом: «решения должны приниматься врачами и пациентами, а не правительством». Но теперь я знаю, что врачи, пациенты и правительство ничего не решают. Все решают страховые компании... Пираньи… Ты — хищница, но сегодня ты в роли жертвы. — начинал храпеть телевизор. Человек, которых столь яро начинал повествовать, был одет в черную шелковую мантию, сильно закрывающую его лицо.       Две крупных металлических шеста выскочили из пола, подлезая к освобождённый рукам Ваккаи. Металлическая проволока снабженная лёгким напором тока, ярким блеском блистала в камере. — Чтобы спасти мать, ты, моя дорогая, должна перебраться своими маленькими ручонками по шестам, вредя себе, так как шипы штанг и прикованные к полу лезвия исчерпают всю твою крохотную жизнь, сделав тебя полностью беззащитной, непригодной к жизни . Рычаг находится меж орудий. Не сможешь потянуть рычаг — капкан расположенный на шее твоей «плоти и крови» сомкнется, твоя мать умрёт, а прицепы находящиеся на твоих ногах — разомкнуться. Спасешь мать — спасешь себя. У тебя пять минут — оставляя двух человек наедине со смертью, вымолвил неизвестный.       Кляп, что столь усердно скрывал волевую силу Мироки, с хрустом упал на пол, забирая с собой несколько зубов женщины. — Ваккаи! Ты должна это сделать, твои ранки вскоре заживут, — услышав робкое звучание щетчика, паниковала та. — Ну же! - повысила голос куноичи. — М-мамочка? - начиная давиться нахлынувшим потоком слез, все не решалась Ваккаи. — Ты же слышала проектор! Быстро! Моя жизнь под угрозой! — возводилась женщина, которой было, мягко говоря, плевать на участь дочери.       Схватившись тоненькими пальчиками, игнорируя жалость и сильную боль, девочка отчаянно боролась за жизнь.       Шипы грубоватыми напорами передавали электричество, впиваясь все глубже. Ровно следуя возглашенным правилам Ваккаи продолжала переберать руками, все ближе приближаясь к острым клинкам.       Одно из лезвий резкой вспышкой волшло в затылок, оставляя множество кровавых потеков.       Не выдержав боли и столь наглого давления со стороны матери, девочка, тихо пискнув отпустила жестоко раненые ладони. Начиная тихонько хныкать, Ваккаи мелко напевала на краткие строки, в желании унять тревогу и нарастающую боль. — Дрянная девчонка! У тебя всего три минуты! Принимай решение скорее! Достань этот мерзкий «ключ». — Мамочка?! — недоумевающе переспросила девочка, сторонясь криков родственницы.       Повторяя начатое, юная куноичи с силой вцепилась в испачканный собственной кровью поручень, подоспевшая вторая из ножевок ранила левую мышцу, все сильнее уничтожая плоть.       Дикий инстинкт самосохранения был прерван душераздирающим писком девочки, что столь безнадёжно травила свое тело.       Тусклая корка окисленного рычага показалась из несущих боль предметов. — Быстрее! Всего полторы минуты! — елозила прикованным телом женщина, в надежде продлить время хоть на минутку.       Один рывок. Один маленький шаг, который вселит жизнь.       Сделав глубокий вдох, мелко сверкнув яркими голубыми глазами. Девочка лихо начала идти вперёд, поддаваясь внушенной философии.       Резаки впились в обмоченные пеленой слез глаза, оставляя после себя мерзкий, столь ненавистный глазной сок. Порыв крупных солёных капель смешался с кровью, мелко дрожащими волнами —А-а-а! — заорала Ваккаи, сдирая горло, старый приступ астмы отдался металлическим привкусом.       Удерживая одной рукой вес собственного тела, пока вторая рука смело бороздила по шипам, в надежде найти нужный предмет.       Сознание и осознание боли покинуло девочку в самый ответственный момент.

***

— К-Какаши? Какаши! Очнись! — кричала Соно, пытаясь вытащить товарища из какого-то странного состояния, треся за широкие плечи, парня. Не помогает... Девочка решилась на отчаянные методы.       Звонкий хлопок, заполнил тишину, что поселилась всего за несколько секунд, пока девушка раздумывала. Хатаке вскочил как ошпаренный. — А? Что? — не понимал Какаши и, вдруг, неожиданной волной нахлынули воспоминания Ваккаи, которые он только-только посмотрел. Знаете, он очень хотел это забыть, но теперь так просто не выкинуть болезненное прошлое девушки. — В-Ваккаи...— тихо прошептал он, прижимаясь к ней в плотную и обхватывая куноичи своими руками, заключая ту в крепкие объятия. — Увидел таки... — усмехнулась девочка и прижала ладони к спине Какаши, аккуратно кладя голову на плечо друга. — Ваккаи... тебе было... больно? — немного притормаживая, словно осторожничая, спросил Хатаке. — Хм, а ты как думаешь? — её лицо расплылось в горькой усмешке. — Прости... — ещё сильнее прижал её тушку к себе, парень, извиняясь ещё и физически.       Наступила ужасная тишина. И ловно невзначай, Хатаке подхватил ладонь Соно, проходясь пальцами по тонким шрамированным полоскамм. Вскоре её прервал хриплый голос Какаши: — За что? Что тогда произошло? Почему так случилось?— прохрипел парень, боясь, что сильнее заденит девушку. — А ты разве не увидел?— удивленно ответила вопросом на вопрос, девочка. — Я увидел лишь ту комнату, твою мать и...— его нагло остановил палец девочки, что без разрешения был приложен к тонким губам. — Пожалуйста, не нужно... — тихо, спокойно попросила девушка, но её душа сейчас просто разрывалась от дикой, невыносимой другим боли, но она терпела. Терпела...       Какаши вновь мысленно хлопнул себя по лбу и в мыслях начал называть себя идиотом. — Родители всегда безумно любили меня, с самого рождения, но после всё изменилось. Мой отец... ох, как же он обо мне заботился... его не стало, когда мне только-только стукнуло девять. Всё началось с подозрения его в предательстве нашей, Богом забытой деревушки, в стране Демонов. Глава посчитал опасным моего отца, ведь все знания о махинаций деревни были у него на ладони... Глава приказал пойти в деревню песка и подать им задание...на истребление Соно — моего отца. Это произошло. Его убил шиноби Суны, дождавшись, когда он уйдет на опасное задание, для того, чтобы в конце сражения с противником у отца не осталось чакры и его можно было без труда лишить жизни... Моя мать... после этого известия стала сама не своя. Начались обвинения, упреки в сторону меня, но я её понимала. После, она сама пошла в мало известную деревню дождя, к некому — Ханзо... Верхушку нашей деревни истребили как и полагалось, но вот цену, что пришлось заплатить...— Дева со скрежетом сжала зубы. Её ровные, тонкие брови были сведены к переносице -Ханзо, поручил серийному убийце конструктору, избавиться от нас, чтобы не испоганить свою репутацию... После случилось то, что ты уже видел. — она замолчала, видимо ждя комментариев от напарника, но таковых не последовало, ни через тридцать секунд, ни через минуту, но вскоре Хатаке все же решился сказать: — Ты пыталась облегчить мою боль...— он остановился, но после продолжил: — Наплевав на свою?