Вместе мы справимся

***

      Поднявшийся сильный ветер тонкой, пронизывающей до кончиков пальцев струёй, трепал короткие волосы, неприятно массируя. Холодное явление заставляло лениво ежиться, предавая сил.       Хатаке был её несчастьем, был её ознобом, что дарил холод похлеще, чем пришествие вихря. Слезы невольным потоком сочились сквозь полуприкрытые глаза, что добавляло немало неприятных ощущений: при стремлении устремить взор, нормализовывая положения глазных яблок, без того, израненные глаза поддавались воздействию стихии.       Зубы невзначай сомкнулись, заставляя девушку дышать через нос, тем самым, прямо показывая, через раздутые по самое «не могу» ноздри.       Тысячи бессмысленных причин и желаний оправдать испарились, оставляя желание истребить и унизить. Лишь мерзопакостная мысль, о том, что при жизни в доме Какаши, действовать придётся нейтрально, этак, устанавливая образ тихой и блаженной.       «Как он мог.... Ради чего происходят подобные действия с его стороны... По-че-му... Гордость? Самолюбие? Неужели, я способна так легко обидеть его... Кто когда начал... Кто прав?» - мысли, что так активно посещали пустые чертоги подсознания, медленно рассеивались, оставляя после себя только гаммы разочарования в себе, в своих поступках, в резонах, которые так долго выстраивались в основе всех действий Соно.       Небольшой дом, что находился вблизь центрального парка, чуть дальше которого находился полигон, отталкивал.       Ваккаи ощутимо боялась разговора с напарником, поставив для себя цель игнорирования. Лишь последствия того, что Ваккаи, словно случайно, прогуливалась по деревне, оставляя желание вернуться домой на потом, — могли обернуться весьма громко.       Лишь мысль о том, что Какаши так умело проигнорировал рвения девушки и не стал искать крайних, сильно успокаивала.       Медленно, натягивая каждую секундочку, девушка перебирала ножками, добираясь до нужного этажа.       Прекрасно чувствуя чакру разъяренного, на тот момент, Хатаке, куноичи дважды убедилась, что строить созданный ранее образ просто не выйдет. И остаться незамеченной тоже.       Едкий скрип открывшейся замочной скважины наполнил переполняющую тишину помещения, оставляя ни с чем.       Мелко шагнув вглубь квартиры, дева аккуратно захлопнула дверь, закрыв её.       Подобные действия все более напрягали Хатаке, что так опасно сверлил пришедшую взглядом. Тот был безусловно обижен. — Где ты была? — брови Какаши сошлись, создавая очень злой прищур. — Привет. Разве это важно? Не стоит думать или беспокоиться обо мне... зачем ты делаешь это? — ровно произнесла Ваккаи, оставаясь крайне спокойной. Лишь тонкий след хладных слез убеждал в обратном. — Выйдет больше проку, если ты будешь уделять много больше внимания своим дорогим друзьям, не считаешь? — с невнятной грубостью проговорила девушка, резко повернув ключ, закрывая дверь. — А то, злая отступница позволяет себе множество лишнего, оставаясь во внимании Копирующего Ниндзя. — гордо подняв подбородок,девочка вышла из тональности, не превышающей шёпот. — С тобой так интересно строить диалог, дорогая, — начинал возводиться Какаши, понимая, что избежать нахлынувшего напряжения, что шустро перерастало в взбаламученный скандал, просто не выйдет. — Что ты стремишься этим донести? — нахмурив светлые брови и сложив руки, перекрещивая грудь, тяжело выдал вопрос тот. — Что ж, по крайней мере, твоё поведение — лишь прямая осевая линия, что ярко показывает твою целенаправленность жизни в прошлом... — круто качнув бедрами, девушка упрямо повторила позу собеседника. — Да? — хамоватая наступившая улыбка разрезала напряжённость момента. — Ты... — не успел закончить тот, услышав невнятную присказку Ваккаи: — Не замечал ли, что ты, когда начинаешь злиться, столь громко вышептываешь собственные мысли? Что этому вина? Порыв гнева или элементарная невоспитанность? А, — тихонько стремясь процитировать Хатаке, запнулась Ваккаи. — Черт, возьми, снова она со своими закидонами, что перерастают в несносную грубость,так? - сымитировав слова Какаши, та мягко запнулась : - Козел, - и вновь девичья улыбка расселась на её лице. — Не так. — перебивать уже начал Какаши.       Сильно насупившись, словно стремясь казаться больше, Какаши яро шагнул ближе, со стремлением нормализовать телесный контакт. Нервно поежившись, Соно решила игнорировать нахлынувшие чувства возлюбленного. Игнорируя тихие слова возмущения, что исходили от лица Какаши, та лишь мимолетно навострила слух, чувствуя, что Хатаке перешёл крайне хрупкую границу, начиная не на шутку возводиться из-за саркастичных комментариев в ответ. — Под вопросом непутевых слов, могло бы уже выстроиться целое интеллектуальное руководство по моральному садо-мазо, разбавленное твоими альтруистично-саркастичными возгласами.— прищурив глаза, раздул ноздри тот. — Интересный довод. — грустно улыбнувшись, произнесла девушка. — Какаши, почему твое стремление быть ко мне ближе иссякло? Что произошло? — сбавив тон в голосе, произнесла Ваккаи, тяжко прикрывая глаза. — Ты невыносима, - начал тот,-Конла же в тебе проснётся возможность задать рот тряпочкой и лихо молчать? - в глазах того заселились ярость, - Ты бесишь меня, ты выводит окончательно! Твои слова касательно подобной темы... не больше пушечного мяса. — негромко произнёс тот, тут же округляя глаза, понимая, что тонкая линия идиллии резко пошла под откос, забирая еще и доверие, перекрещенное с полной обнаженностью души. Словно внутренне осознание всей дешевизны, простоты, элемертарного пани братства Какаши, сопровилилось скольким навязывание тугоно змеиного комка. — Будь всегда счастлив, сыт и спокоен. — голос девушки неумолимо дрожал, грубая пелена горьких слез сухим, грубым комом подкатила к горлу. — До скорой встречи. — запечатывая очереди собственную вещь, тихо произнесла та. — Ваккаи? — уже намного сдержаннее произнес Хатаке, в нежелании мириться с горькой действительностью. Неужели с его уст и правда могло сорваться столь серьезное высказывание?       Ваккаи не хотела более продолжать сомнительную ссору, ведь уже услышала все и даже больше. Она не могла в данную минуту трезво мыслить, ее раздумья были где-то глубоко, лишь некими отголосками. Сейчас лишь эмоции управляют телом, заставляя ее гордо направляться к выходу.       Уже потянувшись к ручке, с другой стороны двери раздалась тяжелая серия ударов, оповещая о нежелательном госте.       Ваккаи утерев слезы и хоть как-то взяв себя в руки, медленно повернула ручку и приоткрыла дверь все также придерживая ее. К тому моменту парень, опомнившись, сделал несколько шагов к двери и встал в нескольких метров от напряженной Соно. Несмотря на все, Какаши заметил как худощавые плечи девушки слегка дергаются, но она отчаянно старалась взять под контроль данное действо, однако, из этого выходили одни неудачи.       В той маленькой щели показался крупный мужчина в специальной форме. Его взгляд был суровым и от него за версту веяло чем-то серьезным, чопорностью.       Не мельтеша, он перешел сразу к делу: — Кхм, — слегка прикашлянул мужчина, завидев в проходе Ваккаи. Видно этот мужчина наслышан о ее слепоте и хотел подать знак о своем присутствии. А если напрямую, он просто не знал как реагировать на данный факт. — Вас вызывают, — даже не пустив несколько слов на банальное приветствие, выдал незнакомец. — Это срочно. Быть немедленно в кабинете. — видно теперь уже мужчина добавил от себя эти слова, ибо уважаемый Третий не стал бы так надменно разговаривать.       Между ними повисло неловкое молчание, после которого Ваккаи чуть хрипя выдавила: — Хорошо...

***

      Ярое чувство нахлынувшей апатичности медленно завладевало слабым телом. Мелко двигая нижними конечностями, передвигаясь с крыши на крышу, Соно и не стремилась оглянуться, игнорируя желание устремить взор на растерянного Какаши.       Недавно призванная Нана тихонько посапывала на женском плече, оповещая об отсутствии энтузиазма и желания погрузиться в конфликт.       Внутри все горело алым пламенем. Множество чувств сливались воедино, оставляя после себя вкрапления чистой злобы.       «Хатаке... Как же ты противен... А может проблема во мне? Что если проблема действительно во мне?» - множество мыслей сливались в сплошную пелену несуразных размышлений, приходя к единственному варианту — «Собственное бесчестие». Это убивало. Убивало медленно и очень больно. Девушка не могла так быть. Не жить, не стремиться жить, а просто быть. Невероятные волны ярости и возможной справедливости по отношению к Какаши перегрызали друг друга...       «Он был осчастливлен мною.... И обижен мною» — гордость сильно терзала нахлынувшие потоки совести.       Девушка очень боялась обид, а ещё больше боялась одиночества. Эти два понятия, что не способны существовать друг без друга. Ваккаи боялась проявлять заботу к Какаши, зная, что гордость того не позволит взаимности. Эти глупые страхи.       Характер Какаши никогда нельзя прочитать вернее, чем тогда, когда тот с неловкой грубостью щуриться, стремясь найди свое лицо в лице возлюбленной.       Ваккаи устала смотреть на джонина глазами, полными надежды и немого отчаяния. Она не хотела тихо скулить, прикусывая губу до крови, ощущая щедрое количество рубцов, проводя рукой по спине Хатаке. Не хотела.       Её слова — это не интуитивные тексты, Соно чувствовала, что после каждого поступка необоснованная печаль вскруживает голову, делая девушку во множество раз тупее. Это безвыходно: она могла приблизиться к любимому, не заливаясь слезами, но все разливалось тихими истериками и немыми криками посреди ночи. Приходилось лишь работать вместе. Ведь они могли это делать. Личное и работу смешивать опасно, а с их должностью и вовсе смертельно, благо голова на плечах имеется, и оба это понимают.       Чувства смешались, остановившись на любви. Они чувствовали каждый шажок в глубине проклятых душ. Этого спутанного сознания. Если Ваккаи перестанет любить его, зачем тогда он будет ей нужен? Он не воплотил ни одного творческого замысла. Каждый раз, когда в жизни Хатаке проявляло очередные… очередные припадки неконтролируемого чрезмерного контроля, желания взять контроль. Девушка не желала работать с Хатаке. Исключительно из вредности – не стремилась.       Они были чистой, непорочной любовью обвенчаны обетом честности, поздно было обманывать....