Между Тьмой и Светом

      Оставшись одна в каюте, некоторое время Асока размышляла над словами Мола. Он был прав - джедаи жили во имя других, не имея ничего для себя. Они были заложниками собственного кодекса, который сделал их практически рабами. Они умирали по решению других: Сената Республики, Совета или слепо следуя кодексу. Магистры рассказывали об учениках, рыцарях и даже магистрах джедаях, павших во Тьму, потому что заводили семьи или слишком сильно привязывались к человеку: "Наделённые Силой тяжелее утрату переносят. Гнев на злодея, страх потери на Темную сторону путь открывает..." - объяснял магистр Йода юнлингам. Но так ли это? Разве семья - это плохо? Ответов у тогруты не было. Глубоко вздохнув и поднявшись, Асока решила проверить работоспособность исцеленной правой руки и спустилась в тренировочный зал. Помещение пустовало, но на полу и правой стене остались отчетливые кровоподтеки. - Великая Сила... - с ужасом прошептала девушка, невесомо прикасаясь пальцами к бурым пятнам на потрескавшейся от силы ударов стене. Тогрута видела как глаза забрака начали менять цвет во время их разговора и решила, что наконец раскусила этого темного. А сейчас она сильно засомневалась в своих убеждениях. Леди Тано приложила ладонь к кровавому следу и открылась Силе, ощущая злость, страх и в то же время желание бороться до конца, не сдаваться. Это были не ее эмоции, а лишь легкий отзвук творившегося в разуме клона хаоса. Осознание, что именно она послужила причиной срыва Мола, пробудило чувство вины. Еще раз аккуратно, даже нежно, проведя пальцами по кровавым следам, тогрута выдохнула и приняла боевую стойку. Он наблюдал за ней, тренированная память запоминала ее движения и приемы, не потому что М-29 собирался с ней сражаться, а просто по инерции. Гибкая, сильная, быстрая, хищная тогрута воистину была прекрасна. Белые мечи порхали в руках, покорные и смертоносные. В глубине сознания снова завозилась Тьма, пробуждая его желания. Джедайка не носила предписанных идеологией Ордена традиционных целомудренных балахонов и полностью бесформенной одежды, предпочитая такой гардероб, чтобы ей было удобно в бою. О том, что подобная манера одеваться весьма откровенна и сексуальна девушка не думала вовсе, красуясь в багровых обтягивающих с ромбовидными вырезами на внешней стороне бедер брюках и плотно подогнанной по фигуре того же цвета тунике с достаточно вызывающим вырезом на груди в форме ромба. Асока взяла разбег, развернув клинки обратным хватом, птицей взлетела на трехметровую стену, оттолкнулась ногами, развернувшись в момент прыжка, и в красивом падении выставила световые мечи. Один из ее любимых приемов - атака с неожиданной для противника точки, мало кто догадывается, что как будто убегающий противник выкинет подобный финт. Совершенно внезапно ее оружие скрестилось с покрытым бескаром длинным посохом в сильных руках Мола. Спружинив на руках, тогрута прыгнула клону за спину, приземлившись в нижней стойке. Он стоял к ней спиной, слегка повернув голову вправо и вращая в правой руке посох, который сама девушка поднимала с трудом, обнаженный по пояс, покрытый искусными татуировками. Ничего не сказав друг другу, забрак и тогрута продолжили внезапно начавшийся спарринг. Белые мечи высекали искры из посоха, оранжевая в белой боевой раскраске кожа переплеталась в захватах с алой в черных узорах. Хищная ухмылка не сходила с губ Мола, он нарочито показывал свое превосходство, выводя эмоциональную тогруту из себя. Тано глухо рычала, яростно бросалась на своего оппонента, забывая, что это просто тренировка. Очередная атака девушки, как ей казалось победная, обернулась совершенно неожиданно: Мол отбросил посох, перехватив ее руки и прижав к стене. Чуть надавив пальцами на определенные точки на запястьях Асоки, клон заставил ее выронить мечи: - Кажется, - с едва заметной отдышкой медленно произнес М-29, - я выиграл раунд. Какова моя награда? - Жив останешься, - тогрута ощущала себя насекомым пришпиленным булавками в зоологическом альбоме. Голос клонированного забрака буквально гипнотизировал ее. Девушка вглядывалась в стальные глаза, про себя борясь с желанием вновь ощутить терпкий вкус его поцелуя, как тогда, перед прилетом карателя. - Отпусти! - Как пожелаешь, - Мол на самом деле не собирался отпускать свою добычу. Сделав вид, что возвращает ей свободу, он резко развернул Тано, удерживая скрещенные руки бывшего падавана одной левой рукой и прижав ее к себе спиной. Правую же руку М-29 положил на низ живота девушки. - Что ты творишь? - зашипела Асока, ладонь забрака казалось обжигала даже сквозь одежду - Хочу показать, - буквально промурлыкал М-29 от чего кончики лекку девушки стали ощутимо дрожать, - чего тебя лишали глупые правила твоего Ордена. Испуганная, такая податливая тогрута пробуждала в нем неистовое желание, ее тело кричало о своей готовности отдаться во власть сильного альфы, казалось он уже ощущал аромат ее соков. Мол спустился к основанию шеи Асоки и, невесомо касаясь носом, шумно втянул ее аромат, от чего по коже девушки побежали мурашки. Как же ему хотелось уложить ее прямо здесь, сорвать одежду и насладиться вкусом ее тела, и что-то подсказывало - сопротивляться она будет совсем недолго. Но нет, он станет терпеливо ждать, пока она не придет к нему сама, сжигаемая всепоглощающим желанием отдаться ему. Тогрута попыталась освободиться, но не слишком, по мнению Мола, убедительно, забрак явно чуял ее желание: - Тебе понравится, - прошептал клон, нежно целуя, покусывая кожу на шее и лекку, сильнее прижимая бывшего падавана к себе. Если Асока и хотела что-то ответить, то накатившая внизу живота волна жара начисто выбила все мысли из ее головы: обжигающая рука М-29 поглаживала ее на самой границе дозволенного, впрочем пока не переходя ее. Мол концентрировался на ее эмоциях, ощущениях без каких-либо усилий, леди Тано не умела держать контроль. Горячие волны прокатывались по всему ее телу, заставляя чувствовать наслаждение. Разум девушки протестовал, кричал, что происходящее не позволительно для джедая, и она не имела права получать удовольствие будучи прижатой к сильному темному клону Дарта Мола. Все внутренности превращались в желеобразную массу, мысли покидали голову, оставляя лишь желание. Асока не заметила как прекратила попытки бороться, не обратила внимания, что забрак больше не удерживает ее руки, не осознавала, что освобожденной правой рукой гладит клона по шее и голове, задерживаясь на рогах, которые ей очень нравились и все время хотелось прикасаться к ним, пропускать сквозь пальцы. Она инстинктивно сжимала бедра, пытаясь хоть немного унять терзающую сладкую агонию, от которой ее белье уже стало влажным... Мол начинал сомневаться в своей возможности дождаться момента, когда тогрута будет готова сама прийти к нему. Девушка совершенно произвольно поглаживающая его по рогам, вряд ли понимала, что этим только сильнее заводит и так теряющего разум забрака. Его правая рука медленно поползла вниз, идеально устроившись прямо между подрагивающих стройных бедер. Он даже оторвался от сладкой шейки, чтобы внимательно рассмотреть реакцию Асоки - откинутая на его плечо головка, отброшенные назад лекку, прикрытые подрагивающими веками глаза, прикушенный левый уголок нижней пухлой губки сводили его с ума. Левой рукой мужчина нежно обнял ее, несильно обхватив правую грудь. Наградой его действиям послужил полузадушенный стон. Глухо рыкнув от едва сдерживаемого желания, Мол впился в губы девушки, которая ответила ему с такой страстью, как будто это она владеет ситуацией, а не он... Голос разума все слабее звучал в голове Асоки, заглушаемый новыми ослепительными ощущениями. Разнузданный глубокий поцелуй лишал рассудка, от горячей ладони между ее ног по телу расходились разряды удовольствия, заставляя девушку извиваться в руках мужчины. Он лишь немного надавил на промежность, а она уже не могла сдерживать себя, издавая глухие стоны, царапая его затылок и шею небольшими, но острыми ноготками. Мол утробно зарычал прямо ей в губы, почувствовав на своих пальцах девичьи соки, пропитывающие уже тонкие брюки. О, как он хотел разорвать ее одежду, ворваться внутрь идеального тела, не слушая никаких возражений, но желание заставить ее саму просить его об этом было чуточку сильнее, чувствуя как тогрута истекает возбуждением и извивается словно танцовщица, забрак ощущал, что ему это удастся. Сосредоточившись, Мол продолжал властно целовать девушку, посылая через Силу короткие направленные импульсы. От первого же такого имитационного толчка Асока сильно вздрогнула, отстраняясь и распахивая зеленые глазищи, увидела довольный оскал Мола, взгляд его серых с хитрым прищуром глаз открыто говорил о его превосходстве. Он победил и получал свою награду, получал так, как ему того хотелось. Еще импульс и тогрута с силой вцепилась в плечи обнимающего ее забрака, будучи не в силах стоять без поддержки. Ему нравилась палитра эмоций, что кружила в Силе вокруг и отражалась на ее лице, хотелось наблюдать за этим вечно. Она была так близка, еще немного и упадет: - Ты никогда не ласкала сама себя? - спросил клон после очередного негромкого девичьего всхлипа, с нажимом проведя языком по лекку до середины монтрала. - Не-е-ет, - ответ вырвался с оглушительным стоном, эхом отраженным в тренировочном зале. - Теперь я еще сильнее хочу тебя, - его низкий возбуждающий полушепот вызывал у нее стаи мурашек. Еще один более мощный импульс заставил Асоку выгнуться, оставляя царапины на мускулистых плечах. Ягодицами она чувствовала насколько сильно ее хотел забрак, что только усиливало ощущения. Девушка с трудом осознавала происходящее, но не имела и толики сил для сопротивления: ее тело словно зажило отдельной жизнью, плавясь в горячих объятиях клона Дарта Мола. Его член реагировал на прижатую к нему джедайку соответственно, сильно смущая тогруту своей каменной твердостью. Забрак тонко чувствовал все ее эмоции, тяжелым облаком они витали в Силе. Девушка дрожала все сильнее, уже не пытаясь заглушать собственные крики удовольствия. Мол ощутил, как ее сознание открылось и не преминул воспользоваться: "...Она стояла перед ним на коленях, обнаженная, покрытая испариной и снедаемая желанием отплатить ему такой же сладкой мукой. Изящные руки в белых узорах поглаживали рельефный живот в черных татуировках, постепенно спускаясь ниже, расстегивая широкий ремень и стаскивая черные шаровары из струящейся на ощупь ткани. Вот ее цель - большой алый член. Взглянув вверх, она видит расширенные от страсти зрачки, еще немного и он набросится на нее, лишив такой сладкой мести. Облизнувшись, медленно проводит кончиком языка по отверстию посередине набухшей головки. Утробный рык и жаркая ладонь, легшая на голову позади монтрал, подгоняют ее, но так просто она не отступит. Все так же неторопливо, сделав свой язычок максимально широким и мягким, начинает ласкать его от самого основания. Спустя несколько движений, наконец она позволяет ему погрузить набухшую, огненную головку в свой ротик..." "...Рогатая алая в татуировках голова виднелась между ее бедер, придерживаемых его сильными руками. В стальных глазах горел хищный азарт. Он пристально смотрел ей в лицо, медленно проводя языком между половыми губами. Фонтан ощущений как будто подбросил ее и накрыл с головой, заставив кричать его имя..." "...Два тела: алое с черным и оранжевое с белым сливались в единое целое, правильно дополняя друг друга..." Череда пронесшихся в голове Асоки образов подтолкнула ее за грань, сдавленный полустон сорвался с карамельных губ. Если бы не держащий ее Мол, то девушка просто упала на пол тренировочного зала, обмякнув в его объятиях. Тяжелая палитра ее эмоций схлынула, смытая первым в ее жизни оргазмом. Сила казалась Молу звеняще пустой без нее, но он был доволен. Не слушая невнятное бормотание засыпающей тогруты, забрак поднял ее на руки и ласково поцеловал. Она заснула почти мгновенно. Подняться вместе с ней в каюту не представлялось возможным, идея оставить спать в одиночестве посреди тренировочного зала тоже не показалась М-29 привлекательной. Но выход был найден: с хитрой улыбкой Мол опустился на пол, укладывая Асоку на себя, Силой приманил свой скинутый перед спаррингом коричневый балахон и укрыл сладко посапывающую джедайку. Девушка улыбнулась во сне и, немного повозившись, обняла мужчину. Пригретый теплом ее тела, клон Дарта Мола не заметил как тоже провалился в глубокую дрему.