Ключ от моей клетки

Алиану хотелось смеяться. Хотелось кричать! Но он просто улыбался, раскинувшись на постели. Благо, хоть прикрылся, потому что Таю и так хватило одного взгляда на блаженно расслабленное лицо и зацелованную им же, практически обнажённую грудь, чтобы возбудиться. «Да сколько можно?», - мысленно простонал он, снова чувствуя прилив крови к соответствующему органу. Закрыв глаза и смяв попавшееся под руку покрывало, сир постарался прогнать наваждение. К сожалению, периодические, озвученные очаровательными звуками потягивания некоего сексуального тела только распаляли. — Доставка в номера! — Пойду приму, - на выдохе проговорил Тайшес, на ходу поправляя одежду. Он не то чтобы радовался возможность покинуть Ала... Совсем нет. Просто то, что произошло между ними было слишком спонтанно, и теперь парень совершенно не знал, как себя вести. Да, по-детски, но чувства есть чувства. К тому же, мысли навязчиво вращались вокруг всех тех физических перемен, которые Алиан точно не мог не заметить. И если неестественно острые ногти он, похоже, ошибочно принял за прихоть Тая, то уж временное исчезновение зрачка рано или поздно придётся как-то объяснять... Юноша, воспользовавшись одиночеством, сбегал в ванную и наскоро привёл себя в порядок. Проходя мимо всё того же злосчастного зеркала, он непроизвольно глянул на себя. Лучше бы не смотрел. Внутри лавой зашевелилось смущение, подогревая кровь и наливая жаром щёки. Ещё вчера он не поверил бы, скажи кто, что губы после поцелуев действительно могут быть такими... истерзанными. Контур будто размыло, визуально делая рот больше, и... Блондин дотронулся до губ. Да, они пульсировали. — Болит? - тихо спросил Тай. Ал вздрогнул, переводя взгляд немного влево. Отрицательно качнул головой, засмотревшись. Это было похоже на классическую сцену из фильма. Видеть волнующего тебя человека в зеркале, следить за его приближением, невольно предвкушая нечто запретное. И всё это как будто со стороны, через толщею плотного воздуха, заложившего уши. А Тайшес... Да кто он такой, в конце-то концов, чтобы игнорировать такой призывный взгляд?! И, вместо запланированного минуту назад вежливого приглашения к столу, он обхватил обтянутую футболкой талию, прижавшись сзади и прошептал в порозовевшее ушко: — Готов подкрепиться? — Готов, - совсем не однозначно прошептал блондин, откинувшись на чужую грудь. Тайшес чувствовал, как тело в его объятьях прогнулось. Нежные касания отчаянно хотелось заменить более откровенными, но еле заметная вибрация под рукой напомнила о других естественных потребностях. Поэтому, нехотя отстранившись, он повёл юношу в гостиную.

***

Они лежали на толстом ковре в куче декоративных подушечек, сытые и расслабленные после порции глинтвейна. За окнами стемнело. Впрочем, даже если бы и нет, тяжёлые шторы прекрасно перекрывали внешний свет. Для полной идиллии Алу сейчас не хватало разве что камина, потому что смотреть на горящую люстру — не самое приятное для глаз занятие. Словно прочитав его мысли, сир поднялся с пола и, выключив верхний свет, заменил его торшером. — Лучше? — Да, - ответил юноша, любуясь Таем. Когда люди влюблены, они созерцают свою пару, не обращая внимания на недостатки, подсознательно сглаживая все «шероховатости». Но представьте, что недостатков нет. Как это? Алиан поймал себя на мысли, что немного страшно. Ровная кожа, словно и нет под ней вязи венок; губы, будто нарисованные кистью умелого художника; волосы, которые, кажется, живые настолько, что было бы больно подстригать. Да и не могут они быть крашенными. Ал осознавал всё это, помнил светящиеся глаза, точно не являющиеся плодом его воображения, но не решался озвучить. Да и зачем? Блондин никогда не относился к лицемерам, меняющим своё мнение о человеке по причинам, не относящимся к личным качествам. Он встречал африканца, в галантности и манерах способного обойти самого именитого английского джентльмена. Знает парня, который при своей гомосексуальной ориентации гораздо более мужественный и ответственный, чем многие натуралы, кичащиеся своими сексуальными победами. Так что... Правда, в случае с Таем это явно что-то большее, нежели национальный вопрос. — О чём задумался? - спросил Тайшес, присаживаясь рядом с юношей. — О тебе, - честно ответил Алиан, приподнимаясь на локте. — А именно? - почти равнодушно уточнил сир, но глаза выдавали его волнение. Ал, заметив это, поспешно обнял парня и, уткнувшись носом ему в шею, тихо, но уверенно проговорил: — Я не буду ничего спрашивать. Не потому, что мне не интересно... Твои глаза, волосы, произношение... Они не такие, как у всех, но это не важно, как и причины, по которым это так. Есть только Ты. Твоё отношение, слова, действия, взгляды и руки. - Юноша отстранился, заглядывая в изумлённые глаза, ласково поглаживая рельефные плечи. - Твоё тепло и непонятные мне трепетные сети, в которые я попадаю каждый раз, как мы встречаемся. Не имеет значения, откуда ты, и что было в твоём прошлом... И — да — мне страшно. - Мышцы под ладонями юноши напряглась, и Алиан поспешил уточнить. - Но страшно не от того, что ты не такой, как все. Просто... Не исчезнешь ли так же неожиданно, как появился? Не оставишь ли, приручив полностью и бесповоротно? - Озвучил, наконец, гот самый животрепещущий вопрос. - А ещё я, если честно, немного неуверенно себя чувствую, необоснованно называя тебя «необычным». Вдруг... - затараторил он, стараясь скрыть смущение. Тай не знал, как реагировать на слова, столь похожие на признание. Нет, конечно, этого не может быть, мальчик просто привязался к человеку, рядом с которым не чувствует напряжения. Но на сердце у сира всё равно потеплело. Захотелось поделиться с Алианом чем-то личным, тайным. А юноша продолжал быстро-быстро говорить, старательно отводя глаза. Такой забавный, он сломал последние барьеры сомнений в сердце Тайшеса. Парень незаметно снял перчатки и, на всякий случай «заблокировав» свои проклятые способности, коснулся нервно теребящих кисточку от подушки рук Ала. Блондин замолчал, завороженно уставившись на лазурную руку, так непривычно контрастировавшую с его обычной. Мысли на удивление медленно формулировались в его голове, не по-обыкновению вспыхивая, а лениво созревая в истины, важность которых он сможет оценить только после того, как эмоции немного схлынут. Пока же Алиан закатал левый рукав Тайшеса и вглядывался в плавный переход кожи из голубого оттенка в телесный. — Это ведь не татуировка? - решился он на вопрос. — Нет, - покачал головой сир. - Это проклятие. Юноша в момент отвлёкся от своего увлекательного занятия, встревоженно посмотрев на Тая. — Тебе тяжело с ним? Это больно? И столько искреннего сочувствия было в чистых голубых глазах, так отличного от того, что Связующий ожидал услышать в ответ на своё признание. — Как ты это делаешь? - завороженно прошептал парень, нежно касаясь щеки блондина. - Как, совсем ещё юный, произносишь такие зрелые слова, смотришь так глубоко. Все твои фразы о сути, неважности прошлого и трепетных сетях. Почему сейчас не боишься, не отстраняешься, когда на твоём лице неестественная проклятая рука? Ал не знал, что сказать. Острый на язык, затычка в каждой бочке, как с доброй издёвкой всегда говорил Эмет, сейчас юноша не мог подобрать слов. Конечно, можно было бы пошутить, что по природе своей мудрый, но Тай нуждался в правде. Нуждался в нём. — Не знаю. - Прикрыл он глаза, прижавшись к лазурной ладони сильнее. - Здесь, сейчас, рядом с тобой... - Алиан вдруг очень серьёзно посмотрел на Тайшеса, невероятно напоминая своего биологического отца, и произнёс простые и такие знакомые слова, навсегда переворачивая что-то в душе сира. - Как может быть иначе? Не понимаю, почему я должен бояться кого-то настолько замечательного как ты. Когда кто-то близкий уверяет тебя в том, во что отчаянно хочется верить самому — это великое счастье, доступное отнюдь не каждому. Но вот если то же самое слышишь из уст второго дорогого существа... Тай почувствовал, как затягивается внутри болезненная рана обречённости, на которую он до сих пор старался не обращать внимания. Воспалённая слепой ненавистью эльфов, собственным отвращением к проклятой части себя, она не могла исцелиться даже любовью Алиаса. А сейчас, почему-то... — Не болит, - запоздало ответил сир, ощущая, что тело не держит его. - Было немного тяжело, но теперь всё нормально. - Прошептал парень, уже лёжа головой на коленях блондина. Внутри него растекалось необъяснимое бессилие, просто смертельная усталость, накопившаяся, наверное, за всю жизнь. Но сейчас ласковые руки лёгкими касаниями забирали накопившийся груз негативного содержания. Было ли дело в том, что рядом был «тот самый», или в другом — не важно. Просто облегчение, почти невесомость. Тайшес ещё какое-то время смотрел в никуда, но Ал не мог разобрать выражения его полуприкрытых глаз, а спросить не решался. Юноша продолжал гладить сира по голове, перебирать асфальтовый шёлк волос, провожая в таинственное царство сновидений. И понимал, что уже не представляет своей жизни без этого удивительного человека. Такой сильный и умный, но, как оказалось, ранимый и безмерно одинокий, чем-то похожий на самого Алиана, но, думается, с гораздо более суровым прошлым. В какой-то момент Тай судорожно вздохнул во сне, беззвучно шевеля губами. По виску из уголка глаза медленно скользнула слеза, заставляя сердце Ала сжаться. Ещё ни к кому он не чувствовал такую щемящую нежность. Ещё никогда он не желал стать надёжным и независимым столь сильно. Не ради себя и лучшей жизни, но ради существа, настолько же далёкого и незнакомого, насколько родного.