Ключ от моей клетки

— Алиан, ты меня слышишь? - спросил сир, усевшись спиной к двери ванной. Дождавшись положительного ответа, он продолжил. - Не знаю, что именно чувствуешь ты, но мне немного страшно. Может, не такая уж и плохая идея рассказать всё вот так — без визуального контакта. — Почему? - еле слышно прозвучало из-за двери. — Сейчас мне так проще. - Тай вздохнул. - С чего же начать? Моё полное имя — Тайшес. Фамилии нет. На Земле это свойственно питомцам, да? Но в своём мире я не более, чем животное. Связующий старался говорить равнодушно, но голос немного дрогнул. Блондин молчал, за что Тайшес был ему благодарен. Парню, если честно, вообще не хотелось бы говорить о том, что изгой среди своих — это уязвляло его гордость. Да, он привык к подобному, но перед Алом... Пред ним Таю не хотелось быть жалким. — Мои биологические родители, по-видимому, избавились от меня раньше, чем я своим существованием сумел бы запятнать их честь. Мне до сих пор интересно, не было ли среди насмехающихся надо мной знатных дам моей кровной матери. Но знаешь, так даже лучше, ведь я рос, любимый чудесной и удивительно доброй женщиной. Её звали Нал, и она была с Земли. Мне едва исполнилось 10, когда она совсем слегла, поражённая какой-то вашей болезнью. Кажется, Нал называла её «рак». Возможно, наши целители смогли бы ей помочь, но тот факт, что она воспитывает проклятого ребёнка на корню уничтожал такой шанс. Тогда я пытался хоть как-то заработать нам на еду. Поначалу тщетно, ведь никто не хотел со мной связываться. Не знаю, какое чувство доминировало в них — страх или презрение. А потом, к счастью ли — нет, но один торговец посчитал, что я смогу принести ему немалую прибыль в качестве танцовщика. Небо, как я старался, тренируясь до изнеможения. Тай замолчал. В горле неимоверно сохло, но дойти до графина с водой почему-то не представлялось возможным — такая тяжесть разлилась по телу. — Через месяц у меня стало получаться достаточно сносно для того, чтобы выступить на публике. Хозяин остался мною доволен. Помню, несколько господ даже хотели меня выкупить для каких-то утех. Позже-то я понял, что дальновидность хозяина спасла меня от поистине отвратительных вещей. То, что никто в принципе не мог Так распорядиться моей жизнью мне и в голову не приходило. Был только страх и неизвестность. Время шло, и слухи о «проклятом танцоре» разлетались на всё большее расстояние. За следующие полтора года я видел столько рас, что и не счесть... А Нал становилось всё хуже. За несколько ваших месяцев до того, как мне исполнилось бы 12, она умерла, оставив меня с чувствами слишком сложными для ребёнка. Алиан слушал, не шевелясь. Ему казалось, каждый громкий вздох, каждый лишний шорох может спугнуть Тая. Почти с каждой услышанной из-за двери фразой у Ала появлялось всё больше вопросов. Но задать их сейчас, прервать практически исповедь казалось неправильным. И он сидел, неосознанно прикрыв рот ладошкой, впитывая, можно сказать, саму жизнь Тайшеса. — Через несколько дней после похорон хозяин вдруг засуетился. Каждый день он лично присутствовал на моих тренировках, а однажды даже вызвал мастериц, чтобы они сшили мне новый костюм. Возможно, я придал бы этому значение, насторожился, если бы не пустота внутри. В назначенный час явившись в уговоренное место — главную площадь моего незамысловатого селения, я послушно надел приготовленное одеяние из лёгкой ткани, отдался в руки парикмахеров и прочих умельцев, после чего, совершенно не замечая отсутствия привычного уличного гула, вышел из-под навеса. Тело двигалось само, я же смутно осознавал, что что-то не так. Но вот что? Повествование сменилось тишиной. Текли минуты. Алиан напряжённо ждал продолжения, Тай же мучительно размышлял, имеет ли право открыть мальчику тайну его рождения, его настоящего отца. — Так уж вышло, что в селении остановился сам Владыка наших земель — король Лерасс Тали Шантар. Он никогда не прислушивался к своему народу, а слуги его боялись, поэтому вести обо мне до него не дошли. Лерасс просто проезжал мимо, а мой хозяин, прознав об этом заранее, подготовился. Я приглянулся королю и, оставив взамен щедрое вознаграждение, он увёз меня с собой. Трясясь в грязной, совсем не королевской повозке я очнулся лишь только от осознания, что могила Нал остаётся всё дальше позади. Мой разум прояснился, казалось, впервые за последнее время. Понимание того, как именно меня использует король, приводила в ужас. Но что я мог сделать? Верона, зажмурившись, мотнул головой, не в силах поверить в услышанное. Неужели Тая, его чудесное видение... — Пытаясь вырваться по приезде во дворец, я напрочь изорвал танцевальный костюм и умудрился покусать и исцарапать около пяти крепких слуг, приставленных ко мне для того, чтобы «подготовить». Сам Лерасс прибежал в купальню узнать, что стряслось. - Сир против воли усмехнулся. - Представляешь, он только тогда понял, кого привёл в дом. Его истерике не было конца, но я, естественно, не мог тогда оценить всей комичности момента... В тот день моя жизнь круто изменилась, ведь в неё вошёл Алиас. Сердце Алиана пропустила удар при уже знакомом имени. И снова, как и в первый раз, юноша не мог это объяснить. — Сын Владыки, он появился, когда Лерасс в панике приказал, не медля, убить меня. В последствии я долго не мог полностью раскрыться, но, клянусь, я отдал душу этому светловолосому эльфу сразу, как увидел. Его лучистые синие глаза, в равной степени наполненные и состраданием, и силой, могли принадлежать только посланнику Неба, спустившемуся, чтобы спасти меня. Детские мысли, да? Но я не помню, чтобы хоть раз разочаровался в нём. Даже когда после смерти Лерасса он занял трон, власть не наложила на Алиаса свой чёрный отпечаток. «Эльф», «эльф» - стучало у блондина в голове. Он не смел поверить в услышанное, но и забыть уже никогда бы не смог. А Тайшес тем временем продолжал рассказывать о брате, вспоминая моменты, наиболее раскрывающие его характер. Некоторые из них заставляли Алиана улыбаться, другие — закусить губу, чтобы сдержать слёзы. У юноши сложилось впечатление, что Алиас был благородным, щедрым, добрым, сострадательным, сильным духом, в чём-то лукавым, но неизменно светлым. Этакой противоположностью самого Вероны. Но несмотря на это, блондин чувствовал странную связь, некую иррациональную похожесть между ними. — Мне было 18, уже несколько лет мы с Алиасом звали друг друга братьями, когда я узнал, что и он вскоре покинет меня. Болезнь по непонятной причине передалась ему от отца. Это казалось столь несправедливым и подлым, что я окончательно и бесповоротно разучился верить в лучшее. Сир поделился с Алом, как лучшие лекари разводили руками, пряча свои «мудрые» взоры. Ему тогда ничего не оставалось, как самому попытаться найти лекарство. Не вышло. Но Тай, в отличии от королевских зазнаек, не гнушался советоваться с «недостойными» личности, и потому старая «выжившая из ума» женщина сомнительной расы поведала ему о том, как хоть немного продлить жизнь Алиаса. — Я тайком подсыпал порошки ему в еду, заставляя лекарей удивлённо пожимать плечами на сносное состояние здоровья их короля. Правда, отсрочка оказалась не велика. Дальнейшее молчание казалось пропитанным горечью — и потому невыносимым. Когда блондин уже готов был окликнуть Тайшеса, тот заговорил вновь. — Ты помнишь, когда мы впервые встретились? - Ал кивнул, отчего-то зная, что Тай не ждёт гласного ответа. - В день до этого Алиас умер. Мне сейчас почти 24 года. Ты, наверное, думаешь, что я выгляжу не 18-19 земных лет, но медленное взросление, а позже и старение — отличительная черта нашего народа... Говоря нашего, я имею в виду и тебя тоже, Алиан. - Уверенно добавил Связующий. В конце концов, сын должен знать своего отца. А такого как Алиас — особенно. Актуальная сегодня мысль «не может быть» на этот раз даже смутно не мелькнула в голове Алиана Вероны. Глубоко внутри себя он всегда знал, что не такой как окружающие. А желание выделиться — скорее эквивалент необходимости донести до всех, что не может, не желает приспосабливаться к реальности, к окружающей серости. Но сейчас вовсе не то, что он не совсем землянин, волновало блондина. Понимание густой волной, воды истины которой намертво смешались с острейшими иглами боли, накрыло сознание юноши. И следующие слова Тая лишь озвучили то, что Алиан уже знал. — Алиас был твоим отцом. Вот почему Сиэтл. Вот почему именно ты.