Ключ от моей клетки

Вернувшись в отель, Тайшес сразу же отыскал дневник брата и залез на кровать, удобно устроив Стэль на подушках. Правой рукой он, не переставая, поглаживал бархатистые чешуйки, а в левой держал столь дорогую книгу. Прошёл почти месяц с тех пор, как кожаный переплёт согревал ладонь своей внутренней энергетикой тепла и какой-то тщательно скрываемой боли. Почему так долго не возвращался к чтению своеобразного послания, парень затруднялся признаться даже себе самому. Но время, кажется, пришло. Отыскав нужную страничку, сир погрузился в витиеватые строчки. «Как приятно вернуться домой! Не передать словами той радости, что я испытал, когда ты обнимал меня, мой мальчик. А празднество к моему прибытию! Мало будет и тысячи благодарностей. Правда, придворные зануды снова внесли свою ложку дёгтя... А я повёл себя как ребёнок. Сбежал, надо же! Хорош правитель! Впрочем, неверное, это простительно для эльфа моего возраста. Со всеми обязанностями, свалившимися на меня, очень просто оказалось забыть, что я, вроде как, ещё довольно молод.» Тай грустно улыбнулся, вспоминая взгляды, которые Алиас украдкой кидал на беспечных сверстников. О нет, эльф не завидовал и не злился на судьбу, просто смиренно сожалел, слишком гордый и ответственный, чтобы послать всё куда подальше. «Тай, сегодня ты удивил меня как никогда. Я всё же умудрился пропустить момент, когда ты из мальчика превратился в мужчину. Стать твоей парой, подумать только! Нет, меня ни капли не возмутило твоё предложение. Даже наоборот, но... Столько самопожертвования. Всегда зная, что ты искренне любишь меня, я тем не менее, понимал, что чувства твои вполне родственные и платонические. Как и мои. Может, будь это кто другой, я бы согласился, отчаянно уцепившись за возможность выжить. Но ты... Знаешь, мой мальчик, я, несмотря на скорую кончину, не разучился мечтать. И одно из моих желаний — это чтобы ты встретил такую любовь, которая поглотит тебя от макушки до кончиков пальцев. Которая своим обоюдоострым лезвием перережет те нити, коими наши страхи, сомнения и прочая ненужная шелуха управляют каждым из нас. Так было у меня с Элис. Помнишь, я рассказывал тебе о ней?» — Ну конечно же помню, Ал, - прошептал Тайшес, на мгновение перестав поглаживать катц. На соседней странице покоился конверт, тонкая бумага которого вовсе не скрывала того, что в нем находилось. Сир с каким-то неясным трепетом отогнул уголок и достал одну единственную миниатюру. Явно рук самого Алиаса. Девушка с неожиданно эльфийской причёской совершенно не ассоциировалась с практичной домохозяйкой, как о ней рассказал Алиан. Глаза ей лучились, наполненные внутренней силой и заоблачными стремлениями, улыбка, даже сомкнутых губ, уверенно сияла. У парня появилось вдруг ясное желание увидеть эту женщину. То, какой она стала. Ради брата, да и просто за то, что родила такого чудесного сына, сир хотел попытаться вернуть Элис внутренний свет. Будто спохватившись, он снова вернул руку на чешуйчатую спинку. Ему казалось, каждая минута без тепла и участия для Стэль может стать последней. И это пугало, действительно пугало. Не потому, что катц памяти такая редкая диковинка, но вот постоянного ворчания слишком уж не хватало. Увлёкшись, Тай не заметил, как пролетел остаток дня и весь вечер. Глаза уже немного слипались, но он не хотел откладывать на завтра те немногочисленные строчки, что остались непрочитанными. «Не знаю, Тай, как сказать тебе, что моё время вышло. До твоего прихода всего пара часов. Ещё сомневаюсь, читабельны ли мои последние записи, ведь увидеть я их не могу, пишу на ощупь, да и руки не те... Но больше всего меня беспокоит, как ты отнесёшься к моей последней воле. Она эгоистична, знаю. Как знаю и то, что ты и мысли не допустишь о её неисполнении. Но нет никого, кроме тебя, кому я мог бы доверить сиё дело. Никого, кому бы я так доверял, кого бы сильнее любил. Прости, мальчик мой. Будь у меня больше сил и времени, я исписал бы все оставшиеся листы, облекая в слова свои чувства к тебе. Благодарность, любовь, нежность и многие, многие другие. Но я устал, Тай, я так смертельно устал. Наверное, я всё же слабак.» На последней исписанной странице корявым почерком было выведено «Прощай, мальчик мой. Пожалуйста, будь счастлив.» Не в силах более сдерживаться, Тайшес заплакал. Тихо, совсем не так, как в день смерти, когда рыдания покидали горло протяжным воем, но не менее горько. Он бездумно прижал тёплый чешуйчатый комочек к груди и свернулся в позу эмбриона. О чём были его слёзы? О брате ли, так отчаянно желавшем жить, о себе, оставшемся без единой опоры? О пожелании ли Алиаса, в исполнении коего сир очень сомневался... Или все эти проблемы нахлынули на него, такого, поистине чувствительного при всём своём гордом образе, одновременно? И мог ли Тай подумать в тот момент, что это последний раз, когда ему не с кем разделить свою боль?..

***

Бывает, случается что-то плохое, действительно плохое, оно разбивает тебя на мелкие кусочки без гарантии вернуть былую целостность. Но что, если нечто подобное происходит без видимой на то причины? Миллионы людей проходят через это, даже не замечая. Среди бытового круговорота кажущихся важными дел они не находят времени остановиться и прислушаться к себе. А вдруг постоянная депрессия и апатия вовсе не следствие обычной усталости, а нечто гораздо более серьёзное? Ведь переломы без вмешательства специалистов в большинстве случаев срастаются неправильно... Лишь немногие способны почувствовать, как среди бела дня во время какого-нибудь посредственного занятия, например, мытья посуды, что-то внутри почти незаметно меняется, как бы выворачиваясь. Наверное, это похоже на освобождающую боль, после которой можно либо начать всё с чистого листа, либо катиться в неизвестном направлении, конечная точка которого вряд ли покажется раем. Остальные же, менее чувствительные к подобному, рискуют однажды встретить новый день моральными калеками. Этим утром всё, вроде бы, было прежним. Тот же потолок с пожелтевшей пенопластовой плиткой, те же некогда белые обои, шершавая поверхность которых испещрена мелким подобием плюща, тот же растянувшийся линолеум. Но что-то сбивало Алиана с толку. Он лежал на кровати, раскинув руки и удивлялся ясности своего сознания. Нет, мозг не изобиловал креативными идеями, скорее даже был абсолютно пуст, но пустотой приятной и чистой. В душе же, напротив, притаился некий колющий комок. Но, стоило его заметить, как он вмиг разлетелся на тысячи мельчайших иголочек, пронзая одну за другой все самые потаённые точки сознания. Было ли больно? Ал не понимал, но чувство безысходности странно граничило с надеждой, разбавляя прочую смесь из грусти, отчаяния и чего-то такого, чему человечество названия ещё не придумало. Элис, через некоторое время заглянувшая с завтраком, списала странное состояние сына на недосып и простуду. Она почти сразу ушла, спохватившись, что Роби внизу совсем один, поэтому юноше не пришлось отвлекаться от такого серьёзного занятия, как переосмысливание собственной жизни. Почему вдруг? Ему просто казалось, что настал переломный момент, когда пора бы уже начать трепыхаться в этой сетке под названием «жизнь». К обеду, уже вполне адекватно воспринимающий действительность, Алиан набросал примерный список дел, которые необходимо сделать после того, как выздоровеет. — устроиться на работу Следующие два пункта полностью зависели от первого. — сделать косметический ремонт в комнате — купить рождественские подарки Последний же Ал написал нехотя. Ну, надо, вроде как... — найти девушку (или парня) Ещё раз пробежавшись по клочку бумаги взглядом, гот вяло откинулся на подушки и почти сразу уснул, — всё-таки болезнь берёт своё. Страх. Холод. Ожидание. Три вещи, которые она всегда ненавидела. Ещё будучи камнем, совершенно не представляя жизни там, под солнцем, Стэль подсознательно знала, что может никогда не «ожить». Но теперь у неё есть имя и тело. Есть хозяин. Она ведь помнит! Ведь не придумала себе всё это?! Тогда почему вокруг снова лишь столь ненавистная густая пустота? Почему?.. Но там что-то светится... Что-то знакомое и, кажется, тёплое. Но оно так далеко... Стоит ли идти? Ведь это так сложно, когда нет ни опоры, ни лап. А впрочем, что ей теперь терять?.. Дни для Тайшеса тянулись долго и однообразно. Сам себе он казался деревенеющим и деградирующим существом, единственной отрадой которого стал душ. Да и тем нельзя было насладиться сполна, ведь Стэль так и не очнулась. Но надежды парень не терял, ночь за ночью чутко следя за тем, чтобы не выпустить катц из объятий. С Алианом он не созванивался, как и с Даринелем, а причина этому была до невозможности банальна. Сир забыл мобильный в магазине эльфа. В щели между подушкой и подлокотником кресла. Разряженный. Скорее всего, Дар даже не знает об этом. Но больше всего Тай переживал об Але. Очевидно, что мальчик тянется к нему. Ранимый, что он подумал о неожиданном исчезновении Тайшеса? Наверное, ему одиноко. Сир несколько раз обыскивал весь номер в призрачной надежде найти мизерный клочок бумаги с номером гота. Но тщетно. Оставалось только настроиться на лучшее и ждать. Во второй день декабря он снова попытался достучаться до Стэль через браслет. Рука, как оказалось, не забыла это ощущение весомой прохлады. Запястье приятно покалывало. «Стэль. Слышишь ли ты меня, девочка? Ну, если да, то... Мне тебя не хватает. Правда. Хотя, наверное, этими словами тебя не проймёшь.» Тай улыбнулся, что-то задумав. Жаль, рядом не было никого, кто мог бы заснять это ехидное выражение на его лице. «А знаешь, я прочитал в интернете, что скоро у Землян праздник. Рождество. По традиции, люди наряжают ёлку... Это такое вечно зелёное дерево с пушистыми веточками, сплошь покрытыми иголками. Так вот... Её украшают стеклянными шарами, некоторые из которых по красоте не уступают вензелям магических посохов. Я не видел в живую, но на видео они очень красиво переливаются в свете мерцающих огоньков, которые, опять же, развешивают по веткам. Но, что понравилось мне в этом празднике больше всего, так это подарки. Много-много подарков, покрывающих всё пространство под деревом. И я, кажется, придумал, что подарить тебе... А ещё, помимо ёлки с подарками, неотъемлемой частью рождества является праздничный стол. Чего там только нет! Тебе бы понравилось, это точно...» «Поэтому возвращайся, Стэль. Пожалуйста.» Уже серьёзнее добавил сир, проходясь ладонью по шелковистой спинке. Уговорил. Тихо-тихо прозвучал неожиданный ответ в его голове. Но и этого было более, чем достаточно.