Only one kiss

Пейринг Маринетт/Кагами. Поцелуй №8. Приветственный/прощальный поцелуй, подаренный без размышления — когда никто не позволяет себе подумать дважды, прежде чем сделать.

Адриан по себе знал, каково это — проводить все время в одиночестве. Поэтому он всячески юлил, пытаясь лишний раз задержаться в коллеже. Все дополнительные курсы, групповые задания в библиотеке после занятий — он хватался за каждую возможность провести лишнее время вне стен особняка с друзьями. Нино, Алья и Маринетт — стали ему буквально второй семьей, где он не боялся быть самим собой. Он приняли его не как известную модель, а как своего ровесника, такого же подростка, как и они сами. С появлением в его жизни Кагами — возможностей вырваться из клетки стало больше. Поскольку возил их не очень сообразительный Саймон, они пользовались этим, разыгрывая один и тот же сценарий «Кажется, я снова перепутал адрес» перед ним. Ему было все равно, ведь они в любом случае оставались под его присмотром. А Габриэль и Томоэ даже не подозревали об их прогулках, будучи уверенными, что их дети не посмеют лгать им. Ах, они даже не догадывались, насколько умело лгал Адриан. Вначале скрывая свою вторую жизнь в образе Кота Нуара. Потом скрывая свои посиделки с друзьями, маскируя их под дополнительные занятия. Скрывая свою любовь к пятнистой напарнице. Скрывая истинные чувства к Кагами. Скрывая свою собственную боль от не взаимности и усталости. Слишком много скрывая и ничего в итоге не добиваясь. Он топтался на одном и том же месте. Ледибаг как-то призналась ему, что парень, в которого она влюблена, сейчас встречался с совершенно другой девушкой. Призналась тихо, но при этом не проронив ни слезинки. Адриан тогда попробовал спросить ее, может ли она в таком случае дать ему шанс — он не мог не попытаться в конце концов. Но даже так — она лишь отрицательно покачала головой. После того патруля он видел, как она сидела на Эйфелевой башни и плакала. Так и не показав ему своей боли и слабости, она оставалась для него все такой же недосягаемой. Что особенно резало ему сердце — он видел, что Леди быстро оправилась. Либо она просто врала при нем, не желая делиться своей болью, не доверяя ему. Либо же… — Да, у меня появился… друг, — ответила она просто, когда он не выдержал и спросил напрямую. — Он поддерживает меня. Я… Я правда тогда расклеилась совсем, не представляла, что делать. Но он быстро помог мне понять, что это не повод опускать руки. И мне надо просто продолжать жить. — Завидую твоему другу, — огрызнулся он, ревность внутри него так и бурлила. — Ему ты доверяешь, в отличие от меня. — Не злись, Котенок, — потрепала она его по голове. — Она… То есть мой друг тоже многое не знает. Как, например, он не знает о наших патрулях и Ледибаг. Но он помогает мне двигаться дальше. Кот не пропустил мимо ушей ее оговорку. Но и не стал за нее цепляться. Наоборот, лишь выдохнул с облегчением. Такого друга… он еще мог допустить. Ведь это означало, что сердце его Леди все еще свободно для одного черного Кота. Только еще бы с Кагами тогда разобраться. Нет, он, конечно, ценил Цуруги. Она была чудесной соперницей для спарринга, с ней было весело на мероприятиях, она помогала ему проводить больше времени с друзьями, не позволяла зачахнуть в одиночестве в особняке — но при этом она была просто другом. Не вызывающей и капли того возбуждения, что он испытывал в обоих своих образах при виде Ледибаг. Кагами же просто была рядом. Когда бы он не нуждался в компании, она была рядом, позволяя Адриану мысленно представлять вместо одной девушки совершенно другую. Но это было глупо и нечестно. Для всех них. Только вот оборвать все — он боялся. Боялся, что сделает где-то ошибку, напортачит, испортит, не угадает. И поэтому не мог решиться. Но увидев на очередном патруле улыбку Ледибаг, Кот понял, что больше так не может. Ему нужно было поговорить с кем-то, с кем-то знающим его ситуацию и понимающим всю сложность этих отношений. С Маринетт. Он несся после патруля сломя голову к пекарне Дюпен-Ченов в надежде, что девушка дома. Но возле самого балкона вовремя затормозил, увидев, как Ледибаг уже спрыгнула туда. Увидев, как розовая дымка окутала героиню, оставляя вместо нее обычную девушку. Обычную Маринетт. Что быстро унеслась вниз, словно куда-то торопилась. И как бы Адриану не хотелось молнией проскользнуть внутрь и выяснить все, он заставил себя спуститься ниже, выглядывая девушку в окнах ее дома. Вот она выскочила из ванной, пробежала по лестнице, обнялась с родителями и вышла… Вышла на улицу, тут же угодив в объятия Кагами. Видя, как его официальная девушка поцеловала его настоящую возлюбленную, Адриан замер. Внутри словно что-то надорвалось. Он… То есть когда Маринетт… Когда Ледибаг говорила о друге, она имела в виду Кагами? Что они… Он не понимал ничего. Твердо решив, что просто устал, что ему нужно отдохнуть, он поспешил домой, чтобы разобраться со всем потом. Может быть завтра. Может быть никогда. *** Маринетт покраснела. Они только недавно перешли через эту грань, и пусть Кагами быстро привыкла целовать ее при встрече и прощании, китаянка же все еще смущалась. Поцелуи Кагами были легкими, невесомыми, но при этом слишком отличающимися от чмоков например Альи — хотя у той тоже была привычка целовать подругу при встрече. — Ты так и не рассказала Адриану? — спросила она, стараясь взять себя в руки. — Он снова поглощен в свои мысли, — покачала головой Кагами, беря Маринетт под руку и уводя подальше от пекарни. — И продолжает врать мне. Знаешь, порой мне кажется, что у него нет совсем сердца. Рада, что вовремя разглядела это, не позволив себе пасть слишком глубоко. — А я рада, что ты открыла мне глаза, — улыбнулась Маринетт. И если Адриан был слеп к ним, то они не собирались сидеть вечно и ждать, пока он прозреет.