Only one kiss

Пейринг: Хлоя/Маринетт (Клод/Маринетт. Гендер остальных сохранен как в каноне) Поцелуй №37. Отчаянный поцелуй, заканчивающий укусом в губу, а после мягко зализывая укушенное место

День прошел под жжением правой щеки и косыми взглядами со стороны. В обычных условиях Клод, нейтрально относившийся к мужскому макияжу, замазал бы красноту на лице. Но красноречивая сцена получения им звонкой пощечины попалась на глаза Бюстье — вот уж нашла она момент, когда зайти, не могла задержаться еще хоть немного. И в итоге после занятий он и Дюпен-Чен должны были пойти в кабинет к месье Дамоклю и объясниться. Что Клода напрягало на деле больше — Маринетт ни слова не сказала о произошедшем, не пытаясь никак оправдаться, да и теперь вела себя слишком тихо, не реагируя даже на своего любимчика Адрикинса. Клод сгорбился, делая вид, что листает новости в телефоне, и незаметно направил экран на девушку — она полулежала на парте, лениво черкая что-то в тетради. Словно утром ничего не было. Словно не ее сонную целовал Клод. Словно не она отвечала ему. И словно не она, придя в себя секундой позже, врезала ему со всей силы по лицу. Щеку снова неприятно защипало, и Клод отложил телефон, уставившись на доску. К счастью, произошедшее осталось только между ними тремя, поэтому день прошел достаточно обычно. Но в конце последнего урока в класс заглянула Бюстье, напоминая им, что ждет их возле кабинета директора. Клод напряг слух, прислушиваясь к тут же зашумевшим одноклассникам, но Маринетт молчала, не отвечая даже на вопросы Альи. Не дожидаясь звонка с урока, он встал и подошел к девушке. — Пошли уже, я не собираюсь задерживаться тут после занятий, — Клод демонстративно скрестил руки на груди, всем видом показывая свое нежелание идти куда-то с Маринетт. — Мадам Менделеева, и вы отпустите их с урока? — вмешался Адриан, выскакивая перед Клодом и закрывая собой Маринетт. — Адриан, займи свое место, — преподавательница, привыкшая за все время к поведению Буржуа, даже не повернулась в их сторону. — Буржуа, Дюпен-Чен, заодно напишите у директора объяснительную за нарушение дисциплины на моем уроке. А теперь марш оба к нему в кабинет. Клод лишь хмыкнул и первым покинул класс, не оборачиваясь. От воцарившейся вокруг тишины ему вначале стало не по себе, но после он услышал тихое сопение Дюпен-Чен и с облегчением выдохнул. — Может, прежде чем заходить, поговорим? — окликнула его Маринетт перед кабинетом директора. — Например, какого черта произошло? — Ну почему же так грубо? — Клод еле заметно напрягся — ведь знал же, что та Маринетт, которую он знал с детства, подобного так просто точно не спустит с рук, но нет, расслабился, решил, что все пройдет тихо и гладко. — Вообще не понимаю, с чего такая реакция? — Ох, ну да, правда, — закипела Маринетт. — В самом деле, с чего бы такая реакция, подумаешь, совершенно чужой мне человек, который, прошу заметить, мне еще и противен, просто взял и поцеловал меня, и при этом совершенно ничего не объясняя, конечно же… — У тебя язык заплетается, — ухмыльнулся Клод, перебивая ее. — И если ты думаешь, что я поступил так совершенно без причины, то извини, не моя проблема, что ты такая слепая. — Я не слепая! — вспыхнула Маринетт. — И я в курсе, что не нравлюсь тебе, что ты при виде меня каждый раз бесишься как ненормальный, что… — Ревную! – снова перебил ее Клод. — Раз уж ты не слепая, то научись называть вещи своими именами. Да, меня бесит, что ты добренькая со всеми, но при этом совершенно игнорируешь меня. Меня бесит, что ты вся такая миленькая перед этим олухом Агрестом. Меня бесит, что ты никогда толком не слушаешь меня и вечно воспринимаешь в штыки, даже не допуская мысли, что можешь мне нравиться. Что я, черт побери, ревную и хочу быть единственным, кого ты видишь, поэтому я изо всех сил пытаюсь влезть в это узкое пространство между тобой и остальными и показать, что вот он я, я здесь, прямо перед тобой, и мне тоже хочется твоего внимания… Но нет, зачем вообще допускать мысль, что Клод Буржуа может любить такую, как Маринетт Дюпен-Чен, ее ведь любят все остальные. Маринетт отшатнулась от него, как от прокаженного, и Клод четко услышал, как внутри головы что-то перещелкнуло — и его сорвало окончательно. — Нет, не все остальные. Адриан Агрест тебя не любит. А знаешь почему? А потому что он помешан на этой выскочке Ледибаг, у него высокая планка, зачем ему размениваться на таких обычных девчонок, как ты или кто-то еще из нашего коллежа? Тогда как я буквально с первой нашей встречи буквально из кожи вон лез, лишь бы попадать в один класс с тобой. Только вот спорим, ты каждый раз, узнав, что мы снова одноклассники, думала, какое же проклятье, тогда как я радовался. Но да, конечно же, тебе ведь виднее, ты лучше всех понимаешь как свои чувства, так и остальных, да о чем я вообще с тобой разговариваю?! Клод сжал руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу. — Впрочем, знаешь что? — продолжил он, возвращая себе контроль над эмоциями. — Ты права. Я тебя уже ненавижу. Ненавижу в два раза больше, чем ты считала. В два больших шага он приблизился к девушке и впился ей в губы. Маринетт было попыталась оттолкнуть его, но Клод легко перехватил ее руки и прикусил нижнюю губу. Лишь ощутив слабый привкус крови, он ослабил хватку и с ужасом увидел слезы в глазах Маринетт и опухшие губы с кровью в уголке. — Я… Черт… — растерянно пробормотал Клод, поднимая лицо Маринетт на свет и рассматривая ее губы. — Я не хотел… Он наклонился и мягко поцеловал ее в уголок рта, языком слизывая кровь. Лишь убедившись, что кровь остановилась, Клод отодвинулся. — Прости, Маринетт, — выдавил он кое-как из себя, — ты права, я правда тот еще кусок дерьма… Я… Я пойду. Клод резко развернулся и поспешил сбежать, проклиная себя. Какого черта он сейчас устроил? Мало того, что выдал то, что скрывал столько времени, еще и причинил ей боль, еще и в итоге оставил одну, еще и… Клод выбежал из здания и бросился бегом в сторону ближайшего парка. Позже ему наверняка влетит от отца за сегодня. Маринетт теперь имела законные основания ненавидеть его. И все потому что он просто сорвался. И винить в этом он мог только себя.