Home

«Если я когда-нибудь потеряю тебя. Я проиграю.» — Нет, блядь, — выплевывает Элли в пустоту своего дома. Поздняя зима сменяется осенью, когда Элли решает вновь взять в руки гитару. Она берет свою старую гитару, не решаясь взять одну из гитар Джоэла из его дома, она просто не может заставить себя сделать это. Она перенастраивает гитару так, чтобы на ней можно было играть левой рукой. Прошло две недели, а она до сих пор пытается изменить свои привычки. В голове до сих пор сидит старая песня, она не может пропеть ее дальше двух первых куплетов, голос постоянно обрывается. Даже спустя год до сих пор остаются вещи, которые продолжают причинять боль. Она откладывает гитару и берет в руки дневник. Его ей подарила Келли спустя пару недель после того, как она чуть не сломалась в убежище Юджина. Дневник полон набросков того, что она видит вокруг — ребенок, играющий в снегу, сломанное дерево — его она заметила во время патрулирования за пределами Джексона, а также несколько вычеркнутых слов. Она начала писать гораздо больше — все, что не может высказать вслух, записывает в дневник. То, что не получается даже записать, она рассказывает Джоэлу. Она посещает кладбище несколько раз в неделю. Джоэл — единственный человек, способный ее выслушать. Как жаль, что она не поняла этого раньше. Положив дневник на колени, она начинает рисовать свою гитару без нескольких струн. Она рисует это последние несколько дней.

***

Приходит и проходит 2 марта. Элли навещает Джоэла, она приходит на кладбище раньше, чем обычно. Долго разговаривает с ним, извиняется. Она до сих пор чувствует свою вину за произошедшее. За то, что не смогла восстановить отношения с ним, за то, что не смогла спасти его, за то, что так и не смогла отомстить. Она рассказывает ему о Дине, о том, что потеряла единственное, что было значимым для нее в этой жизни, рассказывает об одиночестве даже в окружении других людей. Она говорит, что сильно скучает по нему, после чего поднимается и оставляет на могиле несколько кофейных зерен. Она знает, что он бы оценил это. Когда она покидает кладбище, солнце все еще скрывается за горизонтом. Оно будто ждет, когда Элли вернется домой, чтобы взойти. Элли чувствует странное облегчение внутри. В этот же день она вновь играет на гитаре. Ей удается допеть старую песню до конца. Впервые за довольно продолжительное время.

***

По мере того, как на улице теплеет, Элли становится все лучше. Она набирает вес, восстанавливает силы. Теперь она может регулярно уходить в патруль. А еще она спит спокойно, практически каждую ночь. «Одинокий и покинутой, судьбой и людьми…» Когда она поет очередную старую песню, ее прерывает стук в дверь. Томми держит в руках коробку с вещами Джоэла. Он объясняет, что дом нужно отдать кому-то другому. Элли старается не слишком сердиться, хотя происходящее ее беспокоит. Она чувствует, что должна бороться за дом, чтобы он остался нетронутым. Но не видит причин для этого — Джоэл все равно не вернется. Вместе с Томми она посещают дом Джоэла, чтобы разобрать оставшиеся вещи. Она забирает фотографии, кружки и несколько вырезанных фигурок, Томми оставляет себе старые пластинки. Он предлагает ей забрать кресло-качалку, но она отказывается. Она бережно упаковывает вещи в коробку, но не решается открыть ее дома, опасаясь, что ее охватит старое чувство вины и пустоты. Она достает только одну фотографию — она и Джоэл в конюшне с лошадью. Фотография вызывает только положительные эмоции — на ней она еще молодая и наивная, немного сломленная, ушедшая в прошлое.

***

Через несколько дней Томми вновь навещает ее, при себе у него несколько дисков. — Что это? — Музыка. Джоэла. — Halican Drops? — Да, это была любимая группа Сары. — Я думала, ты забираешь его музыку себе. — Мне не совсем нравится эта группа. Я и Джоэл… мы любили другое. — Столько лет он хранил диски своей дочери… — Он любил ее больше всего на свете, — произносит Томми. — Да… Да, я знаю, — с грустью в голосе произносит Элли. — Эй, Элли, — произносит Томми, приподняв голову девушки за подбородок, — не стоит сравнивать себя с Сарой. Она была его дочерью. А ты — совсем другое дело, ты же знаешь. — Я знаю, просто… иногда мне хотелось… не знаю… хотелось, чтобы он мне открылся. — Джоэл был не таким. Но ты можешь быть уверена — он заботился о тебе. Заботился больше, чем о ком-либо в этом мире, в этом даже можешь не сомневаться. Мужчина говорит тихо, но твердо, стараясь донести до Элли свои мысли. — Наши отношения… в последнее время они были не самыми лучшими. Я так и не смогла сказать ему, что сожалею об этом. — И не нужно было. Он прекрасно знал, что ты заботишься о нем точно так же, как и он о тебе. — Надеюсь, ты прав, — произносит Элли, стараясь сдержать подступившие слезы. — Послушай, Элли, — Томми замолкает на секунду, после чего продолжает, — никогда ни о чем не сожалей. Джоэл все знал. Он бы сделал для тебя все. Могу заверить тебя в этом. — Да, — произносит Элли. Она отвлекается от разговора, все ее мысли возвращаются в Солт-Лейк-Сити, — да, я знаю это. Через несколько секунд тишины Элли забирает диски и удаляется домой, продолжая думать о Джоэле. Сможет ли он гордиться ей?

***

Элли сидит за столом с ручкой в правой руке, перед ней старая книга с видами штата Монтана. Она делает несколько набросков на листе. Изображенный в книге мир очень похож на тот, в котором они живут сейчас. Природа в центре внимания и небольшие следы человеческого пребывания. Поразительно, то, что люди тогда считали настоящим раем, они сейчас считают адом. «Нет лучшего времени для танцев, времени для решительности, для любви, чем сейчас» У нее есть наушники, но подключает она их ни к своему старому плееру, он покоится на прикроватной тумбочке. Она соединяет наушники со стереосистемой на столе и слушает один из дисков, которые ей передал Томми. «Я отвернулся от великолепного света, я повернул голову и заплакал» Вот так проходит ее вечер: она рисует места, которые никогда не видала, слушает музыку Сары. В воздухе витает приятная меланхолия. «Чтобы бы не значило ожидание в новом месте, я все равно жду тебя» — Halican Drops не так уж и плохи, — думает она про себя.

***

Томми действительно удается восстановить бейсбольное поле. Он привлекает к процессу нескольких парней, которые до эпидемии разделяли его любовь к любимому развлечению Америки. «Теперь на смену пришло выживание и убийство инфицированных, — как-то произносит Томми. Он плохо играет, но ему удается привлечь людей из поселения, чтобы организовать большое общественное мероприятие. Несмотря на все мольбы, он практически тащит Элли туда. Теперь она сидит на стуле со своим дневником, рисует мальчишек и девчонок, которые пытаются ударить палкой по мячу. Даже сквозь шум она слышит за спиной мягкий и высокий голос. Ей не нужно оборачиваться — она узнает этот смех, этот голос даже за квартал. Она медленно поворачивается. Рядом с ней на земле сидит Джей-Джей, он активно жестикулирует и болтает, Элли не уверена, что понимает его. Позади ребенка она видит приближающуюся Дину. — Джей-Джей, вернись сюда! О… эй. — Привет. — Я… я надеюсь, он не помешал тебе, — произносит Дина, поднимая сына с земли. — Он никогда меня не беспокоит. — Ладно. Что ж, еще увидимся, — произносит Элли, отворачиваясь в сторону. Но у Джей-Джея другие планы — он указывает на Элли своими крошечными ручками, пытается ухватиться за воздух и плачет. Дина замирает, пораженная поведением ребенка. Обе девушки смущенно смотрят друг на друга, пока Джей-Джей все еще пытается дотянуться до Элли. — Думаю, он хочет тебя обнять, — произносит его мать. — Да. Элли забирает ребенка и усаживает его себе на колени. Пока малыш смеется, ей на мгновение начинается казаться, что все ее раны зажили. Она всегда знала, что Джей-Джей может сделать ее лучше, но только сейчас она поняла, насколько сильна их связь. — Привет, картошка, — приветствует она его взволнованным тоном. Дина хмурится, но не может сдержать улыбку. Элли, окруженная теплом Джей-Джея, не может этого не заметить.

***

— Элли, мне… нам нужно поговорить, — произносит Дина, забирая Джей-Джея, — ты не против, если я оставлю его с Робин? — Конечно. — Хорошо, пойдем. Дорога от бейсбольного поля до дома бабушки и дедушки Джей-Джея проходит тихо, за исключением моментов, когда ребенок начинает кричать, а Дина пытается его успокоить. Элли не произносит ни слова — они были слишком близки, чтобы теперь вести светские беседы. Она концентрируется на своих мыслях, молчать не так неловко. Дина целует Джей-Джея, желает ему спокойной ночи. После она ведет Элли по дороге. Единственные звуки, которые можно услышать, доносятся из окружающих домов. Они присаживаются на скамейку, которая когда-то была автобусной остановкой, недалеко от дома Дины. — Я видела, как он смотрит на тебя, — наконец произносит Дина, после чего вновь затихает, — и как ты смотришь на него, — добавляет она. — Да, — отвечает Элли. Она абсолютно не знает, что сказать на комментарий Дины. Ей хотелось бы сказать, как она сильно соскучилась по ребенку, соскучилась по ним, сказать, как ей жаль, но она не может. Вместо этого она просто смотрит вдаль, надеясь, что этот разговор скоро закончится. — Он бы спросил о тебе, понимаешь? Спросил бы, где ты, когда вернешься. Тишина. — Что я должна была бы ему ответить? Что ты уехала убивать какую-то девушку в отместку? — в словах девушки становится все больше горечи. — Ты говорила, что любишь меня! — Так и есть. — Тогда почему ты ушла? — Дина срывается на крик. Она кричит на пустой улице, ее не волнует, что кто-то из окружающих домов может услышать это. — Извини, мне не следовало возвращаться, — произносит Элли, поднимаясь со скамейки, — он все равно забудет меня через несколько месяцев. — Не забудет! — настаивает Дина, со слезами на глазах, - и я не собираюсь. Как бы мне этого не хотелось. — Мне жаль. — Ты должна была так поступить. Элли молча кивает. — Я… я просто хочу, чтобы ты никогда не уходила. Мы были вместе, нам было хорошо. — Я знаю. Я все испортила. Но это было нехорошо, Дина! — отвечает Элли, впервые повышая голос, — не для меня, — добавляет она спокойнее. — Дина, я не могла спать. Мне нужно было закончить это. Я больше не могла вести себя так, будто это чувство не съедает меня заживо изнутри. Это до сих пор происходит иногда. — Значит, в Калифорнии ты нашла решение? — Я не знаю, — молчание, — я не… — Элли, меня не волнует, что ты с ней сделала. — Хорошо. Тишина. — Элли, какая-то часть меня хочет сказать тебе «отвали». А другая… Другая хочет вернуться на ферму, вернуться к тому, что было раньше… я не знаю. — Мы не сможем вернуться. — Я знаю, но мне очень бы хотелось дать тебе еще один шанс. Черт возьми, я хотела бы забыть, что ты оставила меня, оставила нас, и забрать тебя обратно. Но как я могу быть уверена в том, что ты не уйдешь больше? Что мне не придется проводить ночи в размышлениях — вернешься ты или нет? Элли качает головой и молчит. — Я не уверена, что ты сможешь мне доверять. Я сейчас ни в чем не уверена. Я просто устала, — произносит Элли, закусывая губу. Она легко проводит пальцами правой руки по ране на левой. Тишина. Она поворачивается к Дине. Даже при свете луны она четко видит все черты ее лица. Видит, как луна отражается в глазах, видит, как слезы стекают по щеке, по носу. Дина прерывает молчание. — Ты все еще любишь меня? Тишина. — Да. Я думаю, что да. — Я просто хочу, чтобы мы снова были нами. Я пыталась притворяться, но я больше не могут этого делать. Я хочу дать тебе шанс, но я боюсь, боюсь, что ты… — Дина не может закончит фразу. — Я не виню тебя в этом. — Убеди меня. Убеди в том, что мне не нужно бояться! Убеди меня принять тебя обратно! Пожалуйста, Элли. Девушка напротив качает головой. — Я не могу. Я не заслуживаю этого. — А что, если этого заслуживаю я? Если я заслуживаю еще на один шанс быть счастливой? Что ты думаешь об этом, Элли? — в голосе Дины слышится отчаяние. Тишина. — Пожалуйста, Элли. Поговори со мной, — умоляет кудрявая девушка со слезами на глазах. — Что ты хочешь, чтобы я сказала тебе? Что я все еще люблю тебя? Да, черт возьми. Я скучаю по тебе, скучаю по Джей-Джею! Но я не доверяю себе. Что, если мне до сих пор снятся кошмары? Что, если я схожу с ума? Ты не понимаешь, Дина, не понимаешь. Тишина. Элли закусывает губу, правой рукой поправляя несуществующую лямку рюкзака. Дина все это время продолжает тихо рыдать. Потом она произносит. — Просто позволь мне доверять тебе. Пожалуйста. Элли глубоко вздыхает, она не знает, что ей следует чувствовать в данный момент. — Ладно. Они поднимаются со скамейки, Элли ведет Дину домой. Этой ночью она долго не может заснуть в своей постели.

***

26 сентября. Руки Элли касаются земли на могиле Джоэла. Она только закончила говорить, как всегда. Иногда Элли кажется, что после его ухода они стали говорить гораздо больше. Сегодня все не так. Сегодня она просто благодарна ему за разговор. Перед уходом она оставляет на могиле гитарные струны. Внутри свертка также находится его портрет. Она нарисовала его, играющим на гитаре, уже давно, когда думала, что пережила его смерть. Теперь она готова отдать портрет. Она знает, что так правильно. — Извини, я не смогла достать кофе. Может, в следующий раз повезет? — произносит она, поднимаясь, — с днем рождения, старик. Снаружи маленького кладбища ее дожидается Дина, она держит на руках Джей-Джея. Элли присоединяется к ним. Она целует Джей-Джея в лоб, а затем Дину в правую щеку. Она забирает ребенка, и они вместе покидают кладбище.