Френдзона

Гарри возвращается в гостиную Гриффиндора опьяненный, счастливый и на входе почти сразу сталкивается с Гермионой. Девушка выглядит взволнованной и чем-то явно расстроенной, но при взгляде на друга сразу меняется в лице. — Гарри! — Привет. Герм, все хорошо? — Да, — подруга сжимает рукав рубашки, на лице появляется нервная улыбка. — Где ты был? — Я… — видит, как Гермиона вдруг улыбается по-настоящему, искренне. — Можешь не отвечать. Но послушай меня, хорошо, и не злись. Я не верю сплетням, но человеку, который мне все это рассказал, доверяю как себе. Она не стала бы мне лгать. — Подруга, ты меня пугаешь. Что случилось? — Гарри, он поспорил на тебя. С Грегори и другими. Мне жаль, правда. Но я не могу смотреть, как он врет, а ты все глубже увязаешь в этих чувствах. Он использует тебя, чтобы выиграть. А ты ведешься. Понимаю, ты любишь его. — Герми, ты о чем? — Драко поставил на тебя деньги. Мир, выстроенный на хрупком минутном счастье, в одно мгновение разлетается на осколки. То, что казалось искренним — чувства, слова — искажаются, как отражение в кривом зеркале. Гарри сползает по стене и обхватывает руками голову, чувствуя, как одна за одной рвутся тонкие нити, связывавшие его с Драко. Гермиона садится рядом и слышит только сдавленный шепот: «Не верю…» Он поднимает голову, и девушка видит стекающие по лицу слезы. — Гермиона, скажи, что это не так. Скажи, что это все неправда. Подруга качает головой. — Мне жаль, Гарри. Решение приходит почти сразу. Молчать, делать вид, что не знает совершенно ничего. А потом, когда внимание предавшего притупится, превратить его жизнь в ад. Настолько, чтобы он пожалел, что вообще решил поучаствовать в подобном. Чтобы просил о снисхождении. О пощаде. нам говорят, что нужно бороться с темной стороной. не позволять ей взять верх., но в какой-то момент просто отказывают тормоза. и ты несешься навстречу неизвестности на полной скорости, даже не управляя. — Все в порядке, Герм. Я в норме. Не беспокойся. Может, расскажешь, из-за чего плакала? Я же вижу по лицу, что что-то не так. Разжигает камин, кидает в кресло плед, Гермиона садится и, едва начав рассказывать, снова плачет. Гарри обнимает её: — Ну что ты. Она тоже тебя любит. Мы все стали так близки за эти годы, что она не может тебя ненавидеть, пойми ты. Вам просто нужно поговорить, понимаешь? — Понимаю, — девушка вытирает лицо рукавом рубашки. — Я пойду к ней, ты не против? Ты точно в норме? — Да. Иди к ней, глупая. Когда портрет задвигается и затихают шаги в коридоре, Гарри поднимается по лестнице в спальню мальчиков, падает на свою кровать, дергая полог так, чтобы не было видно, закрывает глаза и почти сразу отключается. Но даже во сне его не отпускает видение Драко, его Драко, перебирающего звенящие галлеоны с дьявольской ухмылкой. я ненавижу его. отомщу. я сделаю так, чтобы он пожалел о деньгах, которые хотел на мне заработать.