моя милая пустота

Дорога тянется вперед, исчезая во тьме ночи, стекая с горки блеклыми лучами фонарей. Тихий треск асфальта ударяется о тишину окраин, оставаясь прозрачным следом пройденного расстояния. Две тени летят по проезжей части, мелькая правильными чертами в тусклом свете вывесок, улетая куда-то вдаль, теряясь из вида последних жилых домов. За их спинами поглощённый туманом воспоминаний город, а впереди всходит улыбчивое солнце. Где-то между домов остались утренние пробежки, долгие уроки, тренировки, гул голосов родных людей. Победа разрывает ревом духоту пыльного зала, поражение воем проносится по ногам. Все это осталось за минималистичным дорожным знаком и в случайных фотографиях. Воспоминания заплаткой где-то в сердце заседают на месте совести за оставленные годы. Но две тени несутся вместе в неизвестность подальше от фальшивых вывесок и скрипучей площадки. Осаму поправляет лямку рюкзака, смотря Суне в спину. Тот увлеченно разглядывает карту в телефоне, наугад выбирая направление. Мобильный самого Саму выключен, потому что его разрывали сообщения и звонки от брата, что лучше любой собаки чуял неладное. Они с Ринтаро плетутся в неизвестность, неуверенные в завтрашнем дне, но уверенные в том, что хотят забыть вчерашний. Выпускной отгремел словно треснутый барабан, пропуская удары, заставляя жалеть о каждом дне. Их грели объятия и давно сказанные слова, когда пружина сорвалась, они понеслись подальше, не желая думать и жалеть. Им не нужен славный рев победы, призрачные перспективы и одинаковая форма. У них есть путь и они движутся вперед, куда-то в темноту. Надежды в этом городе прошлого погасли, спуская цепь привязанность, что тут же отпустила две молодые души бродить по земному шару. И какой бы жуткой не была та дальняя неизвестность, они точно знали, что она сияет ярче повседневных будней. Дойдя до края, их души метаются в поисках угла, огибая новые дома, пытаясь развеять облако погибших образов. Осаму флегматичен, но не глуп. Ему довольно быстро удается устроиться в кофейню в спальном районе, где тишина синоним слова постоянство. В душе его покой, умиротворение, а в мыслях уверенность в своем пути. Он выбросил симку где-то по дороге в надвигающийся рассвет, оставив назойливый голос брата на обочине воспоминаний. Ринтаро запрятался в спортивном зале, вернув себе кусок воспоминаний удара мяча о пол, затягивая тело в форму, полностью противоположную прошлой. Больше нет черной ткани и номера десять. Они больше не скрываются от суеты, живя в ней, окруженные светом вывесок и гулом уличной жизни. Если всё наскучит, если свет вывесок и мягкого фонаря погаснет, то они вновь соберут себя, оставляя очередную точку на карте лишь знаком на дороге. Осаму сжимает холодную ладонь, пропадая по пути бледной кожи, пытаясь дотянуться до тонких губ. Суна не прячет ухмылку, обнимая ногами тонкую талию. В окно горит луна, отражаясь синевой на потрепаных простынях, а они тонут в мягком свете, отдаваясь тому, что переходит из прошлого в настоящее, что их главный навигатор, ориентир. Ладони греет бьющееся сердце, а от взгляда прищуренных глаз холодит в груди. Ринтаро сам занавешивает окна, заставляя свет стекать по торчащим ниткам, скапливаясь в лужи на подоконнике. Осаму поверил, что света больше нет, и собрав рюкзак отправился за судьбой. Они несутся по разбитому стеклу, что испачкано в отражении луны, словно кто-то пронзил белый диск искусственным светом фонарей. И их ждет впереди дорога, павшие знаки проведут их в будущие, откроя ворота в город, где еще горит свет и неизвестна скука темноты. Вдалеке вновь сияет солнце, скрываясь за пригорком, катясь по асфальту вниз и ломая о него лучи. Две фигуры растворяются в последнем свете, собирая обломки разбитого светила. Карта превращается в паутину, а прошлое словно нить судьбы, тянется по дороге, зацепившись за торчащее из груди ребро, пытаясь утянуть назад, пройдя кругосветное путешествие и оказаться в точке невозврата.