моя милая пустота

На кухне холодный ветер морозит голые ноги. Ладони прижимаются к стакану, в котором горечь каплями застыла на донышке. Звезды обманчиво близко наклоняются к окну, почти прижимаясь бледными щеками. Осаму заглядывает в темноту углов, где прячется монстр былой пустоты, что наполнил себя звоном смеха и улыбок, тараканами из чужой головы, переродившись в живой страх, ползающий где-то в тенях, ожидая, когда Саму отвлечется, чтобы утянуть за собой в обитель, созданный прошлым и мыслями. Луч фонаря разрывает темноту, заставляя насекомых разбегаться по блеклы стенам, очерчивая контуры своего хозяина. Осаму встает под холодные струи воды, пытаясь развеять наваждение ползущего по полу паразита. Капли капают с черной челки на кафель, из-под которого выползают насекомые, черным роем прячутся под ванной. Ладонь вытирает пар с зеркала, и в стекле отражается темная фигура, продолжая сиять ухмылкой и бездонными зелеными глаза, что похожи на порталы прямо в котлы яда где-то в Нижнем мире, куда Боги не смотрят, накрыв клетку красным покрывалом. В ванне остались следы Ринтаро, что невольно очерчивают его образ в сером сознании. Из банки с кондиционером выползает длинный жук, который всё не закончится. За ним из других оставшихся бутыльков появляются опарыши, тараканы, мухоловки и клопы, затягивая пол и замертво падая, на коленях встречая своего короля. Осаму смотрит за нескончаемым телом, которое начало взбираться вверх, держа путь к побледневшему лицу. Тонкие лапки щекочут шею, сколопендра заползает в ухо, шевеля лапками по перепонкам, проедая мягкий мозг, заставляя верить в монстра из теней, вновь довериться и впустить в свой дом. Лапки продолжают царапать изнутри, собираясь вновь скрыться остатками беспорядочного прошлого. Осаму опускает руки в грудь, вымазав их в саже, пытаясь найти фитиль, дотянуться до пары спичек, чтобы развеять темноту запертую в белую клетку. Тонкая нить вновь спускается к ногам, скрываясь в перевернутом кондиционере. Мия срывается прочь из ванной, чтобы вернуться и смести все тюбики в мешок и спешно выкинуть в помойку в соседнем квартале, надеясь, что рой жуков не вернется больше в квартиру. Он топчет ногами трупы, хруст превращается в мелодию знакомого голоса, что звучит ломано, трескуче, словно шея говорящего ломается каждую секунду. Осаму жмурится, пытаясь избавиться от наваждения, выходит из ванной и запирает её. Он очерчивает шагами квартиру, зашторивая шторы, закрывая все двери на замки, вытаскивая из шкафа одежду и затыкая любые щели. Острые лапки скребутся по ту сторону стен, насекомые вырываются из косяков, падают с потолка, разбиваясь насмерть. По грязному зеркалу пошла трещина, стук раздался по стеклу, под обоями словно опухоль, бумага обнажает блестящие тело. Цепь поднимается вверх по ладони, заползает в грудь, возвращаясь в свою темноту, за ней поднимаются мертвые насекомые, заполняя его чертову пустоту.