моя милая пустота

В серых глазах отражается черный силуэт, разрезавший лучи искусственного освещения. Два щита бросились на встречу, попавшись в липкие нити, двигаясь по приказу лисьего взгляда. Мяч ударяется о пол, глухим стуком отдаваясь в ушах. Тонкие губы растягиваются в улыбке, в глазах напротив непонимание. Осаму до сих пор с некоторым восхищением наблюдал за небольшим спектаклем, что Суна разыгрывал каждый матч. Ему до сих пор жутко на тренировках и искренне радостно, что они в одной команде. Ринтаро не популярен у девушек, он не Атсуму. Но он популярен у парней, которые пытаются выведать его технику и спрашивают, в чем смысл его позы у сетки. Суна лишь ухмыляется и молчит, а вокруг него продолжают стекаться любопытные. Некоторым его жуткий взгляд западает в душу. Словно по схеме они пытаются забросать его вниманием, цветами и фоновыми спорами. Ринтаро с ухмылкой глубоко во взгляде шел, втаптывая цветы, в объятия Осаму, что ревниво ждал его на выходе и жадно обнимал тонкую талию, прижимая к себе. Прикосновения Суны — нежные лепестки, оглаживающие лицо, шею, грудь и спину. Его взгляд — шипы, мягко режет душу, оставляя кровавые точки, превращая её в решето, вытягивая из нее все чувства, упиваясь любовью и страстью. Его чувства — семена, спрятанные глубоко в бутоне грудной клетки, надежно защищенные от жестоких ботинок людей, которым плевать на хрупкие ростки. Ринтаро осторожно и робко посадил их у ног Осаму, испуганно проверяя каждый удобный момент. Саму старательно ухаживал за ними, мягкими поцелуями, пальцами на щеках в слезах, раскрытыми объятиями. Они медленно растили сад прекрасных и страшных роз, относясь к ним, как к своим детям. Суна обвивает шею Осаму, прижимая его к себе. Он податливо и упрямо отдается в сильные руки, что срывают лепестки на пол, оголяя белую кожу, тут же оставляя на ней красные дорожки коротких ногтей и мягких губ. У Осаму образ разумного близнеца, но Ринтаро стягивает разум, складывая его на полку, оголяя животную страсть и бездумное рвение к греху. Если кто-то вечно наблюдает, то пусть жадно кусает губы, ведь этот цветок достался не ему. Атсуму называл Суну непривлекательным. Осаму считал его самым прекрасным. Ринтаро полон и пуст, он тихо крадется по залу, громко впечатывая мяч в пол. Саму не мог прочувствовать его от тела до души, застревая руками в бездонном колодце сердца, шаря пальцами, пытаясь ухватиться и вырваться. Суна раздражающе смеется, но улыбка его завораживающе надменна и хитра. Он выглядит так, словно знает намного больше, чем говорит и показывает. Возможно, даже больше, чем думает. Саму пытался выведать эти знания, но Ринтаро лишь вопросительно изгибал бровь и смеялся ему в лицо. Осаму жадно прижимался к спине Суны, что сгорбившись сидел за ноутбуком. Вокруг всегда темно и пахнет розами, в глубине витает запах гнили. Бутоны разрывают плоть, всходя сквозь полосы кожи, окрашиваясь в красный, питаясь болью и красотой криков. Шипы оставляют разрывы. Это их общая боль, их маленький сад в оранжерее грудной клетки.