Изменяя мир, начни с себя

Он знал как нужно её целовать, чтобы кожа стала горячей даже за ушком, чтобы соски на аккуратной груди затвердели и бусинками проступили сквозь одежду. Он был наблюдательным. Хотя никто так о нем не думал. Он знал, что тонкие, упрямые губы будут сопротивляться, но если прижать к себе сильнее, обнимая своими большими руками крепко и целиком, то она тонко выдохнет и зажмурившись откроет рот, уже самостоятельно лаская его язык своим. Он знал, что целоваться она может часами, до умопомрачения, не уставая и не насыщаясь им. Знал, что стояк от всех этих поцелуев и ласк будет болезненным и не опустошенным, потому что до секса, скорее всего не дойдет, как чаще всего у них и бывало. Рон Уизли очень хорошо знал привычки своей подруги. Знал и уважал ее решения, ее трудоголизм и большие цели. Много работал сам, планируя их будущее. Лишь иногда позволяя себе, зайти в магловский бар, познакомиться с какой-нибудь грудастой пьяненькой шлюшкой и вытрахать ее до потери сознания в ближайшем дешевом мотеле. - Рон, прекрати, нас увидят, - Гермиона пыталась увернуться от губ парня, дергая всем телом и невольно еще больше распаляя его. - Пусть видят, - Рон быстрыми поцелуями касался ее шеи, быстро скользя ладонями от бёдер к груди и обратно вниз, - мы помолвлены и нам уже давно всё можно. - Да, погоди же ты, - девушка безрезультатно пыталась отстранить от себя тяжелое тело, упираясь руками в его грудь, - не здесь же! - Тогда пойдём наверх, там нас никто не увидит. Рон запустил одну руку под свитер и нащупав пояс брюк просунул пальцы под ткань. Нежный живот, бугорок лобковой кости и вот оно - уже влажная мякоть больших половых губ. Волосы нежные, будто шелковые. Раздвинув податливые губы указательным и безымянным пальцами, он аккуратно провёл средним пальцем по клитору, углубляясь внутрь. Вторая рука парня удерживала в изгибе своего локтя голову девушки, ладонью прижимая скулу. Язык выводил зигзаги по напряженной шее. Гермиона изо всех сил старалась не застонать. Они давно не были близки. Напор Рона, вкупе с его запахом, сильными руками и ощутимой бедром твердой выпуклостью в паху, словно подминали под себя. Она не удержалась и переступив ногами, расставила их шире, открывая доступ пальцам Рона глубже. Особенно ярких ощущений от стимуляции себя внизу она не испытывала. Было влажно, немножко больно, чуточку стыдно. И именно это ощущение стыда, запретности действий, мимолетно пойманное отражение их тел в глянцевой дверце духовки, заводили её. Хотелось сделать что-то вне своего привычного поведения. Парень вдруг высвободил руку и отступил на шаг, еще влажные пальцы, он запихнул в карман своих джинс. Гермиона хотела было возмутиться, но увидела Чарли и Эдда, левитировавших грязную посуду. - Жарко тут, - усмехнулся Эдд, оглядывая покрасневшую парочку. - Завидуй молча, дорогой, - нарочито сладким голосом прогнусавил Чарли, ободряюще подмигивая Гермионе, - они молоды и полны сил. - Дааа, будь я свободен и на десяток лет моложе, отбил бы у тебя братишка красавицу, - Эдд сложил свою часть посуды в раковину и повернулся. - Будь ты моложе и свободен, - Рон набычившись, кивнул на своего брата, - набил бы я тебе рожу, Эдди! - Ахха! - Эдд ничуть не смутился, казалось, что вся ситуация доставляет ему удовольствие, - горяч, что сказать, горяч, - он похлопал Рона по плечу, выходя из кухни. Чарли молча вышел следом. Гермиона нахмурив брови, искала свою мантию, в общежитие надлежало вернуться не позже 23.00. Рон пытался ласково приобнять её, пользуясь тем, что в гостиной никого не было: Джордж ушел к себе, Перси давно отчалил по делам, Чарли и Эдд воспользовались камином, а Артур с Молли провожали Билла, он привозил своих девочек на маленькой зачарованной машине - таскать малышку по каминам или трансгрессировать с ней Флёр не разрешала. - Давай я тебя провожу? - Рон говорил мягко и вкрадчиво. - Нет, Рон, - Гермиона старалась даже не смотреть на него, - ты же знаешь, нельзя приводить гостей на ночь. - Даже если это твой жених? - Рон пытался шутить. - Общежитие для семейных откроют весной, вот тогда и поговорим, - Гермиона даже не старалась сдержать тон. - Какая же ты ледышка! - Рон не выдержал, повышая тон и останавливая Гермиону за плечи, - Герм, мы с тобой встречаемся уже три года. Я хочу тебя. Хочу тебя чаще и больше. А ты, словно фригидная старая дева, нос от меня воротишь и не подпускаешь к себе. Глаза Гермионы распахнулись от удивления, но тут же сузились-она разозлилась. - Что ты предлагаешь, Рональд? - движение руками, в попытке сбросить его руки со своих плеч, - трахаться на каждом углу? Я тоже тебя хочу, не смей называть меня этими ужасными словами! Но я не хочу заниматься любовью где попало или вот как сегодня, быть застуканными другими людьми! - Так переезжай в Нору, - Рон поспешно решил, что сладкая ночь у него в кармане, точнее на кончике члена, - милая, мама давно уже ждёт, что мы вместе займем любую из спален. О, она так обрадуется. - Я не собираюсь накладывать оглушающие чары каждую ночь и каждое утро сгорать от стыда, завтракая за одним столом с твоими родителями, а потом уходить с Артуром вместе на работу! - Гермиона окончательно вышла из себя. Весь этот вечер по капле выдавливал из нее желание заводить семью, - ты действительно думаешь, что я мечтаю переехать в Нору и под присмотром твоей мамы печь пироги? Рон! Ты знаешь меня столько лет! - У меня нет золотого фонда в Гринготтсе, - прорычал Рон, - я не могу позволить себе купить дом или квартиру прямо сейчас! Я работаю по 14 часов в день, собирая капитал для нашей свадьбы. И я ахуеть как рассчитываю на поддержку от моей любимой невесты. Ну или хотя бы на быстрый минет или секс для разрядки! Но нет, блять! Я должен вести себя как конченный евнух и радоваться поцелую в щечку раз в месяц! И да! Я рассчитывал, что ты будешь печь пироги! Щеки Рона залило бордовым румянцем, дыхание сбилось. Он был рассержен и обижен словами Гермионы. - Я не ждала от тебя богатств. Никогда, - Гермиона перешла в стадию холодного гнева, чеканя в ответ, - но я рассчитывала на уважение. Быстрый минет или секс для разрядки плохо сочетаются с образом любимой невесты. Я рассчитывала на твою самостоятельность и желание быть со мной. Для этого нужно приложить усилия, но видимо, я ожидаю слишком многого. А теперь, убери свои руки и позволь мне уйти, камин в общежитии закрывается в 23.00 - Да в пизду! - Рон пнул кресло после того как зеленый огонь поглотил фигуру девушки. Он быстро достал вполне магловский портмоне, пересчитал деньги и крутанулся на месте, трансгрессируя. Гермиона долго принимала душ, разрешив себе поплакать всласть. Она не любила ругаться. Но, кажется, к этому шло уже давно. Голова после всех разговоров и слёз была тяжёлой и гудела. "Я подумаю об этом завтра" - сказала она сама себе, вспомнив фразу Скарлетт О'Хара. Комната в общежитии для молодых сотрудников Министерства была достаточно большой и даже уютной, стараниями соседки Гермионы - Лиз Копленд. Лиз работала в администрации Визенгамота, исполняла мелкие юридические процедуры и следила за порядком. У нее был однообразный график работы, достаточно свободного времени, ярко алая губная помада и привычка ходить на высоких каблуках даже дома. Гермиона старалась не вникать в бесчисленные рассказы Лиз о Министерских парнях и свиданиях, в редкие моменты совместного времяпрепровождения. Что-то соврав Лиз по поводу своих зарёванных глаз, Гермиона задёрнула полог кровати и вытянулась во весь рост. Пушистый белый халат еще держал тепло разгоряченного душем тела. Прикрыв глаза, Гермиона медленно прокручивала весь вечер по новой. Дойдя в своих воспоминания до момента, когда Рон прижал ее к стене на кухне, девушка почувствовала как между ног становится теплее. Вспоминая движения его рук и ощущение горячего языка у себя на шее, она неосознанно потянулась рукой к расходившимся полам халата в районе своих бёдер. Кожа под халатом была слегка влажной и горячей. Гермиона коснулась внутренней поверхности бедра и проведя рукой вверх, положила ладонь на лобок, сжимая волосы и кожу под ними. Не открывая глаз, второй рукой скользнула под халат, нащупав свою грудь. Нежная, мягкая округлость и уже твердеющий сосок были ощутимо чувствительны. Девушка слегка выгнулась, опуская руку ниже, трогая себя вдоль увлажненной вульвы, подражая движениям Рона, она слегка развела пальцами лепестки половых губ и осторожно просунула в себя средний палец. Возбуждение, столь редко испытываемое Гермионой, привело всё тело в напряжение. Поджимая пальцы ног и напрягая икры, она развела бедра шире, распахивая халат и добавляя еще один палец в жаркую, влажную собственную вагину. Пальцы легко заскользили внутри, с губ сорвался стон. Беспалочковое силенцио было данью приличию. После чего Гермиона уже не сдерживалась, трогая себя везде, где могли коснуться пальцы. Мысли о Роне и их достаточно неловком сексе быстро сменились абстрактными картинками и воспоминаниями. Вот поцелуи Виктора и его сухая, твердая ладонь на ее груди. Или его же сильные объятия, руки спускаются вниз, обхватывают ягодицы, сжимая их и тут же поднимаясь вверх. На этом воспоминании она опускает вторую руку на горошинку клитора и двумя пальцами начинает неистово ее тереть, продолжая вводить в себя два пальца другой руки. Вот они с Джинни спонтанно решили искупаться в пруду поблизости от Норы, летом. Купальников с собой нет и Джинни уговаривает ее купаться голыми. У подруги значительно больше грудь, она легко подрагивает в такт шагам, ореолы вокруг сосков бледно розовые, неимоверно нежные на вид. Джинни решительно берет ее за руку и они вместе идут к воде. Волоски между стройных бёдер такие же рыжие, как и коса. Гермиона приподнимает себя, отрывая попку от кровати и легонько шлёпает себя пальцами по раскрытому естеству. Пошлый хлюпающий звук и необычность ощущений взрываются внутри фейерверком. Она ударяет еще и еще, уже с силой. После чего не выдерживает и вытягивая ноги в напряженную нить, быстро быстро гладит себя по клитору, доводя внутренний импульс электричества до апогея. В это время, где-то в магловском Лондоне, в дешевом номере дешевого отеля, Рон неистово вколачивает в продавленный матрас тело какой-то незнакомой барышни. Барышня пьяно и пошло стонет. Чтобы заставить замолчать, Рон сильнее тянет ее за волосы, прогибая в пояснице. Второй рукой он ощутимо сжимает ягодицу, оставляя следы на чужой коже. Чужой и такой не нужной коже.