Встретимся там

<

Любое приключение должно с чего-либо начаться... — промурлыкал Чеширский кот. — Банально, но даже здесь это правда...

***

      Всё началось в один тёплый осенний вечер. Бледный полумесяц нехотя поднимался из-за горизонта, окрашивая, до этого светлое и солнечное, небо в холодные цвета. И этот завораживающий контраст оттенков одурманивал, затягивал каждого, кто осмелится устремить свой взгляд вверх, а таких было не мало. Яркие звёзды рассыпались по небосводу, точно маленькие крупицы агата на дорогом колье, переливающемся всеми цветами радуги, на витрине ювелирного магазина, привлекая своим блеском проходящих мимо людей. Озеро у Восточной Башни отражало их свет, вырисовывая на своей водяной глади небывалой красоты картины. Деревья, слабо покачивались в такт прохладным потокам ветра, сбрасывая с себя всё новые и новые листья, мгновение кружащиеся в безумном, красочном водовороте и бесшумно опускающиеся наземь. Толпы учеников, за долгое время своего пребывания в школе уже привыкшие к подобным вещам, умело игнорировали закат, с каждой секундой всё сильнее наливавшийся алым цветом. И только лишь новоиспечённые Непризнанные с трепетом наблюдали за развернувшимся на небе разноцветным хаосом, опьянённые его красотой, не в силах оторвать глаз. Люцифер с грохотом облакотился на стол, расположившийся напротив окна. Его дыхание было неровным, а глаза то и дело скользили по комнате в поисках неизвестно чего. Крупные жемчужины холодного пота проступили у него на лбу и он, шумно выдохнув, накрыл раскрасневшееся лицо руками. Уже в который раз он видит один и тот же сон. Он приходит регулярно, где-то раз в две недели, на протяжении всей его жизни. Морфей, будто бы издеваясь, подсовывает его каждый чёртов месяц. И когда кажется, что всё наладилось, что всё вроде как идёт хорошо, он снова делает это, топча всё призрачное самообладание Люцифера, лишь зло насмехаясь над его жалкими попытками сохранить лицо. Только вот это не совсем сон. Да, его проецирует его подсознание, но правильнее будет назвать его производным воспоминанием. Сам демон размыто помнил события того дня, что нельзя сказать о том отделе его головного мозга, отвечающего за эти самые проекции.       В тот день, день, который он помнил только исходя из чужих рассказов и периодических любезных напоминаний его больного подсознания, было жарко. Неудивительно, если ты проживаешь в Преисподней. На маленьком Люцифере были надеты чёрные брючные шорты, закреплённые на плечах детскими подтяжками, и кроваво-красная рубашка, купленная его тётушкой Клавдией на его третий праздник Равноденствия, с точно такой же бабочкой. По человеческим меркам ему было не больше пяти, а может и четырёх, лет. Он сидел на коленях матери, внимая каждому её слову, когда она, мягко обняв сына бегала по странице "Сестёр Гримм" глазами. "— И где же твое королевство? - полюбопытствовала Сабрина. — старательно подбирая интонацию читала Лилит, — Вот тут, всё вокруг! - отрезал Пак. - Деревья и лес - вот мое королевство. Я ночую под звездами. Небо - моя королевская мантия.— А-а, вот почему от тебя так пахнет, - пробормотала в ответ девочка." Эта книга была неотрывно связана с детством маленького Люцифера. Его мать постоянно читала её ему, когда тот сильно нервничал, и он как по волшебству успокаивался. Сказочные приключения Сабрины и Дафны захватывали дух, заставляя что-то внутри его ухать всё ниже и ниже с каждым резким поворотом сюжета. Хотя он и знал её буквально наизусть, да и читать юный демон умел получше остальных детей его возраста, слушать любимую книгу из уст матери для него было так тепло и привычно, что даже сейчас, даже через сотни лет он бы ни за что не отказался бы от такой возможности. Нет, думаю, он бы отдал всё лишь бы услышать знакомый мелодичный голос. Они оба рассмеялись в ответ на последнюю реплику Пака, но смех их был прерван, ворвавшимся без стука адмироном Винчесто. Его взгляд, обычно холодный и безэмоциональный, вмещал в себе нечто схожее то ли с предвкушением, то ли со страхом. Его коротко стриженные волосы растрепались, а мёртвенно бледные щёки покрыл румянец. Он глубоко дышал, хватая ртом воздух, и невооружённым глазом глядя было понятно, что он бежал. Лилит напряглась. Люцифер почувствовал своей спиной как её грудная клетка начала еле заметно подрагивать, а ровное дыхание чуть ускорилось, выдавая её нервозность. Наблюдая за этим со стороны было бы крайне сложно раскусить то, что происходит внутри этой сильной женщины, но не для него. Её челюсти бесшумно сжались, а на бумаге, которую она сжимала, проступили слабые следы от пота. — пора... — одними губами прошептал адмирон, на что мать Люци утвердительно кивнула, опуская сына на пол. Он обернулся к ней лицом, обеспокоенно заглядывая в её карие глаза. Лилит присела на колени перед Люцифером и, заключив его крошечные ладошки в свои, шумно вздохнула. — родной, — прошептала она, не отрывая взгляда от бушуещего внутри демона пожара беспокойства, разгорающегсяо внутри него с новой силой, — маме нужно отлучиться, — Люци нахмурился, явно недовольный её оправданием, — это очень важно, — добавила она, — мы долго к этому готовились, правда. Надеюсь, ты достаточно большой чтобы это понять, — её голос дрогнул, — хочу чтобы ты знал, я люблю тебя, сынок. Ты - лучшее, что я создала за всю свою жизнь и я горжусь тобой, как никем и ничем другим никогда не гордилась. Насколько бы маленьким не был Люцифер нотку отчаяния в голосе матери он уловить смог, отчего внутри него что-то болезненно сжалось, мешая лёгким нормально функционировать. — если то, что мы задумали, не увинчается успехом, я надеюсь, ты сможешь продолжить наше дело, — не дав демонёнку, растерянно хлопающего ресницами, вставить и слова она резко поднялась на ноги и, мягко коснувшись губами его лба, вышла из комнаты. Этот разговор был началом конца для Люцифера. Дверь глухо захлопнулась, скрывая за собой спины адмирона и Лилит. Непривычно серьёзное выражение матери заставило её сына напрячься. Люци стоял посреди комнаты, не смея шелохнуться. Ноги как будто гвоздями приколотили к полу, отчего банальное движение мизинца становилось невозможным. Спустя пять минут тупого бездействия он вздрогнул, быстро моргая, тем самым выводя себя из состояния замешательства. Он подбежал к кровати и, натужно взмахнув крыльями, залез на её изголовье. Затем осторожно перебрался на широкий подоконник, приспособленный специально для него, чтобы наблюдать за происходящим снаружи. Ничего необычного. Толпы раздражённых демонов в деловых костюмах сновали туда-сюда по внутреннему двору замка, недовольно бубня себе что-то под нос. Бумаги выскальзывали из их рук, превращаясь в горстку пепла едва соприкоснувшись с раскалённой докрасна землёй, но они, будто бы абсолютно не замечали этого, продолжая спешить по своим делам. Небо, алое, точно свежая роза, медленно темнело, приобретая оттенки пурпурного в самых слабо освещённых его закоулках. Вольфганг сидел в своей каморке, искоса поглядывая на происходящее из своего запотевшего и кое-где треснутого оконного стекла. В руках он держал уже излюбленный для него кроссворд, в который раз перечитывая глупые людские анекдоты на развороте. Сколько Люцифер себя помнил, никакого другого "чтива" он к себе и близко не подпускал, отзываясь о нём как о "наглядной демонстрации человеческого слабоумия". За всё время ни единого кроссворда в том журнале он так и не решил. Люци отпрянул от окна и, хмурясь, сполз обратно на кровать, глубоко задумавшись. Неопределённость. Неопределённость раздражала его больше всего на свете. Он ненавидел то чувство, когда все в курсе чего-то и только его одного не просветили. Зло сжав челюсти он попытался спрыгнуть с постели, но резкий грохот, сопровождающийся содроганием всего здания, бесцеремонно уронил его о паркет. Замок трясло с минуту, в течении которой, маленький Люцифер, свернувшись калачиком и обхватив уши руками, ёжился на холодном каменном полу. Штукатурка засыпала его тело, точно земля засыпает чей-нибудь труп. Происходящее походило на землетрясение, однако таковым не являлось. Первая мысль, посетившая голову демона, была весьма очевидна, не думаю, что кто-то, проанализировав ситуацию, мог придти к иному выводу: "Снаряд. Снова." На протяжении последних двух смертных лет бомбы, регулярно сбрасываемые на территорию Ада, не были ни для кого в новинку. Шла война. А какая война без взрывов? Однако на этот раз дело было не в этом. Люцифер поднялся и, отряхнув испачканные шорты, на всё ещё трясущихся после "снаряда" ногах зашагал к двери. Какой-то серый песок в перемешку с маленькими раздробленными камушками падали с потолка, заполняя собой каждую поверхность в комнате. Прокрутив золотую ручку демон, насторожившись, выглянул из проёма, чтобы удостовериться в пустоте коридора. Ощутив прилив адреналина в голове Люци неожиданно даже для самого себя представил себя Эркюлем Пуаро из романов Агаты Кристи, смело бросающимся в бой дабы разгадать очередную загадку. Улыбка неосознанно расцвела на его губах, когда он, окрылённый накрывшей его уверенностью, перебегал от одной стены к другой, умело скрываясь от посторонних глаз. Он не знал своё итоговое место назначения, однако, полностью отдавшись в объятья своего пока ещё живого воображения, он продолжал бежать, полагаясь только на свои ноги. Люци застыл прямо перед дверью в одну из многочисленных гостиных для особо важных приёмов. Именно в той ему удостоилось побывать лишь однажды, но того раза было достаточно, чтобы его подсознание в точности записало и передало эту картину повзрослевшему демону в качестве сна. Ночного кошмара, правильнее будет сказать. Огромная комната с тёмно-зелёными стенами и высоким потолком. Камин, огонь в котором уже давно не горел, оставив за собой лишь горстку тлеющих чёрных углей, украшала большая ваза, расписанная лучшими гончарами Преисподней. За неё явно была выложена круглая сумма. Длинный стол, рассчитанный человек на двадцать, не меньше, и, соответственно, крепкие дубовые стулья из того же комплекта. Массивные шторы под цвет стен, строгий ковёр холодных цветов и потолок, устеленный невероятно красивыми мраморными узорами, отчего-то напомнившими Люциферу Персидскую сивиллу — цикл фресок Микеланджело на сводах Секстинской капеллы, признанное произведение искусства эпохи Возрождения, на создание которого у него ушли четыре года труда. Окон в помещении было мало, да и интерьер, будто бы списанный со страниц журнала про барокко, слабо сказать, не был особо светлым. Лишь несколько старинных свечей слабо брезжили, роняя капли воска на пол. Так эта комната выглядела в тот, первый раз, когда Люци там побывал. Этот был второй и картинка "до/после", как ей и положено, сильно разнилась. Причём не в лучшую сторону. Та самая дверь, тёмная, дубовая, валялась у его ног, явно выбитая с петель. Кое-где на ней виднелись следы то ли когтей, то ли какого-то оружия по типу копья или трезубца. Ладони Люцифера заметно вспотели, заставляя того прижать их к рубашке. Что-то внутри демона пульсировало с безумной скоростью, отдаваясь гулким звоном в барабанных перепонках. Впервые в жизни он испытал страх. Чистый, неподдельный. Счастье, радость, злость, раздражение, печаль... всё эти чувства были ему знакомы, но никогда он ещё не испытывал такого душащего, выбивающего из лёгких весь кислород, ужаса, который испытал в тот день. Рёбра, казалось, трещали, норовясь вот-вот треснусь от напора безумно колочащегося сердца. Кровь застыла, превращаясь в липкую патоку, закрывая артерии, а желудок наполнился желчью, когда Люци, неконтролируемо дрожа, поднял голову вверх, заглядывая во внутрь гостиной. Стол, разломанный практически в щепки, распластался по полу. Что-то или кто-то лежал на его останках, не двигаясь и лишь бесшумно истекая кровью. Стена прямо напротив входа была кем-то бесцеремонно выломана, впуская в помещение тусклый свет с улицы. Часть комнаты была объята зелёным огнём, кое-где перетекающим в синий. Те самые фрески, так сильно впечатавшиесяв память юного демона кое-где осыпались, искажая целостную картину почти до неузнаваемости. Огромная люстра валялась на полу в окружении множества маленьких осколков, переливающихся грязно лиловым в свету пламени. Однако интерьер гостиной его мало интересовал. Внимание Люцифера всецело поглотили двое ангелов с золотыми, режущими глаза, крыльями, заслоняющими ему почти весь обзор. Над головами у них сияли девственно белые нимбы, что само собой наводило на вполне обоснованную мысль о их крайне высоком ранге в ангельской иерархии. Но что Пре́столы забыли здесь? Ответ на этот вопрос оказался далеко не утешительным для Люцифера, в следующую же секунду с трудом отвернувшегося от приспешников Шепфа. Тогда он заметил фигуру, еле парящую над землёй, и храбро глядя в глаза близнецов Хантер. У неё были большие чёрные крылья, затягивающие своей темнотой, словно чёрная дыра. В глазах демона мелькнуло узнавание, которому он был явно не рад. Сердце пропустило удар и он рефлекторно отпрянул, вжимаясь спиной в стену. — мама... — неосознанно вырвалось у него. Он тут же закрыл рот руками, отступая на шаг назад. Однако было поздно. Всеобщие взгляды уже были прикованы к его персоне. На лице Лилит проскользнул страх. Один из близнецов — Рональд Хантер — не колеблясь ни секунды поднял руку и, смеривая Люци абсолютно безэмоциональным взглядом, направил ладонь на его маленькое, на фоне наполнившего комнату хаоса, тело. Его губы зашевелились, нашёптывая какое-то заклятие. Маленький, яркий, точно миниатюрное солнце, шар пульсирующий светлой энергией на его указательном пальце безустанно увеличивался в размерах, заливая гостиную режущим глаза светом. Люди, разбросанные по всему помещению, в числе которых был и Винчесто, и отец Люцифера — ныне известный, как Сатана — истекая кровью лежали прибитыми к стенам и болезненно щурились, хватаясь за свежие порезы, начинающие дымиться от светлой энергии Пре́стола. Люци замер, плотно сжимая челюсти и обливаясь холодным потом. Он не мог двинуться с места, словно его парализовало. Что-то внутри него кричало, кричало от отчаяния неровным голосом, местами срываясь на крик: "Беги. Беги!" Но он, не отводя глаз, продолжал наблюдать за искусными, наверняка хорошо отработанными движениями ангела и за тем, как сияющий комок в его руке постепенно по, угрожающее зиждившись. В следующую секунду мощный поток света, точно копьё, на безумной скорости направился в его сторону. Он зажмурился. В тот момент он ясно разглядел картинку, которую его испуганное подсознание подкинуло ему в самый неподходящий момент. Длинный яркий луч пронзает его хрупкое тело, сжигая все до единого внутренние органы демона. Он падает, корчась в предсмертной агонии и наконец, получив свою дозу страданий, издаёт последний выдох и он умирает. Его веки дрожали, а челюсти скрипели. В голове господствовала паника, мешая здравым мыслям добраться до ствола его мозга. Волна боли, которую он предвкушал ощутить в момент, когда копьё энергии устремился в его тело, так и не достигла цели. Казалось, прошла вечность, когда он всё-таки распахнул глаза. — м-мама..? Лилит, склонившись перед сыном на колени, мягко обнимала его, прикоснувшись своим лбом к его. Она закашлялась. Из уголка её рта вытек тонкий ручеёк крови. Её дыхание прерывалось, а грудь, подумалось ей, вообще не двигалась. — мамочка, с тобой всё хорошо? — испуганно спросил Люцифер, накрывая своей маленькой ладошкой щеку матери. — к-конечно, — слабо, еле слышно ответила дьяволица. Взгляд красных глаз Люци неконтролируемо упал вниз. Огромная дыра, размером с шар для боулинга, разместилась на животе Лилит. Она жутко кровоточила и кровь в мрачном освещении зелёных языков пламени, окутывающий гостиную, казалась чёрной. Взгляд затуманился от выступивших на глаза демона слёз. — мама! — не сдерживая рыданий выдавил Люцифер, неотрывно глядя на кость, нервно выпирающую из её тела, — мама! Мама, тебе нужен доктор! Я позову мадам Лист она тебе поможет, просто подожди! — эй, малыш, — прошептала она, с небывалой нежностью заглядывая всматриваясь в лицо сына, — посмотри на меня. — но мама! — кричал он и в его дрожащем от ужаса голосе отчётливо читалось отчаяние. — посмотри мне в глаза, Люци, — не прекращая плакать, громко хлюпая носом он поднял на неё свой затуманенный взгляд. Лилит продолжила: — не плачь. Разве Пак когда-нибудь плакал? А Сабрина? Это не стоит твоих слёз, милый, — её шёпот дрожал и она останавливалась, с ужасными хрипами хватая ртом воздух, прерываясь почти на каждом слове, — всё будет хорошо. — мадам Лист всё исправит... — отчаянно, еле слышно произнёс демон. — прости, Люци, — ответила она, вглядываясь в блестящие от влаги глаза сына, — ты так бесстрашно кинулся в бой, а я всё испортила... Но мне не страшно, слышишь? Не страшно. Ты, именно ты превратил мою серую жизнь в полное красок и событий приключение, однако... думаю, на этом ему суждено закончиться... Я и так прожила слишком долго. Единственное, о чём я жалею... это то, что я не увижу как сбудется твоя мечта. — Люцифер громко всхлипнул, отрицательно мотая головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от картины, развернувшейся перед его глазами. Но она не исчезала. — Я купила билеты в Диснейленд, хотела сводить тебя туда в эту пятницу. Обязательно сходи туда вместе с папой, ладно? Сделай фото с Паком, повесь его себе на стену... — она закашлялась, давясь собственной кровью, постепенно заполнявшей её гортань. — нет... — одними губами произнёс он, — нет, ты не умрёшь! — его голос сорвался на крик. — когда увидишь Вольфганга, передай ему от меня привет, — глаза Лилит наполнились предательскими слезами, стекаюшими по её лицу и падая куда-то под ноги Люци, — и... Спасибо тебе. — женщина глухо всхлипнула и в следующую секунду лицо её украсила слабая, вымученная, но искренняя улыбка, — спасибо и прости... Тело Лилит тяжёлым камнем полетело вниз, на каменную кладку пола. Кровь алым океаном растекалась по земле, окрашивая её в чёрный. Она умерла, улыбаясь. Люцифер стоял, не двигаясь, в том же самом положении, что и минуту назад. Его грудную клетку сдавила боль, ужас, отчаяние. Эмоции разрывали его маленькое тело изнутри и он барахтался в них, словно новорождённый котёнок в бочке, до краёв наполненной мёдом. И он задыхался, кричал, раздирал ногтями горло, лишь бы избавиться от этого мерзкого вкуса острой печали, охватившей его сознание, лишь бы избавиться от боли. Оглушительный вопль, полный несбыточных надежд, разнёсся по замку. В следующую секунду его взгляд затуманился, погружая демона во тьму.       Люцифер одним резким движением задёрнул шторы, скрываясь от раздражающе яркого света. На дрожащих ногах он поплёлся в ванную, где, приняв холодный душ, смывая с себя старый, но не менее пугающий раз за разом, кошмар, грубо прошёлся вельветовым полотенцем по мокрым волосам. Не глядя в зеркало он натянул на своё ещё влажное тело свою привычную одежду — чёрную рубашку, выгодно подчёркивающую его формы, и джинсы — и равно выдохнув вышел из ванной. Стоило ему закрыть глаза – он видел бездыханное тело матери, лежащее у его ног. Сон упрямо не желал покидать его измученное сознание, так что Люци почти без колебаний принял решение очистить голову прогулкой. Ветер всегда выбивал из него ненужные мысли. Возможно, это и стало его роковой ошибкой. Ошибкой, стоившей ему жизни.