Встретимся там

She cuts the vein although it's much to dull I say she's all alone Fighting for redemption I know little pain, a little lust I lose myself at night to feel the rush of tearing my skin apart. Aiden - We Sleep Forever

***

Как выяснилось, в тот день не спалось не только одному Люциферу.       Вики Уокер сидела на своей постели, по плечи укутавшись в пуховое одеяло, безуспешно пытаясь выровнять дыхание. Щёки её пылали, а ноги как будто окунули в бочку, до краёв наполненную льдом. Это наверняка была температура, причём высокая, что для бессмертных существ, коим она теперь являлась, не есть хорошо. Глаза опухли, голос охрип, а в голове как будто проехались комбайном для сбора кукурузы. Собственно, вполне ожидаемая реакция организма на сутки почти безостановочных рыданий. Первые двадцать четыре часа были действительно полны эмоций. Душащей, расщепляющей орган за органом её и так еле тёплое тело, печали. Волны безысходности, проявляющимися в качестве отвратительно-кислой рвоты, накрывали юную Непризнанную, с головой, исчезая так же резко, как и появляясь. Вики явно не предупредили о всех прелестях её загробной жизни. От регулярных недосыпов и скудных запасов питательных веществ, что поступали в её измотанную от блевоты глотку да и то, только благодаря Мими, насильно впихивающей ей какую-нибудь еду, было бы глупо не ждать ответочки. Она проявила себя на второй день, как что-то, мысленно названное самой Уокер "линькой". Её волосы клочьями выпадали, что нельзя было не заметить банально взглянув на её подушку, а компанию им составляли перья — они сначала темнели, иссыхая и скручиваясь в хрупкую трубочку, а потом и вовсе рассыпались, оставляя за собой горстку пыли, чем-то схожую с раздробленным гербарием. Однако как выяснилось позже первый день был лишь цветочками. Возможно, хищными, способными сожрать любого зазевавшегося человека и не подавиться, но цветочками. На смену парализующей грусти пришло ничего. Как только с момента казни Винчесто стукнуло тридцать два часа, пустота — истинная пустота, всеобъемлющая и затягивающая своими масштабами, — официально вступила в свои полномочия. Больше Вики не чувствовала абсолютно ничего. К чёрту отрицание, гнев, торги и всё оставшиеся миллион фаз из учебника по психологии. Ни отчаяния, ни печали, ни безысходности... ни-че-го. Медленно, как в замедленной съёмке, закрывая и вновь открывая веки, Непризнанная, сухо сглотнув, сползла вдоль корпуса кровати вниз, на пол и, прислонившись спиной к холодному дереву, запрокинута голову вверх. Яркий свет лампочки, весьма неубедительно зовясь здесь люстрой, резал глаза, но её это, кажется, никоим образом не задевало. Она продолжала смотреть на него не двигаясь и даже не моргая. Глаза девушки щипали так, словно она разглядывала солнце из микроскопа, однако, она и это упрямо игнорировала, полностью погружённая в свои мысли. Отчего-то ей вдруг захотелось прикинуть с какой частотой она мигает. Семьдесят... Сто Герц? В любом случае, это однозначно больше, чем на Земле. Спустя сутки полного бесчувствия боль приносила облегчение. Лучше чувствовать хоть что-то, чем вообще ничего, правда ведь? Вики опустила голову, быстро моргая, сбивая острую пелену с глаз. В последнее время она слишком сильно погрузилась в воспоминания. Вот и тогда они не переставали посещать её воспалившееся сознание в качестве очередного напоминания о том, что она потеряла. Она подумала о свадьбе, на которую её против её воли затащил отец, когда ей было девять. Мероприятие проходило по всем индийским традициям так как жених тире бывший сокурсник её отца был индусом. В зале, где это всё проходило было очень людно, но в то же время просторно. Алтарь был густо услан разнообразными статуэтками и ручниками, а в каждом элементе декора так или иначе фигурировало золото. Ребёнку там было особо нечем заняться поэтому Уокер без всякого стеснения накинулась на многочисленные закуски, которыми были щедро заставлены все столы в помещении. Почти все блюда были с васаби, гуакамоле или ещё чем-то непонятном и острым, поэтому единственное, что малышка ела были маленькие странные треугольнички с золотистой вздутой корочкой. На вкус они были как неумело сделанная печёная картошка с сыром, на что она безустанно жаловалась, запихивая её себе в рот в неизмеримом количестве. В отличии от закусок церемония действительно впечатляла. На невесте было синее сари с накидкой чунни в классической красно-оранжевой расцветке. На женихе — длинный камзол, украшенный золотыми вышивками, узкие штаны-чуридары и высокий пурпурный тюрбан. Почему-то в память Вики запала обувь — это были расшитые бисером туфли, называемые джути. Они так ярко переливались на летнем солнце, что не могли не броситься в глаза. Так как традиций у индусов очень много и ни одну из них без внимания оставить нельзя, свадьба обычно затягивается на несколько недель. Рока, Мирни, Вар Мало с танцами и мини-фестивалями (самую интересную часть) Вики, конечно, не увидела. Однако основной обряд ей всё-таки посчастливилось лицезреть. Когда отец передал невесту жениху им нужно было обойти священный огонь семь раз. После чего он осыпает её голову каким-то красным порошком, напоминающий перец, и надевает свадебное ожерелье — мангаласутру — символ любви. Удивительно, как чётко и ясно Непризнанная помнила тот день. Она готова была поспорить, что абсолютно забыла об этом пока была жива, но теперь её память, как будто, обрела второе дыхание, что только усиливало тоску по дому. Спустя двадцать, а может и больше, минут Вики наконец поднялась с пола, чему её организм был явно не рад. После двух дней проведённых в состоянии эмбриона резко принимать вертикальное положение было плохой идеей. Артериальное давление упало, в глазах потемнело и она чуть не рухнула без сознания, успев облокотиться о стену подле кровати. Несколько раз крепко зажмурившись, возвращая исходный уровень видимости она обернулась на постель Мими. Её взгляд метнулся на маленькую карточку — календарик, который давали в подарок после покупки плеера "Gasting Hecks" — неловко прикреплённый какой-то булавкой на потрёпанную временем кнопочную доску. Семнадцатый день после Очищающего ливня. Неожиданно для самой себя она подошла к двери и, чисто машинально провернув бронзовую ручку, выплыла в коридор. Впервые за два дня она покинула пределы своей комнаты. Вики сама не до конца понимала что собирается делать и зачем вообще вышла за рамки своей весьма относительной зоны комфорта, ноги сами несли её по мраморному полу кампуса и она, даже не пытаясь как то этому помешать, заведомо зная что все её попытки останутся безрезультатными, доверилась "своим двоим". Она прогуливалась по зданию, вдыхая и выдыхая холодный вечерний воздух, острыми осколками раздиравший гортань. Лёгкие всё ещё не могли нормально раскрыться поэтому пришлось довольствоваться тем что есть, следовательно, дышать (если эти пугающие хрипы можно так назвать) чаще обычного. Вики рассматривала школу так, словно это был её первый туда визит. Изящное здание с каменными фресками и заострёнными пиками башен — на удивление удачная смесь двух противоположностей, огня и воды, готического и романского стиля. Однако кое-что отличалось — в её глазах не было того блеска, того профессионального и в то же время детского восторга. Эти мутные стекляшки, больше похожие на древнее папье-маше, вообще трудно было назвать глазными яблоками. Невозможно было не заметить множество любопытных взглядов, направленный в её сторону. Однако если Уокер это и заботило она, скорее всего, чисто физически не могла это показать. Какой-то голос в её голове раздражающе шептал, оповещая об очередном тупом демоне, что навёл на неё камеру, однако и он вскоре стих, насмерть раздавленный разросшейся, словно инфекция, печально известной пустотой. Не знаю, что всех так привлекало в её персоне. Может мерзостный запах просроченного кефира вперемешку с тушёнкой, которым она обильно наполняла воздух вокруг. Может её не самый приятный для глаза "аутфит", состоящий из серых треников в милитари расцветке, чёрной кофте и длинной белой футболки, явно на несколько размеров большей тонкого тела Непризнанной, причём все предметы в одежды были измазаны чем-то оранжевым (это были сырные читос — единственное, что она ела на протяжении последних двух дней). Может то, что и не беря в расчёт одежду, выглядела она, мягко говоря, "не айс" — огромные, тёмно-синие мешки под глазами идеально подчёркивали несколько крупных гематом на её исхудалом от такой диеты теле, волосы больше напоминали гнездо Субантры, нежели те изящные локоны, которые ежедневно делала Мими у неё на голове, а крылья походили на обглоданные куриные ножки из KFC. Через несколько минут бесцельных блужданий по школе её взгляд остановился на табличке с номером аудитории - 436. Немедля ни секунды она неосознанно одним резким движением провернула ручку двери и плавно скользнула внутрь. Её встретили испуганные, а кое-где и надменные взгляды первокурсников. Что-то увлечённо конспектирующие до её прихода ученики остановились, и глухой скрежет пера о бумагу сменился настороженным шёпотом, позже переросшем в нескрываемый гул. Не задерживаясь долго у двери, Вики ступила на лестницу и, заняв своё почётное место в самом дальнем углу аудитории, окинула наконец помещение взглядом. Огромная масса синей ауры, жалость, сочившаяся из всех щелей, повисла в центре кабинета, куда Уокер упрямо не желала смотреть. Поэтому, всячески избегая этого неприятного фактора, она стала рассматривать интерьер. Это был вводный урок по астрономии для новобранцев, проводимый по традиции (так говорят, но на самом деле это просто неплохой маркетинговый ход, чтобы студенты не подходили раньше времени) в лучшей аудитории школы. Преподавателя также выбрали как нельзя подходящего. От всепрощающего выражения лица Мисселины рассеется явно меньшее количество новобранцев нежели если это был бы Фенцио. Могу поспорить, что после такого даже самые стойкие ученики, те что претендовали пройти без очереди, убегут поджав хвост. Помещение было просторным, не слабо освещённым закатным солнцем, отчего многочисленные витражи, созданные по историческим мотивам художником мёсье Альварэсом, красиво переливались, разбрасывая миниатюрные радуги по кабинету. Человек там было около сотни, и это при том, что половина дубовых парт с тонкими узорчатыми фресками по-прежнему пустовала. Пол, как и в холле, был облицован мрамором, а стены окрашены в бледно-розовый, что не могло не приятно гармонировать с алыми лучами вечернего солнца. Так, собственно, и было задумано. Это дополняло обстановку, создавая определённую атмосферу, чем бесстыдно пользовалась школа, завлекая всё новых и новых бедолаг, что повелись на красивые рекламные брошюрки. Как бы сильно Вики не старалась увести взгляд от источника той самой синей ауры в центре помещения, увлечённо беседуя сама с собой на тему небесной архитектуры, рано или поздно она бы всё равно да пересеклась бы взглядом с Мисселиной. Её небесно-голубые глаза буквально сияли, раздражая Уокер своим беспокойным блеском. Она сердито нахмурилась, сжимая челюсти, от одного лишь вкуса той самой омерзительной жалости, повисшей в воздухе, на языке. Аудитория всё ещё была полна криков и сплетен, гуляющих от парты к парте, но взгляд был направлен точно на неё. Непризнанная фыркнула, подпирая рукой щёку, считав весь спектр её эмоций, отражающийся в дотошно белой энергии. Раздражение. Вики знала это чувство, знала когда и как она должна его испытывать, знала что оно значит, но прочувствовать она это не могла. Казалось, что нужные участки коры её головного мозга просто-напросто атрофировались, иссохли и, издав короткий предсмертный вздох, превратились в горстку серого праха. На фоне такого набора посттравматических симптомов война на русском фронте — не худшая перспектива. Девушка и сама не заметила как спустя четыре минуты её веки слиплись и она погрузилась во тьму, ещё долго вслушиваясь в лицемерные речи Мисселины, направленные в адрес остальным студентам. Однако сон тот был неспокойным. И без того ужасные образы отрубленной головы Винчесто и бесчувственный взгляд бледно-голубых глаз её матери были до невозможности приукрашены её больным воображением (если оно вообще присутствовало в описании её личности). Она проснулась в холодном поту от резкого звука школьных колоколов, оповещавших о конце семинара. Она резко оторвала голову от парты и начала судорожно озираться по сторонам. Студенты торопливо собирали свои вещи, стараясь не кидать в её сторону столь очевидные взгляды, но это явно не входило в список их "талантов", о которых они писали в своём мотивационном письме. Вики не спешила подниматься. Она сидела, пытаясь унять дрожь во всём теле после очередного кошмара, и нервно сплетала пальцы, разгоняя тёплую кровь по организму. На парте виднелись несколько влажных пятен и у кофты со спины явно отличались отметины пота. Наконец когда ноги всё-таки удостоились подчиниться хозяйке, а дверь аудитории захлопнул за собой последний выходящий ученик, Уокер таки приняла вертикальное положение. Всё тело затекло и она несколько раз сонно потянулась, прежде чем сократить расстояние до желанного выхода из кабинета. Опустелое помещение вдруг резко изменило свою приветливую атмосферу на мрачную и в каком-то смысле даже зловещую. Возможно из-за того, что закатное солнце, радушно предоставляющее администрации школы пользоваться своими услугами, скрылось за горизонтом, погружая мир в непроглядные ночные сумерки. Хрипло выдохнув Вики подошла к двери в попытках мысленно отогнать нехорошее предчувствие, посетившие её голову, видимо, сразу после пробуждения. И не зря. Она прокрутила ручку — заперто. Ну конечно, а как же без этого? За следующие десять минут она раз сорок прокляла себя за этот идиотский порыв придти на семинар к совершенно незнакомым людям. Она уже подумывала не выпрыгнуть ли в окно, но её, казалось, более чем здравые размышления прервал звук копошащегося в замке ключа. За последние два дня Мисселина предприняла не меньше дюжины попыток побыть в шкуре психолога для Уокер, чуть ли не ежечасно подкидывая ей под дверь записки с просьбой "выделить для их беседы десять минуток своего времени". Знай Непризнанная, что её ноги, уже сорок восемь часов живущие своей жизнью независимо от своей хозяйки, понесут её в школу, ни за что бы не покинула пределы своей комнаты. Так как эта женщина с комплексом спасителя, кажется, решила перейти к решительным мерам. Как минимум, запереть её в пустой мрачной аудитории в качестве той самой обещанной "аудиенции". Мысленно подготовив язвительный ответ на каждую её возможную фразу Уокер упала на учительское кресло в ожидании начала "сеанса". — Вики, — жалобно пропела учительница, прочно закрывая за собой дверь, тем самым отрезая ей ходы к отступлению. Девушка нахмурилась. — милый способ назначить встречу вы выбрали, — надменно фыркнула Непризнанная, криво ухмыльнувшись, — очень по-ангельски. Мисселина устало выдохнула, дёргая за ручку лаборантской, служившей той и персональным кабинетом. Уокер нехотя поднялась с кресла и проследовала за ней. Жёлтый свет хорошо освещал помещение, давая Вики возможность внимательно её изучить.Это была маленькая комнатка, бо́льшую часть которой занимали книжные полки с кое-где выпирающими пёстрыми корешками книг. На глаза бросались огромные тома многочисленных "Рунических сборников" и "Энциклопедий для наглядного изучения мифических существ". Кроме стеллажей ещё было небольшое деревянное сооружение, которое, по всей видимости, было сплошь и до прогрызено книжными червями, так как единственное, что позволяло узнать в нём кресло были ржавые пружины, торчащие из всех сторон. Напротив него стола маленькая тумбочка, на которой примостилась самая современная вещь из всех элементов интерьера лаборантской — кофемашина. На чёрном корпусе аппарата лежал какой-то файлик в жёлтой папке с пометкой "Дары". Небольшой стол у противоположной ко входу стены был завален тетрадями, конспектами и другими видами домашних заданий учащихся школы, которые почти полностью загораживали Мисселину, на выдохе упавшую на старое скрипучее кресло в его главе. — я была бы рада не доводить до... таких резких действий с моей стороны, — начала она, — но ты меня вынудила, пропуская мои приглашения мимо ушей. — возможно, — без особых раздумий Вики осторожно приземлилась на кресло, стараясь сделать так, чтобы пружина не испортила момент, войдя ей в бедро, — я не хотела с вами беседовать, поэтому и игнорировала эти детские записочки. Уокер рассчитывала задеть её, в открытую назвав её поведение ребячеством, однако на её, кажется, гипсовом лице не дрогнул ни один мускул. — и всё же мне необходимо было провести эту встречу. Непризнанная закатила глаза. — что вы хотели? — хотела узнать как вы себя чувствуете... И снова этот жалобный взгляд, обеспокоенный тон. Как же бесит. Почему всем так не плевать на неё? Неужели нет никаких других тем для обсуждения нежели об осуждённом Серафиме? — ... а также выразить свои искренние сопереживания и готовность выслушать в любое время суток. Вики разозлилась, раздражённо вдыхая и выдыхая через нос. Маленький огонёк ярости, что казалось навечно уснул в её груди после того, как она впала в эту психопатическую фазу, вновь блеснул, а в следующее мгновение потух, как будто его никогда и не было. — это всё? — стараясь придать своему безэмоциональным голосу дипломатичности выдала Уокер спустя минуту молчания, — теперь я могу идти? — не совсем, — извиняющим тоном ответила Мисселина. Непризнанная изогнута бровь, застыв в немом вопросе, — я это к тому, что открываться порой бывает сложно и... Бла-бла-бла... Вики уже не слушала полный сострадания писклявый голос учительницы, мысленно прикидывая насколько плохо стали работать её крылья и сильными ли будут увечья если она вдруг рухнет на асфальт с третьего этажа, словно оладушек на сковородку. На тот момент ей не нужны были чьи-либо соболезнования, а уж тем более жалость. Ей нужно было время. Время, читос, дешёвые испанские санта-барабары и антидепрессанты. И в этом небольшом списке, как можно заметить, идиотские разговоры с Мисселиной не упоминались. — Шепфа! — неожиданно воскликнула она, выдёргивая Уокер из глубоких раздумий, — прости, милая, мы можем закончить завтра? Или ты можешь посидеть здесь если хочешь. Я вернусь буквально через час. Кто вообще придумал проводить педсоветы так поздно? — женщина развела руками, тонко намекнув на неразумное решение Серафима Кроули, — не подашь мне ножницы? Я вырежу тебе талон на посещение школы после отбоя. Покажешь его Бертраму, когда мы с тобой договорим и ты пойдёшь назад в кампус, ладно? Они там в тумбочке, — Мисселина указала на тот самый столик с кофемашиной, носясь по лаборанткой и на ходу хватая какие-то бумаги. Вики обернулась и, прежде чем потянуть за ручку полки, её взгляд ненароком метнулся на ту самую жёлтую папку с пометкой "Дары". Это был длинный список учеников, составленный в алфавитном порядке, в котором, как не трудно было догадаться, напротив имени была указана способность. Или пустая клетка если Дар был ещё не открыт. Аарон - управление памятью, Абигейл - подчинение, Аврил - магнитокинез ... Астр? Он медиум? Интересно... А что насчёт..? Из своих мыслей в который раз её вырвал певучий голос Мисселины. Она вырвала папку, так и не дав ей найти нужное имя: — Вики! Я уже не успеваю, — её взгляд метнулся на запястье, где были закреплены большие наручные часы, больше похожие на компас, плотно скрытые за белым рукавом плаща, — вырежешь сама? — этот её вопрос, кажется не подразумевал ответа, так как, не дожидаясь и утвердительного кивка со стороны Непризнанной, женщина кинулась к двери, — ты можешь подождать меня здесь, но если всё-таки захочешь вернуться в кампус он тебе понадобится. В любом случае, мы с тобой ещё договорим! — с этими словами она покинула аудиторию. Облегчённо выдохнув Вики опустила взгляд на свою руку, крепко сжимающую медную ручку тумбочки. В планах было нарезать себе как можно больше талонов с замахом на будущее, так сказать, и убраться из школы как можно быстрее. Непризнанная слабо потянула корпус ящика, который со скрипом поддался, обнажая своё содержимое для её глаз. Кучи сломанных и местами изжёванных перьев, какие-то пергаменты, грозящиеся рассыпаться от старости от одного лишь неловкого телодвижения, и куча других канцелярских принадлежностей, в числе которых были и заветные ножницы. Соблазн порыскать к кабинете Мисселины был велик, но отчего-то Вики думалось, что ничего удивительного она там не найдёт. За час так точно. Чтобы хоть что-то нарыть нужен был отряд опытных археологов со своими специальными ленточками и флагштоками. Конечно, нельзя было исключать, что если дёрнуть за корешок одной из многочисленных книг в стеллаже, он отъедет, открывая доступ к секретной лаборатории, в которой невинная на вид школьная учительница варит метамфетамин, но желание покинуть эту проклятую лаборантскую, как в принципе и школу в целом оказалось сильнее. Воздух, сама атмосфера ей не нравилась. Тут пахло... Резкое осознание накрыло её с головой, а рвота подступила к горлу. Тут пахло кофе, именно тем кофе, который её мама делала каждое утро, прежде чем уйти на работу. Пустота снова начинала разъедать её изнутри, отчего Вики болезненно наморщилась. Глаза начинали пощипывать. Её тонкие бледные пальцы сжимали холодный металл ножниц. Взгляд медленно упал на их лезвия, красиво переливающиеся на свету старой лампы. Следующие несколько минут она помнит как в тумане. Казалось, она не контролировала свои действия. Всё происходило само по себе, а ей оставалось лишь наблюдать за этим с первых рядов. Её руки не дрожали когда она, умело повертев ножницы в руках, перекинула их в одну ладонь, уверенно обхватив их своими пальцами. Она задрала рукав кофты и, не колеблясь ни секунды, позволила острому металлу встретиться с её кожей в опасной близости от слабо пульсирующей тёмно-фиолетовой вены. Аккуратный порез появился на её предплечье. Кровь, алыми жемчужинами, сочилась из её тела, окрашивая всё запястье Непризнанной в красный. Безумная ухмылка исказила её измученное лицо, когда она повторила движение на этот раз сильнее надавливая на рукоятку ножниц, углубляя порез. Она рвано дышала, слёзы боли стекали с её лица, но она не останавливалась, продолжая полосовать руку и наблюдая за тем, как реки крови стекали с предплечья на штаны. Не думаю, что она хотела умереть. Есть гораздо больше способов расстаться с жизнью, чем банальное перерезание вен. Она хотела что-то почувствовать, хотела заглушить душевную боль физической и ей это удалось. Если бы не шум в ушах, она услышала бы скрип открывающейся двери, да даже будь это так, она вряд ли бы остановилась. Глухой стук и вот проход в лаборантскую вновь открылся, запуская в помещение холодный поток ветра. Чья-то знакомая энергия ударила по всем её нейронам и она, с трудом оторвав взгляд от густо кровоточащей руки, повернула голову к источнику. Его лицо исказилось в испуге. В глазах, за прочными стенами из равнодушия, что он выстраивал веками, ясно читался страх. Он поджал губы, рефлекторно отступая на шаг назад. — какого х... — его охрипший голос дрогнул, а взгляд продолжал судорожно метаться от опухшего от слёз лица Вики к её изрезанному предплечью. Люцифер рвано вдохнул и теперь его интонация была преисполнена сталью: — Ты идиотка