Love Me Harder

Честер осторожно отворил дверь своей палаты, выбираясь оттуда посреди ночи. Все пациенты уже спят в такое время, но он выспался в тихий час, и теперь не мог уснуть. Ворочался, ворочался, пока в его палате не показалось слишком душно. Окно открывать не стал, побоялся, что Бобби простудится. У него слишком слабое здоровье для того, чтобы быть соседом Беннингтона. Честер усмехнулся и побрёл вдоль по пустому и тёмному коридору, заложив руки в карманы брюк. Слабый мерцающий свет ночных ламп и звенящая ночная пустота вдруг навеяли его на мысль о том, что нас ждёт после смерти. «Держу пари, это будет такой же пустой коридор с гудящими лампочками. И всё, что мы будем слышать — это собственные тихие шаги. И наши мысли, которые мы прячем в суете жизни, в этот раз будут звучать слишком громко. Так громко, что мы не сможем от них отмахнуться, уткнувшись в книгу или идиотский фильм. Нам придётся думать эти мысли. Потому что смерть — это не вечный сон, не-а. Это вечная невозможность сна. Об умершем говорят, что он упокоился, и нагло врут. Разум не спит, когда отдыхает тело. Поэтому мы видим сны. И они редко бывают приятными…», — думал парень. Он вошёл в общую комнату, погружённую в уютный полумрак. Честер опустился на диван и откинул тяжёлую голову на спинку. С тех пор как он встретил Лиллиан, мысли о Линде часто посещали его сны. И не только сны. Если бы он… Ведь был момент, когда он мог просто отпустить её. Она осталась бы жива, будь он способен тогда подавлять свой гнев. Но получилось так, что именно Линда стала жертвой, которую он принёс ради того, чтобы быть способным контролировать себя теперь. Вспоминая то, что произошло с Линдой, он бы не хотел, чтобы это повторилось снова. Он бы не хотел, чтобы это повторилось с Лиллиан. — Она должна была меня любить… — прошептал Беннингтон, закрывая глаза. — Она должна была любить сильнее… «Она была нужна мне…» — Я старался не делать тебе больно… — горячие слёзы проступили из-под его дрожащих ресниц. — Но я тебя подвёл… Прости меня, Линда…

***

— Честер, я тебе не враг… — тёмные глаза сверкали, отражая лунный свет. — Но иногда ты смотришь на меня так, словно готов убить… Пару раз ты мне прямо угрожал… Как я могу встречаться с тобой и подвергать своего сына такой опасности? — Ты хочешь уйти от меня?.. — в его голосе Линда снова услышала нотки агрессии. Стоит ей сказать «да», и его рука тут же больно вцепится в её волосы. Стоит ей сказать «да», и она поплатится за это новым сотрясением, после того, как его тяжёлая рука впечатает её голову в стену. Но стоит ей рискнуть и сказать «да», и у неё появится надежда на свободу. Потому что она больше не может так продолжать. Она больше не может смотреть в глаза сыну. Она больше не может обманывать себя, когда ищет в глазах любовника сострадание. Ему никого не жаль. Даже себя. — Отпусти меня, Честер… — дрожащим голосом проговорила девушка, отворачивая лицо в страхе, что он схватит её за подбородок и заставит взять эти слова обратно. Беннингтон медленно втянул в себя дым почти истлевшей сигареты. Возможно, сейчас он был более сдержан благодаря тому, что десять минут назад его сперма покрыла живот подруги. Он был немного более расслаблен. Она нашла удачный момент для разговора. — Куда ты пойдёшь, Линда?.. — поинтересовался он, прищурив один глаз от едкого табачного дыма дешёвой сигареты. — К кому?.. — Я просто буду жить дальше… — вздохнула она, — ради сына… Если ты меня любишь, Честер, отпусти… — Ты знаешь, что люблю… — он потушил сигарету, смяв её в пепельнице, полной окурков, что стояла на прикроватном столике, и опустил голову на её тяжело вздымавшуюся, взволнованную и липкую от пота грудь. — Ты тоже говорила, что любишь… — Но иногда мне приходится вспоминать, что нужно дышать… — проговорила Линда, ощутив, как его голова придавила её грудную клетку, мешая набрать необходимое количество воздуха, чтобы не задыхаться в прокуренной спальне. — А это возможно лишь тогда… когда тебя нет рядом… Беннингтон приподнял голову и заглянул в её глаза. — Прости, но… — осмелев, продолжала девушка, — будет лучше, если мы закончим эти отношения… Я не пытаюсь тебя унизить, я ни с кем не встречаюсь… Правда… Просто… — Молчи… — Честер приложил палец к её губам. — Шшш… Я понял… Парень сел и опустил голову, посмотрев на свой грязный пол. Он должен был и раньше заметить, каким контрастом была эта красивая девушка по отношению к его убогой жизни. Он должен был и раньше понять, что она не для него. Он должен был благословлять каждый день, что она потратила рядом с ним. Вместо этого он осыпал её бедную голову проклятиями. Но зачем она тогда вообще приходила в его жизнь?.. — Ты права… — вздохнул он, проведя ладонями по лицу. — Не оставайся… Забудь… Хм, да тебе и нечего вспоминать… Я имею в виду, со мной у тебя не было ничего хорошего… Как ничего хорошего тебе не светит, если ты останешься со мной… — Честер… — девушка села и положила руку на его плечо, поражённая этими словами. Так не похоже на него. — Не хочу, чтобы ты сгноила себя в этой яме… На секунду Линде даже показалось, что она совершает ошибку. Но только на секунду, потому что Честер продолжал: — Я тебя не достоин… — презрительно фыркнул парень, оттолкнув её руку. — Не достоин того, чтобы ты была верна мне и своим словам… Девушка опустила глаза: — Прости… — Кажется, я слишком доверял тебе… — Беннингтон буквально выплюнул эти слова Линде в лицо. — Убирайся!.. Я тебя не держу!.. Катись на все четыре стороны!.. Она принялась собирать свою одежду, разбросанную по грязному полу в спальне Честера. Дрожащими руками девушка натягивала на себя бельё, а по её щекам струились частые слёзы. Она знала, что если не уйдёт сейчас же, то потом парень её живой не отпустит. — Пошла вон!.. — кричал он. — Ты мне не нужна!.. Пошла!.. Линда выскочила за дверь, Беннингтон бросился за ней вслед и снова проорал, разбудив соседей: — Ты мне больше не нужна!.. — затем с силой захлопнул дверь, стукнул по ней кулаком и прислонился к ней лбом, на котором снова проступил холодный пот. — Нужна… нужна… Честер захныкал, словно ребёнок, и опустился на колени перед запертой дверью. Он хотел бежать за девушкой, но при этом понимал, что должен дать ей шанс уйти невредимой. Он возненавидел её за то, что она решилась оставить его, но при этом был рад, что теперь она побоится возвращаться.

***

— Ты мне нужна… Беннингтон очнулся от воспоминаний. За окнами гостиной уже светало. Густой туман окутывал внутренний двор с садом. Он прошёлся по комнате, разминая затёкшую шею. Снова всю ночь не спал. — Ты чего так рано встал, приятель? — в дверях появилось заспанное лицо санитара Барри. Это был совсем молодой парень с проколотой бровью, проколотыми крыльями носа и тоннелями в ушах. — Как выходные?.. Я вот славно оторвался, достал тебе хороших сигарет… Уже лежат под подушкой… Смотри, чтобы миссис Найт не спалила, а то и мне влетит… — Привет… — Честер махнул ему рукой. — Паршивые были выходные… Ты ещё не знаешь, что Мэри умерла?.. А Лиллиан… та красотка, с которой ты так и не познакомился, она… — У Шиноды… — кивнул молодой санитар. — Знаю… Всё я знаю… — Зачем тогда спрашиваешь?.. — Беннингтон подошёл ближе и протянул руку Барри. — Я спрашивал про тебя… — нахмурился тот, пожимая его ладонь. — Как обстоят дела с контролем?.. — На удивление лучше… — пожал плечами Честер. — Только теперь постоянно хочется напиться… Сможешь достать что-нибудь?.. — У нашей медсестры и здесь есть неплохие запасы… — понизил голос санитар. — Я видел, как она тяпает в конце смены… Тяжело работать с психами… Хочешь или нет, а нервы сдают даже у таких кремней, как миссис Найт… — Да, спасибо… — улыбнулся Беннингтон, хлопнув Барри по плечу. Как раз в этот момент в гостиной появилась медсестра, пробуждая сонную тишину своим глубоким, низким голосом: — Нашёл себе помощника? — обратилась она к санитару. — Отлично! Труд дисциплинирует и оздоровляет! Пусть Беннингтон помоет окна, пока ты моешь пол… — А вы не боитесь, что мне захочется выйти в окно?.. — хмыкнул Честер, получая от Барри губку и ведро с мыльной водой. — Сначала вымой!.. — сверкнула взглядом миссис Найт, но на всякий случай кивнула санитару, чтобы тот не спускал с пациента глаз. — Не жизнь, а чёрно-белое кино какое-то… — пожаловался Барри, когда медсестра вышла. — Живу с матерью, колледжи каждый год присылают мне отказы, а группа, в которой я играю, никогда не добьётся контракта с лейблом… Я словно застрял… — Ты застрял?.. — усмехнулся Честер, забираясь на подоконник. — Тогда что можно сказать обо мне?.. — Уверен, когда ты поправишься, — возразил санитар, — у тебя будут блестящие возможности!.. Я вижу в тебе потенциал, и Шинода видит… Я знаю о нём мало, но мне точно известно, что он не лечит безнадёжных людей… У него всегда есть чёртов план!.. — Что вообще происходит в этой больнице, Барри? — спросил вдруг пациент, пристально посмотрев на лицо санитара. — Что ещё тебе известно? Почему вдруг врач забирает больную к себе домой? Почему посреди ночи умирает беременная пациентка без видимых на это причин? Почему нам под кожу вживляют датчики? Почему здесь нарушаются конституционные права человека? — Воу!.. — воскликнул парень, воздев перед собой руки. — Воу… Слушай, я работаю здесь всего пару месяцев… Да, вещи здесь иногда происходят странные… Но если я начну задавать вопросы, то я и этой работы лишусь… В центре занятости мне сказали, что с моим образованием шансов очень мало, понимаешь?.. Я и так рискую, когда приношу тебе сигареты и журналы с порнухой… — Понял, прости… — вздохнул пациент, расплющивая мокрую губку об оконное стекло. — Знаешь, Шинода в эти выходные вёл себя крайне необычно… Что-то происходит, и я очень хочу понять, что это… Я чувствую, что Мэри умерла не просто так и что каждому из нас здесь угрожает опасность… Да, мы почти все уголовные преступники, получившие возможность избежать тюремного заключения, но… в этом и весь подвох. Никто не станет дорожить такими отбросами, как мы… — Как бы там ни было… — протянул Барри, — ты, чувак, знаешь, что отсюда не сбежать… Я понятия не имею, что на самом деле происходит здесь под видом терапии, но… я знаю, что всем нам лучше помалкивать… — Наше государство воспитало поколение рабов!.. — воскликнул Беннингтон, бросив губку в ведро и расплескав воду. — Все всё видят и все молчат… Вот наша философия жизни… Лучше промолчать, как бы не стало хуже… Так, Барри?.. Мы боимся всего… Лишиться работы, пособия, жилья… Мы боимся потерять свои ничтожные гроши, но мы не боимся потерять доверие… — Ты, конечно, прав… — вяло проговорил санитар, отжимая половую тряпку, — люди, оказавшиеся здесь, становятся никем для остального общества… Но только до тех пор, пока не излечатся… У всех есть шанс снова стать нормальными… — Барри… — покачал головой Честер. — Я здесь уже несколько месяцев… И пока ещё никто не вышел за эти двери живым и здоровым… Ни один чёртов пациент…