Love Me Harder

— Проходи, Честер… — вздохнул Майк, увидев его на пороге своего кабинета. — Всё в порядке?.. — Зачем ты забрал Лиллиан? — пациент закрыл за собой дверь и хмуро оглядел уставшее и помятое лицо доктора. — Твоя Лиллиан… — поджал губы Шинода, откидываясь на спинку кресла, — уже здесь… Она хотела тебя видеть, но сейчас спит… Ей очень плохо, Честер, но она считает, что именно ты — её спасение… Она будет рассказывать тебе, будто провела ночь в моём доме и всё такое… Она считает, что правительство держит вас здесь ради пересадки органов… Она думает, что Мэри умерла, потому что вице-президенту понадобилось новое сердце… — Что за бред?.. — усмехнувшись Беннингтон садится в кресло напротив докторского стола. — Но она звонила мне вчера вечером и сказала, что за ней приглядывает твоя жена… Доктор выгнул бровь: — Моя жена ушла от меня пять лет назад… — печально улыбнулся Майк. — Кстати, тоже в канун Хэллоуина… Наверное, девушка видела её фото в моей машине… — Так где была Лиллиан? — нахмурился парень. — На обследовании… — развёл руками Шинода, — в другой клинике… — И что с ней?.. — с беспокойством поинтересовался Честер, наклоняясь над столом. — Что ты выяснил?.. — Её мозг сильно повреждён… — вздохнул доктор. — Она путает настоящую реальность с той реальностью, которой живёт её сознание… Она запуталась в лабиринте собственных страхов… — О чём ты говорил, когда умерла Мэри?.. — прищурился Беннингтон. — Ты был напуган и спрашивал что-то про мой чип… Что происходит?.. — Мэри вбила себе в голову… — Майк опёрся локтями на стол и заглянул пациенту в глаза, — что этот датчик плохо влияет на ребёнка… Она истекла кровью, пытаясь его отыскать… Я просто не хотел, чтобы такое повторилось… с кем-то из пациентов. — Ты сказал, эти штуки опасны и что наша больница принадлежит правительству… — Честер смерил его недоверчивым взглядом. — Я прекрасно помню каждое твоё слово, док… Шинода кивнул: — Да, это было условие… — поморщился он. — Чтобы я мог спокойно проводить свои исследования на уголовных преступниках, эти преступники должны находиться под контролем… Правительство субсидирует мою деятельность… Я просто хотел тебя убедить, что ты не сможешь сбежать… Что бы ты ни планировал, мы всегда на шаг впереди… Мэри лишила меня уникальной возможности… Доктор всплеснул руками: — Сорвался потрясающий эксперимент, а моему пациенту Роберту грозит серьёзное ухудшение!.. — он поднялся на ноги и подошёл к окну. — И всё потому что ты язык за зубами не держишь… Зачем ты всем рассказал про эти чёртовы датчики?.. Эта твоя теория заговора очень заразительна… Стоило Лиллиан пообщаться с тобой пару дней, и вот… она уже раздула эту теорию до невероятных размеров в своём воспалённом мозге!.. Честер провёл ладонью по лицу, пытаясь осмыслить, как сильно могли напугать девушку его слова и последовавшая за ними смерть Мэри. Он навёл её нездоровый рассудок на эти новые фобии. Это из-за него новенькой стало хуже. Это он виноват. — Но ты… — Шинода ткнул в Беннингтона пальцем, — теперь ты её бумажный человечек… Ты для неё реален… Помоги ей, Честер… — Что я должен делать?.. — выдохнул парень, вспоминая, как девушка жалась к нему, когда Майк тащил её на обследование. Сколько неподдельного ужаса было в её глазах. Сколько паники. Это он поселил в ней чувство недоверия к Шиноде. Это он заставил её думать, будто они все здесь в опасности. Так и есть. Но главная опасность исходит из них самих. Никто не собирается вредить пациентам, кроме самих пациентов. Никто не нарушает их права. Дело в том, что так проще. Винить, кого угодно: правительство, систему, режим — всех, кроме себя. Как будто у них нет своей воли. Все они оказались здесь, добровольно подписав соглашение на лечение. Майк устало вздохнул и наморщил высокий лоб: — Создай для неё новый мир… — сказал он. — И пусть он больше не напоминает чёрно-белый триллер…

***

Честер вошёл в палату Лиллиан и сначала не увидел её. Постель была пуста. Девушка забилась в угол между кроватью и стеной и сидела там, обхватив колени руками. Она дрожала, глядя в одну точку на полу, и повторяла слова, которые сказала Беннингтону на прощание: «Je suis de ton côté… s'il te plaît fais moi confiance…» — Эй, Лил… — позвал он тихо и присел перед ней на корточки, пытаясь заглянуть в её потемневшие глаза. Мисс Аллен вздрогнула, услышав его голос, подняла глаза и бросилась в его объятия. Она прижалась к его колючей от отросшей щетины щеке своей нежной кожей и продолжала дрожать, будто от холода. — Всё хорошо, теперь ты в безопасности… — прошептал Честер, коснувшись её волос. — Здесь тебя никто не тронет… Я обещаю… Правда… — Нет… — Лиллиан лихорадочно замотала головой. — Ты был прав… Никто нас не защитит… Нам нужно бежать из этой страны, Честер… Нам нужно спасаться, пока они не добрались до наших тел… Ничто нам не принадлежит — ни наш разум, ни наши жизни… Ты был прав… — Иди сюда… — парень помог девушке подняться на ноги и затем уложил её в остывшую постель. Она продолжала дрожать, и Беннингтон лёг с ней рядом. Мисс Аллен обхватила его голову руками и прижала к своей груди. Честер закрыл глаза, пытаясь согреть её своим дыханием. В конце концов девушка начала дышать ровно. Она согрелась и расслабилась. Лиллиан начала засыпать… Честер продолжал держать её, понимая, что только сумасшедшая могла искать у него защиты. Только сумасшедшая могла поверить ему. Только сумасшедшая могла не испугаться его. Нормальные предпочитали держаться подальше. Нормальная девушка сочла правильным уйти от него, а Лиллиан боялась с ним расстаться. — Ты не в себе, девочка… — пробормотал он, но она вряд ли его слышала. Согревшись в его руках, мисс Аллен спала нежным и тихим сном. — Я могу притвориться тем, кем ты хочешь, чтобы я был, но я не стану другим… Ты не можешь, а я могу отличить выдуманную реальность от действительности… И действительность ужаснее, чем твои скрытые страхи, потому что… в действительности злодеи реальны и живут внутри нас… Зря ты меня придумала, Лиллиан… Я уже тебя подвёл… Она пошевелилась, удобнее устраивая подбородок, и её мягкие губы коснулись виска Честера. Затем девушка протяжно выдохнула, погружаясь в ещё более глубокую стадию сна. Она не слышала того, что бормотал Беннингтон, она лишь чувствовала необходимое тепло, которое создавало ощущение комфорта и безопасности. Совсем не то, что прохладная поверхность аппарата МРТ, напоминающая холод моргов и могильную пустоту, и его гудящие приборы, создающие ощущение клаустрофобии. Мягкая постель и тёплые руки Честера заставляли видеть морское побережье с успокоительным лёгким шумом накатывающихся друг на друга волн и отражающиеся в них звёзды. Тёплый и немного влажный песок пахнет солнцем, которое попрощалось с тобой совсем недавно, с тем чтобы совсем скоро разбудить, поцеловав твои глаза… Лиллиан стоит так близко к кромке воды, но ласковые волны не касаются её обнажённых пальцев на ногах. На ней босоножки. Те самые, в которых она была на выпускном. На ней лёгкое платье. То самое. 1923 года. Целое и невредимое. Такое красивое в свете луны. Золотая вышивка просто искрится на её изящной фигуре… — Лиллиан… — звенит рядом голос её подруги. Мисс Аллен поворачивает голову и улыбается стоящей рядом босоногой шатенке, которая вошла в воду по колени, подобрав подол своего модного платья. Она оглядывается на подругу и кивает головой, словно приглашает и её войти в воду. Но Лиллиан почему-то не решается… — Ты королева этого вечера, моя милая… — шепчет она, любуясь улыбкой подруги, чувствуя слёзы на ресницах. — Потанцуешь со мной?.. Подруга смеётся и делает ещё один шаг вперёд навстречу бегущим волнам, в которых плещутся звёзды. Она снова игриво оглядывается на мисс Аллен: — Конечно… — улыбается она. — Иди ко мне… Не бойся… И Лиллиан хочет шагнуть в воду, но в эту же секунду кто-то берёт её за руку и тянет назад. Она оборачивается и видит лицо Честера Беннингтона. Её дыхание перехватывает от красоты его глаз, в которых отражается полная луна. На мгновение она замирает, а когда снова хочет посмотреть на подругу, то не находит ничего, кроме плещущихся волн и темнеющей дали, проглотившей горизонт, за которым совсем недавно спряталось красное солнце. — Не сейчас, Лиллиан… — говорит парень, и его глаза в миг становятся такими грустными, что девушке немедленно хочется утешить его, предотвратить слёзы, которые готовы упасть из этих прекрасных глаз. Она делает шаг навстречу к нему и прижимает к своей груди его голову… Девушка просыпается. Голова Честера всё ещё покоится на её груди. Он спит. Его тёплое дыхание приятно согревает её кожу. Она проводит ладонью по его отросшим чёрным волосам, затем снова. Она гладит его, как задремавшего котёнка, чувствуя, как эта процедура наполняет её умиротворением. И вот она снова готова погрузиться в сладкий сон… — Зря ты меня придумала, Лиллиан… — слышит она его нежный голос. — Меня не существует… — Хочешь ты или нет… — шепчет в ответ девушка, — но ты будешь существовать, пока существую я… Ты мой бумажный человечек, который стал реальным… Если я тебя придумала, значит дала тебе новую жизнь… Так живи её вместе со мной… Давай притворимся, будто мы оба настоящие… Честер засмеялся и приподнял голову, пытаясь заглянуть в синие глаза. — Как ты думаешь, какой сейчас год, Лиллиан?.. Девушка задумалась, закусив губу: — Одна тысяча… девятьсот… — …сорок пятый!.. — засмеялся парень. — Ага… — А какой сейчас год?.. — нахмурилась девушка, выбираясь из его тёплых объятий. — Это не важно… — он сгрёб её обратно и подмял под себя. — Пусть будет любой, какой захочешь… — Правда?.. — улыбнулась мисс Аллен. — Тогда пусть будет тысяча девятьсот двадцать третий… Беннингтон вздохнул, пронзив девушку под собой наигранно подозрительным взглядом: — Так, так, принцесса… — протянул он. — Тысяча девятьсот двадцать третий год… Это значит, что совсем скоро произойдёт пивной путч в Мюнхене, выявивший на политической арене новую значительную фигуру… Адольфа Гитлера… Почему именно этот год?.. — Фюрер здесь не при чём… — хихикнула «принцесса». — Просто в начале этого года скончалась потрясающая Сара Бернар и оставила своей горничной платье дивной красоты… В этом платье «Божественная Сара», как её называли современники, собиралась совершить свой последний выход на сцену… но не дожила до момента… Честер нахмурился: — Ну, ладно… — нежная улыбка коснулась краешка его тонких губ. — Как скажешь, Жозефина… — Ладно, Теодор… Беннингтон рассмеялся: — Новые имена?.. — он прислонился губами к тонкой коже на виске девушки. — Новая жизнь?.. — Новые мы… — она подняла подбородок и потянулась за поцелуем.