Love Me Harder

— Алиша… — вздохнула Лиллиан, когда Честер, увлечённый ласками, закинул её ногу на себя и прижал её бедро горячей ладонью. — Что?.. — услышав незнакомое имя, парень вернулся в реальность. — Кто такая Алиша?.. Мисс Аллен распахнула глаза и встретилась с его глубоким, проницательным взглядом, полным остывающего желания. Она и не заметила, как сильно доверилась ему и как быстро потеряла контроль. Выкарабкавшись из-под Беннингтона, девушка судорожно поправила на себе пижаму. Её лицо приобрело странные черты. Сейчас она менее, чем когда-либо, была похожа на адекватного человека, отдающего себе отчёт о том, где она, с кем она и кто она. Очевидно, что Честер неосторожно преодолел очередную стену и напугал Лиллиан громом разрушающегося укрепления. — Мне нельзя, нельзя… — забормотала она, — ты плохой парень… плохой… Тебе ведь только это и нужно от меня… Только это и нужно… Это ты, это ты… ты изнасиловал её, из-за тебя она умерла… из-за тебя… Что-то холодное больно сдавило его виски так, что челюсти свело. — Успокойся, Лил… — как можно мягче проговорил Беннингтон, на всякий случай поднимаясь с её постели и отходя к противоположной стене, возводя руки перед собой. — Я тебя не трону… Я обещаю… — Нет, нет, нет, нет… — она в отчаянии бросилась к нему и прижалась к взволнованному пациенту, который впервые заметил признаки безумия в этих синих глазах с фиолетовыми трещинками на радужке. — Не бросай меня!.. — Всё хорошо… — но он боялся обнять девушку в ответ. — Я здесь… Я с тобой… Понемногу она пришла в себя. Спустя несколько минут, пока они так стояли у стены, Лиллиан медленно отстранилась от Честера и посмотрела в его глаза. Он не скрывал своего замешательства и тревоги, а мерцающие глаза мисс Аллен снова стали чистыми, как у здоровых людей. — Прости… — проговорила она уже своим привычным голосом. — Прости, я… — Не объясняй… — Честер погладил её плечо. — Мне сейчас лучше уйти… Лиллиан обречённо кивнула: — Шинода прав… — она с трудом сглотнула комок, застрявший в её горле. — Мне становится хуже… Скоро я перестану понимать, что происходит… Я так запуталась!.. Девушка со стоном опустилась на кровать, закрыв голову руками. — Если становится хуже, — сказал Честер, уходя, — значит, или ты поправляешься, или… Есть только два варианта, Лил… Выбирай тот, что тебе по душе, детка…

***

Беннингтон вернулся к кабинету врача и постучал в его дверь кулаком. Майк глухо ответил, и парень вошёл, мрачно взглянув на понурое лицо японца и бутылку виски на его столе. Заметив, куда он смотрит, Шинода поспешно убрал бутылку под стол. Он смерил пациента вопросительным взглядом, и Честер не стал медлить: — Ты прав… — тяжело вздохнул парень и опустил голову, присаживаясь в кресло напротив докторского стола. — Она не в себе… Сделай что-нибудь, помоги ей… — Уже сделал… — Майк нажал на кнопку ввода на клавиатуре и свернул окно с электронной почтой. Он закрыл глаза, провёл по векам пальцами и устало откинулся на спинку своего кресла. Было заметно, что доктор не расположен к беседе, потому что у него нет ответов. — Ты знаешь, кто такая Алиша? — внезапно спросил Беннингтон. Шинода открыл глаза. Его измождённый взгляд сосредоточенно вспыхнул: — Алиша Мэй… — припомнил он вслух. — Да, это имя было выгравировано на надгробии… Честер заинтересованно склонил голову. Майк поджал губы, пожалев, что крепкий алкоголь развязал ему язык и что он рассуждает о личном деле пациентки в присутствии самого сложного случая за всю его практику. Но отступать уже было некуда. Возможно, и незачем… — На обратном пути в клинику, — начал рассказывать Шинода, положив локти на стол, — Лиллиан попросила меня отвезти её на кладбище… У её подруги сегодня день рождения… Она что-то рассказала тебе о ней? Майк сдвинул густые брови, что ознаменовало начало мыслительного процесса. Сам того не зная, Честер осветил ему путь и подтолкнул к двери, что оказалась открытой… «Кэрол, неужели ты слышишь меня?..» — Она назвала только имя… — задумчиво проговорил пациент, погладив колючий подбородок. — Потом что-то несвязное… Шинода понимающе закивал: — Там на кладбище, — продолжал он, облизав пересохшие губы, — она сказала что-то вроде «не надо прощать меня». После этого случился приступ. Думаю, я нащупал корень проблемы. Я должен всё разузнать об Алише Мэй… Майк вскочил с кресла и схватил пиджак, небрежно повисший на спинке. — Док, что делать мне? — Честер тоже вскочил. Доктор бросил на его серое лицо оценивающий взгляд, понимая, что Беннингтону, как и ему, проще переключиться на проблемы других пациентов, чем пытаться разобраться со своими собственными демонами. Может быть, поэтому Шинода держит его здесь? Может быть, у них одна и та же дорога к исцелению? — Наблюдай за ней… — попросил Майк. — Если случится приступ, и меня не будет, только ты сможешь ей помочь… — Я понял…

***

Но Лиллиан хватило нескольких минут наедине с собой, чтобы сделать эти несколько неуверенных шагов, которые отделяли её от Алиши. И вот она уже по колени в воде, поднимает подол своего винтажного платья… Но затем опускает его и делает решительный шаг, позволяя ласковым волнам доставать почти до её вздымающейся груди. Странно, но она всё ещё не приблизилась к подруге. Шатенка кивает головой, приглашая сделать шаг, и кажется, что Лиллиан вот-вот коснётся её протянутой руки, но расстояние между ними как будто не уменьшается… Ладно, ещё шаг… — Лил… Девушка вздрогнула, услышав его голос. Честер обнаружил её, стоящей у стены, уткнувшейся лицом в эту стену. Она гладила её руками, будто слепая искала выхода. Она не обернулась на его зов, продолжая своё бесцельное занятие… — Я всегда буду здесь… — прошептал Беннингтон в её волосы, приблизившись к ней сзади, осторожно поймав её руки и обняв её так, словно он был живой, тёплой смирительной рубашкой для неё. — Только услышь меня, Лил… Я расскажу тебе всё… всё, что я сделал… Всю правду обо мне… Ты только услышь меня… Мисс Аллен не реагировала, будто она была вовсе не здесь. Здесь было лишь её потерявшееся в пространстве тело. Это сильнее сводило Беннингтона с ума. Но это и заставляло его бороться. — Ты пришла сюда, чтобы спасти меня… — продолжал он шептать. — Я увидел это в твоих глазах… Я знаю, что это правда… Кроме тебя у меня нет никого, Лиллиан Аллен… Не осталось ни одного живого человека, который любил бы меня… Ни одного, кто доверял бы мне… Ни одного… Только ты… Она не отвечала. — Посмотри на меня… — Честер нежно и неторопливо развернул девушку к себе лицом. Лиллиан подняла на него потускневшие глаза и слегка прищурилась, будто не узнавала. Но она быстро переключила своё внимание на дверь позади него и потянулась к ней, вырываясь из объятий. — Пожалуйста, Лил… — парень не хотел держать её против воли, и всё же позволил себе не выпускать её, мягко, но настойчиво вновь обивая одной рукой её талию, другой — её плечи. — Мне тоже плохо… Но девушка продолжала тянуться прочь от него. Честеру пришлось отпустить. Лиллиан вышла из своей палаты, и парень поплёлся за ней, следуя позади, словно тень, с беспокойством глядя на её спину. А она подходила то к одной стене, то к другой, и рассматривала их пустым взглядом, совершенно при этом игнорируя пациентов вокруг. Игнорируя Честера. Вскоре она устала, и её ноги начали подкашиваться. Она бы упала, если бы Беннингтона не было за её спиной. Но он был рядом и успел подхватить её на руки. Лиллиан потеряла сознание, отключившись на его груди. Парень отнёс её в процедурный кабинет к миссис Найт. За ним стайкой семенили Брэд, Феникс и Джо. Они были напуганы тем, что приветливая Лиллиан не улыбалась им и не отвечала. Она как будто даже не слышала их голосов. — Она будет в порядке?.. — пискнул курчавый Брэд, когда медсестра начала махать рукой на них, чтобы они все вышли. — Она ослабела от сильного стресса… — вздохнула женщина, сжалившись над скорбными физиономиями. — Идите в столовую, скоро подадут ужин… Не мешайте мне работать, ради всего святого… Дверь процедурного кабинета захлопнулась перед лицом Честера. — Я смотрю, вернулась твоя подружка… — за своей спиной он услышал голос санитара Барри. Беннингтон обернулся и злобно прорычал в ответ: — Оставьте меня в покое!.. Считав знакомое выражение лица пациента, Барри понял, что лучше сделать так, как он велел. Крайняя степень гнева и раздражения, прописанная в остром взгляде и искривлённых губах, вновь искала свою жертву, и молодой санитар не горел желанием ею стать. Но вскоре Барри в содружестве с ещё несколькими коллегами пришлось тащить Беннингтона прочь из столовой. Он разбил свой стакан, сжав его в кулаке, и сильно поранил ладонь. Затем он взял осколок и принялся резать собственное лицо, оставляя на щеке глубокий и рваный порез, который со временем превратится в огромный шрам, как на предплечье. Время здесь ничего не решает. Эти шрамы останутся с ним навсегда.