Love Me Harder

Майк выскочил на улицу и сел в свой автомобиль в намерении отправиться к подруге бывшей жены, которая уже более десяти лет исправно служила детективом в городской полиции и не единожды выручала доктора в сложных случаях. Информацию по своим пациентам он мог получить где угодно и в любом объёме, но у него не хватало полномочий, чтобы официально запрашивать данные на знакомых и друзей своих подопечных. Но иногда только так было возможно добиться хотя бы приблизительной правды и выстроить верное лечение. Скелеты, которые мы брезгливо прячем в своих пыльных шкафах, и есть наше лучшее лекарство. С тех пор, как Анна ушла от него, он встречался с Вероникой лишь один раз, чтобы передать ей вещи бывшей супруги. Эта женщина резко выделялась среди мечтательных друзей Анны — она была совсем другой во всех отношениях. Но именно Вероника стала самой близкой для Анны: они выросли вместе, всё детство жили по соседству и так привыкли быть подругами, что даже разные увлечения, разные взгляды, слишком разные жизни не смогли изменить этой привычки. Только Веронике она поверяла свои самые тёмные тайны и самую острую душевную боль. Эта женщина была в курсе всего, что творилось в голове Анны. Она первой узнала, что Анна написала в администрацию города с просьбой о немедленном разводе. Шинода остановил машину рядом с участком, где работала Вероника, и на несколько секунд замер, сжимая руль. Он облизал пересохшие губы и нервно закусил их, понимая, что прошло уже много времени и что, возможно, жизнь его любимой женщины круто изменилась с тех пор, как она решила разорвать с ним все отношения — понимая, что не сможет удержаться от вопроса. Он боялся услышать от Вероники, что его Анна с другим мужчиной. Или что его Анна стала матерью без его участия. Боялся, что он так сильно ранил её, что она нашла в себе силы забыть его и выдернуть из ослабевшего сердца последние капли горьких слёз вместе с воспоминаниями о том, как они были счастливы. Ведь они были счастливы… …пока профессор Райс не стала его пациенткой. Но теперь её нет. А Майк всё так же пишет и пишет ей эти странные письма… Он вышел из автомобиля и бегом поднялся по ступенькам, ведущим к главному входу. Оказавшись рядом с дежурным сотрудником, доктор достал свою лицензию и продемонстрировал офицеру: — Мне нужно поговорить с детективом Вероникой де ла Крус, — проговорил он, настойчиво желая пройти к лифту — он помнил, где её можно найти. Но дежурный не спешил его пропускать. Он жестом руки остановил Шиноду и сказал, поднимая трубку внутреннего телефона: — Я доложу о вас, подождите… Его не пригласили войти, поэтому доктору пришлось слоняться у входа. Он ходил от стены к стене, поминутно проводя обеими руками по густым угольным волосам, убирая их от лица, своим взволнованным видом нервируя дежурного. Наконец она спустилась… Невысокая, смуглая женщина с чёрными волосами, убранными в хвост, с высокими скулами, с выразительным, тяжёлым и горячим взглядом, слегка приподнятым подбородком и напряжённо сжатыми чувственными губами приближалась к гостю быстрым шагом. На ходу она надевала бурую и несколько потёртую кожаную куртку. На её широких бёдрах, обтянутых тёмно-синими джинсами, сверкнул золотым блеском значок детектива полиции. — Идём… — без приветствия она кивнула Майку, и тот поспешил за ней. Женщина открыла дверцу своей машины и уселась за руль. Шиноде пришлось быстро запрыгнуть вслед за ней, так как она без промедления завела мотор и начала выезжать с парковки. — Куда мы едем? — воскликнул доктор, пытаясь прочитать хоть что-нибудь на невозмутимом лице детектива. — Вероника? — Ты зачем пришёл, Майк? — она строго посмотрела на него, продолжая движение по дороге. — Хотел попросить тебя о помощи… — Анна… — Вероника не спрашивала, она будто была уверена, что Шинода здесь не мог оказаться по иной причине. Всё дело в Анне. И хоть изначально он ехал сюда, чтобы помочь своей пациентке, теперь он не был так уверен в этом. Детектив ловко раскусила его подсознательный порыв. Лиллиан Аллен и её подруга Алиша Мэй — лишь повод вновь обратиться к Веронике и через неё незримо прикоснуться к Анне. Вот почему он так торопился оказаться здесь. — Так куда мы едем? — вздохнул Майк. — В больницу… — нахмурилась, слегка недоумевая, Вероника. — Анна в реанимации… Разве ты не…? — Что?.. После этих слов внезапно наступила глухая тишина. Доктор не слышал ни звука, когда следил за движением губ детектива. Она говорила с жаром, эмоционально, громко, но Майк ничего не слышал. Он отчаянно пытался разобрать слова, но кто-то выключил звук, обрекая Шиноду решать эту сложную задачу и самому искать ответ на вопрос: почему? Почему Анна в реанимации?.. Эта тихая агония продолжалась до тех пор, пока Вероника не остановила автомобиль возле окружной больницы. Они вышли из машины, и детектив поймала рассеянный взгляд мужчины: — Где ты был раньше? — Вероника, я… — сипло начал говорить побледневший Майк. — Не надо оправдываться! — жёстко оборвала она его. — Вопрос был риторический… Шинода откашлялся. — Я смогу увидеть её? — Недолго, — кивнула детектив, приглашая его следовать за ней. — Ты сможешь поговорить с её врачом… Он скажет тебе, что нужно делать… Когда умер отец Анны, у неё не осталось никого, кроме нас с тобой… Некому больше позаботиться о ней, понимаешь?.. Ты был бы её единственным родственником здесь, если бы не развёлся с ней… — Вероника… — Майк влетел следом за женщиной в здание. — Это она со мной развелась… — Не важно, если ты согласился на это, — она круто развернулась к нему лицом и пронзила своим тяжёлым взглядом, который словно детектор лжи заставлял замирать и прислушиваться к собственному сердцебиению. Шиноде позволили находиться у постели Анны не более пяти минут. Она была в тяжелейшем состоянии. Она была не здесь. Не могла ни чувствовать, ни слышать. Но Майк и не решился бы хоть как-то заявить о своём присутствии. Он лишь, затаив дыхание, наблюдал за её глубоким сном, похожим на смерть в живом теле. Женщина словно спряталась в темноте своего подсознания, ничто не могло её потревожить. Это побег, и Майк понял это. Лечащий врач Анны подтвердил его ощущение. Он заявил, что у его бывшей жены есть необходимые ресурсы, чтобы преодолеть кому, но она по какой-то причине не ищет выхода, не пытается бороться. Она уже сдалась. — Что стало причиной? — сглотнув, доктор Шинода решился задать мучительный вопрос. Он предполагал, что была попытка суицида. Анна никогда не была его пациенткой, но он помнил, как она сильно была подавлена смертью своего отца, когда они расстались. — Передозировка барбитуратами, — констатировал врач. — Из анамнеза следует, что ваша бывшая супруга лечилась антидепрессантами, что также отразилось на общем состоянии. Тем не менее, я бы дал положительную характеристику активности головного мозга больной. Обычно в таких случаях часть важных клеток умирает, что и даёт основание для рассмотрения такого выхода, как… эвтаназия… Майк вздрогнул от пробежавшего по его волосам холодка. Словно кто-то распахнул окно, и в помещение случайно влетел сырой и прохладный потерянный ветер и заметался по комнате в поисках выхода. Заметив, что лицо Шиноды стало белее трупа, врач поспешил добавить: — Но конкретно в вашем случае, — сказал он, слегка дотронувшись до плеча Майка, — этого не требуется… По крайней мере, сейчас у нас есть надежда, что Анна начнёт восстанавливаться благодаря усиленной терапии… Да, она находится на пороге смерти, не стану отрицать очевидное… Но она не торопится перешагнуть этот порог… Пока она стабильна. Шинода кивнул врачу и напряжённо сдвинул брови, наблюдая, как он удаляется в ординаторскую. Затем он услышал строгий голос детектива де ла Крус: — Ты прав, она развелась с тобой, — сказала Вероника. — Но она не смогла справиться с чувствами, от которых стремилась избавиться. Она слишком привязалась к тебе. Ты и не заметил, как стал смыслом всей её жизни. Не заметил, как разбил её сердце. Она жила тобой. Тянулась к тебе. Написала книгу, потому что прямо говорить о своих чувствах ей было страшно — её героиня так похожа на неё, Майк! Все это знали, а ты не читал… Пока ты жил в своём учёном мире, не заметил, как стал новым миром для неё… Решение уйти от тебя… было равносильно самоубийству!.. И ты это принял… Не даром ведь говорят «сапожник без сапог». Пока ты лечил чужие души, ты не заметил, как рядом с тобой погас ещё один огонёк… Какого осознавать это? — Больно… — Майк закрыл глаза, и из-под его дрожащих ресниц показались блестящие капли. — Если бы я мог вернуть упущенное время… — Всё это упущенное время она говорила только о тебе… — продолжала Вероника. — Она знала, что от этого будет хуже, но не могла остановиться… Вспоминала и плакала… Вспоминала и плакала… Боже!.. Ужасно злила меня… Я всё ждала, когда ты объявишься, чтобы разбить тебе лицо… Сейчас… это уже не имеет смысла… Шинода поднял глаза на женщину, которая смерила его последним презрительным взглядом и обронила небрежно: — Ладно, ещё увидимся… — хлопнув его по плечу тяжёлой рукой. — Я должна работать… Майк, конечно, забыл, зачем он хотел встретиться с детективом де ла Крус. Он забыл обо всём. Он тупо смотрел на её спину, пока она торопливо шла по коридору к лифту. Он всё ещё бродил рядом с отделением реанимации, где его любимая застряла между жизнью и смертью. Но сейчас он почувствовал себя так, будто сам только что вышел из комы. Он забыл о том, что он врач. Забыл, как помогать людям. Забыл, потому что сейчас он стал тем человеком, обнаружившим себя однажды уткнувшимся горячим лбом в холодную стену и спрашивающим себя: как мне жить дальше? Настойчивый очередной вибросигнал мобильного телефона заставил Майка очнуться от созерцания глубины отчаяния, в котором он позволил себе просто утонуть. — Да?.. — хрипло ответил он, даже не взглянув на экран, чтобы узнать, кто звонил. — Доктор, — это был голос миссис Найт. — Срочно возвращайтесь в больницу… — В чём дело? — нетерпеливо поинтересовался Шинода. Ему хотелось скорее убедиться, что причина его вызова на самом деле не так срочна, и он ещё сможет какое-то время побыть рядом с Анной. — Честер опять себя порезал… — обеспокоенно выдохнула медсестра. — А Лиллиан… — Что с Лиллиан? — нахмурился доктор, наконец, взяв себя в руки и вспомнив, что должен держать ситуацию в своём отделении под строгим контролем. — Она упала и долго не приходит в сознание… — Я еду… Майк повесил трубку и ударил в стену кулаком. Так было всегда. Всякий раз, когда его Анна больше всего нуждалась в нём, находился кто-то, кому приходилось отдавать преимущество.