В следующий раз, Ойкава-сан

      В семье Ивайзуми была достаточно сложная ситуация: из-за того, что они часто переезжали из одного Японского города в другой в силу работы отца Хаджиме, мальчик никогда не успевал привыкнуть к одноклассникам, подружиться с ними, влиться в коллектив, да и в целом наладить режим учёбы.       К каждому человеку и учителю нужен был свой подход. Это Ивайзуми понял уже после 3-го переезда за полтора года. Однако понимание совсем не спасало: привыкать каждый раз к другим людям было невероятно трудно.       В возрасте, когда у детей появляются самые первые друзья, они социализируется, учатся налаживать контакты, получают воспоминания о своём родном городке и людях в нём, которые впоследствии будут вспоминать с улыбкой, Ивайзуми постоянно был в разъездах, и не мог сделать совершенно ничего из представленных действий. Это определённо оставило свой след на будущей жизни Хаджиме.       Когда только мальчик с горем пополам окончил начальную школу, снова случился переезд. Причём чересчур внезапно: Хаджиме уже почти было ужился в Токио. — Хаджиме, подойди, — раздался строгий голос отца. — Да? — Нам снова придётся переехать. Это последний раз, обещаю. — Ты говоришь так каждый раз... — мальчик отвёл глаза и его улыбки как-будто и не было. — Не спорь. Это не от меня зависит, ты и так это знаешь, — в ответ последовало самое тихое и угрюмое «угу», которое только можно было услышать. — Так о чём это я... Мы переезжаем в префектуру Мияги, там у нас открывается новый проект. Если всё пойдёт удачно, то сможем там остаться лет так на 6-7. Ты ведь так и хотел, верно, Хаджиме? — в глаза Ивайзуми вернулся прежний огонёк: «Наверное, это мой последний шанс. Я очень надеюсь, что хотя бы там мы останемся дольше!», — А теперь иди, завтра сложный день.       И правда, день выдался не из лёгких. Он начался в 7 утра. После сбора чемоданов, семья отправилась на вокзал. Оттуда 2 часа на поезде - и вот, они уже в префектуре Мияги. — Хаджиме, иди побыстрее! Тебе ещё нужно разобрать чемоданы и разобраться с формой к завтрашнему дню! — говорила мама Ивайзуми, повышая тон. — Куда я хоть поступаю в этот раз?.. — эта фраза стала обыденной для такого, казалось бы, юного парня. — В среднюю школу Китагава Даичи. Оттуда неплохие ученики выпускаются, — ответил отец. «Китагава Даичи... Название, конечно, не очень, но надеюсь, что школа - полная противоположность названию!» — пронеслось в мыслях Хаджиме, и тот ускорил шаг.

***

      Ойкава Тоору всегда всех поражал, и никто не знал, чем больше: способностями к учёбе или своей внешностью, которой восхищалась добрая женская половина ещё только начальной школы. Он никогда не был обделён вниманием: к нему обращались с предложениями дружбы, за помощью, с признаниями.       Да и вообще таких проблем, как у Ивайзуми, у Тоору не было. Только здоровье было слабовато. Ойкава очень часто болел, и врачи давали не слишком утешительные прогнозы на будущее: иммунитета невероятно мало, как и крепкости. Плюсом шло то, что очень многие в его роду болели серьёзными заболеваниями, что повышало шанс на проявление их у парня в дальнейшем.       «Нужно быть очень осторожным, Тоору, помнишь? Не забывай о тёплой одежде, и будь аккуратнее на физкультуре!» — фраза, которую Ойкава слышит уже 4 года без остановки. Но несмотря на «осторожность», с правым коленом проблемы начались уже в 11 лет без веских на то причин.       Однако это всё не мешало парню наслаждаться жизнью. Его главной мечтой было играть в волейбол. И Ойкава собирался начать как раз в средней школе, в которую он переходил в этом году - Китагаву Даичи.

***

— Ойкава! Ты тоже попал в Китагаву, да? — буквально кричал какой-то парень, только-только зашедший в класс. — Танигу-у-учи-кун! — протянул Ойкава. Это было его фишкой уже много лет. — Я даже и не думал, что тебя сюда возьмут! — Почему это? — Тоору уже было хотел ответить, но его тут же перебили. — Ойкава, а ты, случаем, не знаешь того парня возле окна? — Танигучи кивком головы указал в место, куда надо смотреть. — Нет ещё, а что? — Да он странный какой-то. Обратил внимание на него ещё в раздевалке. Ведёт себя, будто напуган, что ли. — Ну мало ли... — Ойкава даже и не придал особого значения «предостережению» одноклассника, — Ты, кстати, не собираешься в волейбольный клуб? — М, не думаю. Не люблю спорт, — Ойкава заметно расстроился. — А жаль! Я вот, наконец, решился. Папа, конечно, отговаривал долго, но жизнь одна, так ведь? И я думал, будет проще начать, если там будут знакомые, и... — А тебе точно можно?        «Да прекрати ж ты меня перебивать или нет?!» — пролетело в голове Ойкавы. Он больше всего не любил, когда его перебивают и не слушают. Но виду решил не подавать. — С чего ты взял, что нельзя? — А... Да так, ничего. — Нет, подожди, Танигучи, куда ты идёшь?

***

      «Волейбольный клуб?» — Ивайзуми услышал разговор Ойкавы с одноклассником, «Наверное, я бы тоже хотел попробовать. Или нет? Потом. Да, как-нибудь потом, в другой раз. Точно не в этом году. Не факт, что меня в классе примут, а в клубе уж и подавно...»       Весь день Ивайзуми был как на иголках: первый раз за все переходы из одной школы в другую, к нему никто из одноклассников ни разу не подошёл. Оно и очевидно: раньше Хаджиме переходил в школы, где уже был устоявшийся коллектив, так как переходил посреди учебного года, и все хотели помочь новенькому. А здесь все первогодки, и для всех самих всё в новинку.       Те ребята, что были пообщительнее, или хотя бы предусмотрительнее и хитрее, познакомились со многими одноклассниками в первый же день. Так поступили все, кроме Ойкавы и Ивайзуми. Первый потому, что хотел, чтобы к нему сами подошли ему и Танигучи из начальной школы хватало, а второй потому, что не привык знакомиться самостоятельно. Хаджиме искренне полагал, что отсиживаясь, и не делая первые шаги самостоятельно, он убережёт свои нервы, а те, кому надо, и сами подойдут. Только был ещё вопрос, где нервов отмирает больше: при знакомстве со «страшными ужасными» одногодками, или же при сидении в одиночестве и размышлении о том, что с ним не так.       Так и прошёл, казалось бы, обычный для всех, но особенно грустный для Ивайзуми, день. В то время, как почти все его одноклассники сбились в мелкие группы и шли домой, Хаджиме успел потеряться. Телефон был разряжен, и он просто сновал туда-сюда, пытаясь вспомнить дорогу, по которой ехал утром. — Хаджиме, отец подвезёт тебя до школы утром. Как закончишь - обязательно позвони, — говорила ему мама в начале дня.       «Пф, ну я же не виноват... Просто телефон зарядку плохо держит! Только вот исхода это не меняет...» — прошло уже около 15 минут. У одноклассников Хаджиме спросить так и не смог, а прохожих, как назло, не было, будто специально. Самым рациональным решением, как определил Ивайзуми в свои 12 с небольшим лет, было сидеть у школы, пока не наступит следующее утро. Но его «гениальный» план порушил взгляд, который Хаджиме буквально почувствовал на себе.       «Н-да уж. И правда странный...» — думал Ойкава, не отрывая взгляда, «Так, а зачем я вообще смотрю?.. Ой, точно, документы надо убрать. Ещё зайти в магазин, затем...» — теперь Тоору уже был в своих размышлениях, но Ивайзуми всё ещё думал, что происходит что-то определённо не то, что должно, то, что выбивает из зоны комфорта, делая её крошечной.       Ничего не придумав лучше, чтобы, наконец, этот придурок прекратил так смотреть, Хаджиме, заикаясь, проговорил: — М-меня Ивайзуми Хаджиме зовут, а ты?.. — Ась? — удивлённо спросил Ойкава, то ли прикидываясь, то ли на полном серьёзе потеряв связь с реальностью. — Ах, ты познакомиться хочешь? — льстило ли ему то, что всё-таки его желания так просто исполняются? Да. Определённо. И Тоору хотел потянуть такой хороший момент, но поняв, что собеседник и так готов провалиться сквозь землю, решил не накалять ситуацию ещё больше. — Ойкава Тоору. Приятно познакомиться.       Лёгким движением протянутая рука получила неуверенное пожатие. — Знаешь, такое рукопожатие называют некрепким. По рукопожатию вообще можно много чего узнать о человеке, — уверенно начал разговор Ойкава. — И что же ты понял? — Что ты придурок. Я не разбираюсь в рукопожатиях, но ты, видимо, потерялся в первый же день? — Как ты... У меня может просто какие-то дела здесь, не думал об этом? — Во-первых, ни разу тебя не видел в наших окрестностях до сегодняшнего дня. Во-вторых, я не думаю, что ты после школы стал бы так долго сидеть просто так, тем более с таким растерянным лицом. Я прав? — многозначительное молчание и опущенный взгляд сказали всё за себя. — Идём, провожу тебя до дома, — Тоору уже пошёл вперёд, как вдруг вспомнил одну «незначительную» деталь. — Стой, а где ты вообще живёшь? Я что-то погорячился...       Но к счастью, Ойкаве и Ивайзуми было по пути. Чтобы добраться до дома Хаджиме, нужно было идти до автобусной остановки около 5 минут, ехать до парка 15 минут, а затем ещё 5 минут идти до дома. Так ему всё объяснил Тоору, и Ивайзуми постарался запомнить всё так хорошо, как только мог, чтобы ситуации с потерей точно больше не повторилось. Хотя, честно признать, компания Ойкавы Хаджиме совершенно не утруждала, даже наоборот: он был рад, что всё так получилось. Однако второй раз потеря так не сработает, очевидно.       Первые 10 минут разговаривал только Тоору. Причём о себе. С первого взгляда кажется, будто он заядлый эгоист. Но так ли это на самом деле, Хаджиме только предстоит разобраться.       Ивайзуми не был замкнутым социофобом, каким кажется на первый взгляд. Ему просто нужно привыкнуть, что никогда ему не удавалось в силу обстоятельств. Но сейчас, кажется, всё начало налаживаться. Он успел привыкнуть к Ойкаве за такое малое количество времени, и сам начал охотно рассказывать о себе. — Нет, ты представляешь, переезжать каждые полгода... Ужас. Иногда я чувствовал себя таким изгоем, но почему-то я всегда был авторитетной персоной. — Да ни за что не поверю.Ни единому слову! — удивлённо вскрикнул Ойкава. — Эй! Почему это ты не веришь? — Тоору получил толчок локтём. — Ты не похож на авторитетного человека. Мой знакомый из начальной школы уже составил о тебе не очень положительное мнение. — Пф-ф! Они ещё узнают меня, вот увидишь! Я тебя ещё перегоню по популярности. — Охо-хо, ну ты загнул! Я тебе так просто не уступлю своё место, так и знай. — А давай поспорим. Ты за то, что никогда не уступишь мне, а я за то, что обязательно перегоню тебя! — По рукам, Ивайзуми-кун!       Спустя ещё 10 минут не очень нагружённого смыслом разговора, ребята были возле дома Хаджиме. — Ну, ты запомнил дорогу? Не буду ж я тебя вечно провожать, потеряшка, — вот и первый подкол от Ойкавы по отношению к новому знакомому. — Запомнил, не переживай. До завтра, придурь, — Ивайзуми помахал рукой и пошёл открывать входную дверь. — Эй, почему придурь? Почему меня вообще все придурем называют... Не понимаю, почему. Вот чёрт! — Тоору хлопнул себя по лбу. — Я в магазин хотел зайти! Придурок!

***

      Прошло около двух месяцев с того момента, как Ивайзуми и Ойкава познакомились. И каждый день они проводили вместе: шли в школу вместе, были в школе вместе. По выходным или были друг у друга, или гуляли где-то. Проводить так много времени вместе стало обыденностью для них, и никто даже не задумывался, почему всё произошло так резко.       Хаджиме удалось привыкнуть к классу. С помощью Ойкавы, конечно. То, как Тоору раздавал «невероятно полезные» советы Ивайзуми о том, как начать разговор и не стать изгоем класса каждый день, нужно было видеть. Но в чём-то советы правда помогли: парень знал каждого своего одноклассника и его привычки с помощью наблюдения, хоть и общался близко от силы с 4-мя.       Каким-то удивительным образом, Ивайзуми правда получил авторитет. Конечно, он не пользовался популярностью среди сверстников, как Ойкава, но все понимали, что к нему тоже можно обратиться, и вообще он «ничего такой». Возможно, тут снова сыграл свою роль Ойкава. Многие думали: «он друг моего друга, поэтому и мой друг тоже». Но это не имело значения. К мнению Хаджиме прислушивались, и этого было достаточно.       Ивайзуми жил и радовался, пока не наступил один случай, который стал его новой головной болью. В один день после школы Тоору и Хаджиме шли домой: — Ива-чан, давай поиграем сегодня перед тренировкой? — Я ведь просил не называть меня так, придурок. — И-и-ива-чан, — и снова протягивает в своей манере, делая свой голос выше и обидчивее. — Не будь занудой! Ещё скажи, что ты про обещание забыл! — Чего? — представьте себе лицо человека, потерявшегося в пространстве. — Обещание, дурак Ива-чан, обещание! Ты обещал сходить со мной на волейбол, — Ойкава даже резко остановился от этого «чего?», хотя до этого шёл достаточно быстро. — Ах... С каких пор ты вообще так увлекаешься этим? — Я же говорил, я восхищаюсь одним волейболистом из нашей префектуры... Он даже на национальных побывал! Хочу быть как он. И на национальные тоже хочу. Это моя самая главная мечта. Всё готов за неё отдать! — Ну ты и фанат, Ойкава, — Тоору одарил Хаджиме очень недовольным взглядом, после чего взял за рукав и потащил за собой. — Эй, ты куда меня тащишь! Дом в другой стороне, а мы уже прошли развилку! — Сначала мы идём на вон тот стадион, я буду тебе пасовать. А через полтора часа мы вместе идём на волейбол, понятно? — Я ведь даже не соглашался! — Отказы не принимаются, Ива-чан. Тебе же не жалко ради меня, так ведь? — Вот же манипулятор. Ладно, Дуракава, но если мне не понравится - уйду, так и знай. — Конечно... Стой, как ты только что меня назвал? Дуракава? — Разве я тебя так назвал? Ой, само сорвалось с языка, наверное, — с наигранной жалостью сказал Ивайзуми и, вырвав свой рукав из рук Ойкавы, быстром шагом пошёл вперёд. — Э! Ива-чан, уходить от ответа это плохая привычка, причём буквально уходить! Да постой же!       После индивидуальной тренировки и волейбольного клуба, парни собрались в кофейне перекусить. — Ну как тебе, Ива-чан? Ты ведь будешь ходить со мной вместе, да? — Ты слабоват в пасах, Дуракава. — Хватит, Ива-чан, не дави на больное! И вообще я не про себя спрашивал, а в целом. — В целом неплохо, вроде. Мне нравится позиция доигровщика. — Это потому, что у тебя на такой позиции есть много контактов со связующим? Признавайся. — Нет конечно, с чего ты взял? — Я так и знал, что я прекрасный связующий. Буду стараться ещё больше, Ива-чан.

***

Спустя 3 года

      Ойкаве Тоору и Ивайзуми Хаджиме уже давно исполнилось 15. Они доучивались последние месяцы 3-го года средней Китагавы Даичи. Впереди предстояло ещё много взлётов и падений, и они оба это понимали. Был лишь один вопрос: вместе или раздельно?       Ойкава и Ивайзуми сидели на скамейке, где началось их знакомство. Царило молчание. Было понятно: либо их пути расходятся сейчас и никогда больше не пересекаются, либо они будут вместе до конца дней своих. Тяжелый напряжённый момент. Секунды стали минутами, минуты стали часами. Тоору решил заговорить первым: — В какую старшую школу ты пойдёшь? — его голос был абсолютно спокойным, но в душе он ну никак не хотел принимать тот факт, что возможно услышит не ту школу, в которую собирается сам Ойкава. — Аобаджосай, думаю. И... Ты ведь знаешь, что я очень хотел бы попасть с тобой в одну школу, так что... — Ну, у меня вариантов конечно побольше, чем у тебя. Я посообразительнее буду, и... — Чёрт, Мусорокава, говори уже! — Ивайзуми больно толкнул локтём Тоору в бок. — Ай, — Ойкава недовольно потёр место ушиба, — Я тоже собираюсь в Сейджу, — ответил он и искренне улыбнулся.       Раздался смех. Да уж, нервы были на пределе. — Знаешь, ты так часто болел в этом году, что я уже успел испугаться, — тихо сказал Ивайзуми. — Разве часто? — У тебя 4 раза был бронхит за этот год, который один раз чуть ли не оказался пневмонией. А разы, когда ты простужался просто не сосчитать. — Я даже не задумывался... А ты что, правда считал? — Ойкава снова хотел подколоть друга, и никак не ожидал серьёзного ответа. — Конечно считал... Вообще думал, что ты не успеешь сдать экзамены и перейти в другую школу. Это было бы отвратно, согласись. — Да уж, отвратно, — повторил Тоору. «Я был бы готов не успеть, и оставаться в средней школе хоть тысячу раз, если бы свершилось чудо, и у меня был бы шанс всё исправить...» — Не знаю, что бы я делал без такого придурошного связующего, если бы ты был в другой школе. — А я не знаю, что бы делал без неумёхи-доигровщика, который только и делает, что бьёт меня. — Да что ты говоришь, Дуракава. — А то и говорю, Ива-чан, — Тоору вовремя вскочил с лавочки, чтобы не огрести от Хаджиме ещё один подзатыльник. И снова смех. Только вот смех Ойкавы уже прерывался сильным кашлем. — Эй, Тоору? Ты опять, что ли? Всё точно в порядке? — «и почему я только так пекусь о нём?» — Ты что, меня по имени сейчас назвал? — парень невероятно удивился, продолжая кашлять, закрывая рот рукой. — Ой, извини, я не подумал. Если тебе не нравится, я... — Даже не думай извиняться! Это точно лучше Говнокавы, Дуракавы и Мусорокавы вместе взятых. — Придурок. Так что с кашлем? — Всё уже нормально. Просто поперхнулся. Пойдём.       Тоору и Хаджиме с самого начала росли вместе, знали каждую повадку, каждую привычку друг друга. И никто не думал о том, что что-то большее было возможно.       Ойкава знал о Ивайзуми всё. А тот, в свою очередь думал, что знал всё о Тоору. И правда, он, наверное, видел друга насквозь, видел его настоящие чувства, понимал его и поддерживал. Но есть та вещь, которую даже Хаджиме разглядеть в Ойкаве не смог...       Так и проучились два следующих года. У Ойкавы популярность и фанаты, у Ивайзуми неприметность и явление примером для подражания. Лучшие друзья. Но почему же третий год в старшей Аобаджосай стал таким переломным?