В следующий раз, Ойкава-сан

— Ива-чан, доброе утро! — крикнул сонный парень, медленно шедший по классу к своей парте.       Ивайзуми и Ойкава достаточно долго не виделись: Хаджиме сказал Тоору, что уезжает по «каким-то важным семейным делам» на все каникулы перед началом 3-го учебного года. — Ты... Сколько весишь вообще? — Ивайзуми был в абсолютном шоке и непонимании: когда только его друг успел стать таким истощённым? Тонкие руки и чуть свисающая одежда сразу же бросались в глаза. — Ты о чём, Ива-чан? Вроде всё как обычно, — после неловкого молчания и изучающего взгляда Хаджиме, Тоору решил заполнить паузу, сказав идею, которую вынашивал в своей голове так долго. — Я хотел спросить... Не хотел бы ты провести вечер так, как мы всегда проводили вместе много лет назад? — говорил так, будто это какая-то невыполнимая просьба — Разве сейчас мы занимаемся не тем же самым? — спросил Ивайзуми и поднял брови. — Вообще-то, нет. Сам себе яму роешь, Ива-чан. Теперь ты обязан согласиться, чтобы вспомнить. В 17 у у меня!       Ивайзуми не смог отказаться. — Сегодня никого нет дома, поэтому буквально всё в нашем распоряжении, — говорил Тоору, ведя гостя на второй этаж. — Итак, сперва мы смотрим фильмы. — Только не говори, что мы будем смотреть те вестерны, от которых фанатели много лет назад. — Так ты помнишь? — Такое сложно забыть... Стой, ты правда их собрался пересматривать? Не-е-ет, только не это. Они же отвратительные и с кучей ляпов. — О да, Ива-чан, мы будем смотреть 4 отвратительных вестерна из нашего детства с кучей ляпов. — Просто потому, что мы делали так раньше? — Да, потому что мы делали так раньше. И это одно из самых светлых воспоминаний, пусть оно и полно отвратительных и скучных фильмов. Но если это вызывает ностальгию и тепло, то это уже неважно, так ведь?       Ойкава приготовил две кружки горячего чая и натаскал много подушек и одеял, чтобы, как он выразился, «было атмосфернее и круче». Однако даже эта «атмосфера и крутость» не спасла от скуки при просмотре невероятно нудных фильмов, которые словно были специально сделаны для того, чтобы тренировать психику, или для того, чтобы точно знать, какие фильмы должны быть в чёрном списке.       В конце первого фильма Тоору пролил чай, потому что уснул и неудачно дёрнул рукой. Это, к сожалению, был единственный раз за все 4, казалось бы, комедийных фильма, когда Ивайзуми смеялся от души.       На середине второго фильма Ойкава и Хаджиме бесстыдно начали кидаться подушками. В тот момент до затейщика дошло, какую ошибку он совершил, когда предложил пересмотреть эти фильмы.       А в начале четвёртого фильма Ивайзуми взял телефон, но сразу же получил по рукам и заметил на себе презрительный взгляд, который так и гласил: «Делай что хочешь, но только без телефона».       Спустя около четырёх с половиной часов, ад был закончен. Ойкава выпихнул Хаджиме в коридор, пробубнив: «Собирайся, мы идём на улицу». — Боже, ты видел современный пистолет в руках у актёра? Это же 19 век, какие пистолеты, — без конца твердил Ивайзуми, надевая кроссовки. — Да уж, ляпов и правда много. Самые скучные 4 часа в моей жизни, — засмеялся Ойкава. — Но ты не можешь отрицать того, что это было круто. — Да, это определённо было круто. Ужасно и круто. Только вот теперь мы куда? — Мы идём играть матч один против одного, — ответил Тоору, уже закрывая входную дверь. — Ты серьёзно? — Видишь, как с фильмами получилось. И сейчас тоже будет круто, я уверен.       На улице уже было достаточно темно. Прохладный апрельский ветер, продувавший до дрожи даже сквозь куртки, запах только-только разогревавшейся весны, витающий в воздухе, тусклый свет фонарей, горящих через одного в силу треснутых лампочек - всё это создавало свою особую атмосферу, которую хотелось оставить в своей памяти надолго, и оберегать, как что-то очень светлое.       Но самой особенной на улице была, конечно же, площадка, построенная на общем стадионе. Подсвечиваемая светом фонарей, она выглядела очень необычно и завораживающе. И глупо. Слишком глупо быть здесь так поздно.        Кто вообще согласится выйти в холод в 9 часов вечера, на какую-то дурацкую площадку, чтобы поиграть в какой-то дурацкий матч один на один вместо того, чтобы греться дома? Ивайзуми Хаджиме согласится. И ради чего? Ради придурка Ойкавы Тоору. — То есть ты просто... Ты просто делаешь подачу, я отбиваю... Мяч летит на твою сторону сетки, ты отбиваешь, и так... до 25 очков? — Ивайзуми повторил всё, что сказал ему Ойкава до этого, и получил утвердительный кивок, — Мы так играли раньше, потому что просто не знали, как ещё можно. Это ж бред, а не... — Ойкава громко шикнул, забрал мяч из рук Хаджиме, и отошёл за пределы площадки.       Раздалось громкое: «Подаю!» — Было очевидно, что ты выиграешь, Мусорокава. Потому что только тебе могла придти в голову такая бредовая идея, и выполнить такой ужас в силах тоже только ты. — Почему сразу бредовая? — Тоору был явно горд своей победой. — Ты просто злишься из-за того, что я снова оказался лучше тебя. — Не задохнись смотри от радости, — замечание Ивайзуми было не зря: прошло около 10 минут после их «матча», а Ойкава всё ещё тяжело дышал. Дыхание никак не могло восстановиться и оставалось сильно сбитым. — Ой, замолчи, Ива-чан. Давай иди быстрее, у нас не так много времени осталось до того, как нужно будет расходиться.       Последний пункт назначения был достигнут спустя 5 минут ходьбы. Перед взорами парней красовался 6-этажный дом, каких найти непросто. — И что это? — без каких-либо эмоций спросил Ивайзуми. — Шестиэтажка, — невозмутимо ответил Ойкава. — Ты думаешь, я совсем тупой? — Тогда чего спрашиваешь? Пошли уже, — Тоору взял Хаджиме за руку и повёл к входу. Затем потянул на себя железную дверь, которая легко открылась из-за того, что была давно размагничена. — Ты что делаешь?! — Откры... — Я вижу, что ты делаешь, я не про это! Ты куда нас вести собрался?! Если нас заметят, то либо выгонят пинками, либо отведут в полицию! — Этот дом заброшен, если ты не умеешь пользоваться зрением, дорогой Ива-чан. Здесь нет охраны, которая бы выгнала нас. Здесь вообще никого нет. И хватит уже печься о проблемах, жить ты когда собираешься?       Аргументов у бедного Ивайзуми не осталось, поэтому пришлось молча последовать за Тоору.       После долгого подъёма по лестнице, Ойкава и Хаджиме очутились на крыше. Казалось, совсем немного, и первый задохнётся вовсе, но со временем дыхание всё же восстановилось. Надолго ли? — Ты хочешь сказать, мы просто будем смотреть на звёзды в течение часа, и ничего больше не делать? — Да, именно так. Присаживайся, — голос звучит непринуждённо, будто творят вещи из детства не практически 18-ти летние парни, а те 14-ти летние подростки, которые только-только начинают жить по-настоящему, пытаясь ухватить из жизни всё. Юные, ещё не знающие никаких забот и тяжестей, просто смотрящие ужасные фильмы, не замечая ошибок, играющие дурацкий неправильный матч один на один, глядящие на звёзды часами, просто живут. — Я всегда хотел спросить, — начал Ивайзуми, — Ты ведь увлекаешься географией и астрономией, да? — кивок. — Планируешь поступать по этим специальностям? — Ну... Наверное, да, — «дожить бы ещё». — С детства мечтал быть каким-нибудь мореплавателем, который будет открывать острова. Или кем-то, кто открывал новые планеты или звёзды, и тоже давал бы им названия. Ну и, конечно же, волейбол я тоже ни за что не брошу! Буду совмещать. — Тебе бы только себе побольше славы захапать, — без зазрения совести сказал Хаджиме, и сразу получил удар кулаком в плечо. Несильно, скорее так, для вида. — Вот знаешь, как я назову своё первое открытие? Дурак Ива-чан. А второе будет неумёха-доигровщик. — Напуга-а-ал, Тупокава, — Ивайзуми старался не подавать виду, но в душе был искренне рад, что у Ойкавы столько планов, и он правда верил, что все они осуществятся. — Ты вот понимаешь хоть что-то в астрономии? — раздался голос Тоору в полной тишине. — Нет, у меня всегда было плохо с этим... — Дурак ты, Ива-чан. Потеряешься однажды, как тогда, 6 лет назад, а меня рядом не будет, как ты выбираться планируешь? — Ты меня оставлять собрался? Задумчивый взгляд, молчание в пару долгих секунд, и тут же растянувшаяся улыбка: «Конечно нет, Ива-чан!» — Вот, смотри, — Ойкава указал пальцем на сборище звёзд, — Видишь здесь самую яркую звезду? — удостоверившись, что Хаджиме внимательно его слушает, продолжил, — Это полярная звезда. Она - составляющая созвездия Малой медведицы. А от неё уже можно вычислить Большую медведицу, она находится зеркально. Нужно провести воображаемую линию между крайними точками этих двух созвездий. Вот там, где эта линия - Север. — Спасибо, конечно, но надеюсь мне это никогда не понадобится, и ты будешь рядом в любое время, когда я снова потеряюсь, — Ойкава лишь усмехнулся. После недолгого молчания. Ивайзуми продолжил. — Хотя, знаешь что? — М? — Даже если получится так, что мы будем в разных местах, когда этот год закончится, но мы всегда будем в одной вселенной, под одним небом. Этого будет достаточно. И не нужно так хорошо понимать астрономию, как ты, чтобы знать, что несмотря на расстояние между нами, наши чувства не изменятся.

...

      Закрытое ладонями лицо и звуки, отдалённо похожие на уж слишком плохо сдержанный смех со стороны Ойкавы, и резкое осознание того, что он только что сказал, со стороны Ивайзуми. — О Боже, Ива-чан, ты мне что, в любви признаёшься? — еле выдавил из себя Тоору, не убирая руки с лица. Чтобы не выдать красноту щёк. — Да я выразился неправильно, будто ты не понял! Я про дружбу говорил, придурок, мы же лучшие друзья! — медленно отведённый взгляд в сторону сказал всё за себя. Но никто из них, слава всем богам фортуны, не видел реакции друг друга.       После этой ситуации прошло около часа пустого общения. На телефон Тоору позвонили. Спустя недолгий разговор, он печально сообщил Ивайзуми, что пора по домам. — Уже так темно, — сказал Ойкава, — И невероятно холодно, хотя уже апрель, — изо рта вылетело облачко пара, после чего раздался кашель. Людям, которые не привыкли видеть и слышать такое, показалось бы, что это какой-то приступ астмы. Но Ивайзуми знал, что это уже стало нормой, и скоро прекратится. Он до сих пор думает о том, почему же у него тогда не возникло мыслей, что это что-то серьёзнее, нежели обычный кашель и сбитое дыхание. — Почему ты так часто кашляешь? — всё-таки озвучил свои мысли Хаджиме, — Ты не думал, что что-то не так? Это уже даже меня беспокоит, — сказал это так, будто это не он переживает по каждому удобному случаю. — Это с детства... Аллергия. Какая-то. — На что? На воздух? — Хаджиме недоверчиво посмотрел на Тоору. — Ну, весна же. Цветение, все дела, — факт, что кашлял Ойкава круглый год, они решили опустить.       Парни дошли до развилки. — Знаешь, я хотел бы запомнить этот вечер надолго, — почти шёпотом сказал Ойкава. — Я тоже. Очень.

***

— Ива-чан! — раздался голос на весь коридор, — Ива-чан, Ива-чан, Ива-чан! — Ойкава был не в себе от радости. — Нам устроили тренировочный матч с Датеко! Ты представляешь? — И тебе доброе утро, Дуракава. Да, представляю. — Ты слышал про их стену? Я просто уже не могу дождаться! Очень хочу пробить их блок! Ты обязан помочь мне сегодня, и постараться на всю! — Да-да, обязательно. Пойдём уже в класс, фанат сильных противников, — усмехнулся Ивайзуми.       Но стену Ойкава пробить не смог. Нет, не из-за нехватки опыта и сил. Скорее, эту возможность просто утащили прямо из-под носа.       Спустя некоторое количество времени, Тоору стоял на подаче, и уже было подкинул мяч для силовой в прыжке, но вместо того, чтобы ударить по мячу, несильно упал на колени, держась за плечо. — Тоору, ты в порядке? Ничего не повредил? — тут же подбежал Ивайзуми, а за ним и остальная команда. В этот раз это было даже внезапнее, чем обычно. — Руку неправильно занёс, видимо, извините, — «ага, как же... чёрт, как больно». — Ойкава! — крикнул тренер, — Можешь выйти, если нужно, — Тоору лишь молча кивнул и вышел во двор школы, не переставая держаться за плечо, в которое, если судить по ощущениям, будто бы стреляли из пистолета.       На площадку Ойкава так и не вернулся: лишь наблюдал с трибун за тем, как побеждает его команда, зная, что своей нескончаемой одышкой и болью только обременит её.       Несмотря на своё безучастие, Тоору радовался победе всё равно так же сильно, будто бы играл вместе с ними. — Тоору, ты как? — спросил Хаджиме уже на обратном пути со школы. — Нормально. Просто связки потянул немного, бывает. — Ам... — «связки потянул? Ойкава? при подаче? Мне кажется, или это немного несовместимые вещи?». — Ясно... Ты сейчас домой? — Типа того. Не совсем. — Чего? — Ну, ключи я сегодня благополучно забыл, а дома уже никого нет. Поэтому скорее всего перелезу через забор и посижу-подожду, пока родители приедут. — Нет, при таком раскладе ты идёшь ко мне. Я не хочу, чтобы ты разболелся ещё сильнее.       Ивайзуми предложил переждать у него не только потому, что думал о том, что Тоору может заболеть сильнее. Намного больше заполнял его сердце тот факт, что Ойкава точно будет в безопасности рядом с ним.

***

— Я так давно не был у тебя дома. Вы ремонт сделали? — Да, около двух месяцев назад, — ответил Хаджиме, открывая входную дверь. — Мам, пап, я дома! Со мной Тоору. — Ойкава, здравствуй, — послышалось откуда-то из глубины. — Здравствуйте, — крикнул в ответ Тоору, и прошёл прямо по коридору в комнату Ивайзуми. — Знаешь, я заметил, что ты похудел ещё сильнее. Ты на какой-то диете, что ли, — утвердил Хаджиме, прикрыв за собой дверь и прыгнув на кровать. — Брось ты уже, если я этого не замечаю, значит это точно не так, — обиженно ответил Ойкава. — Да ты вообще много чего очевидного не замечаешь. — Чего? — Чего?       Прошёл час ничегонеделания, и пришла СМС, которая гласила о том, что родители Тоору дома. — Ладненько, спасибо, Ива-чан, правда, — сказал Ойкава, — До свидания! — крикнул, в надежде, что его услышали, чтобы не показаться невоспитанным. После этого помахал рукой и удалился. «Боже, наконец я могу прокашляться. Это невероятно сложно сдерживать. Наверное, зря я это всё затеял. Но уже слишком поздно отказываться от своих идеалов» — думал Тоору, идя в сторону своего дома, и кашлял, без остановки кашлял.

***

— Хаджиме, у нас к тебе серьёзный разговор, — донёсся голос из кухни. В голове Ивайзуми уже пролетело 1000 и 1 воспоминание, где он хоть как-то косячил. — Да? — Садись, — стул неприятно проскрипел, — Итак, мы хотели обсудить с тобой достаточно важную тему... Тебе уже почти 18, но единственный, с кем ты так близко общаешься - Ойкава. Это... Настораживает. Я думаю, ты понимаешь, к чему мы... — О нет, я даже разговаривать про это не собираюсь, извините, у меня всё хорошо, — Хаджиме внаглую вышел из-за стола и направился в комнату, не реагируя на возмущения родителей. Если бы он сам знал, что происходит, то наверняка бы поговорил об этом. Но нет, он был абсолютно потерян. До момента, пока ему не пришла СМС. С признанием. От второгодки. С которой Хаджиме иногда проводил время, когда Ойкава был занят. Ивайзуми-сан, добрый вечер. Это Мацуо со второго года. Вы мне очень нравитесь... 18:02 «Наверное... Наверное мне стоит принять её чувства. Думаю, так станет проще. Мир ведь от этого не рухнет?»       Ивайзуми чересчур медленно печатал ответ. Ты тоже мне нравишься, Мацуо 18:07 - ужасная глупая ложь ради того, чтобы угодить всем, кроме себя. Значит, мы встречаемся? 18:07 Вроде. 19:48 Я рада! 19:49 - не прочитано.       И ещё надолго останется в таком статусе.