Подари мне немного счастья

      Поздний вечер, почти ночь. А я снова сижу взаперти в спальне, смотря на новые синяки на руках. Я не могу уже терпеть всё это… Почему так случилось? У нас с Эмилем было же всё хорошо, но вот говорили же мне: «Ты его до конца не знаешь, а уже бежишь замуж!» — и это оказалось правдой. Но я была двадцатилетней дурой, которая повелась на всё! Эмиль выполнил только одно обещание: увёз меня из России во Францию, но где же то счастье, которое он обещал? Его и не было. После того, как у нас родился сын Кристоф, спустя примерно два года, он раскрыл свою истинную натуру. Он садист…       А тем более он избивал меня прямо на глазах у Кристофа. На глазах у четырёхлетнего ребёнка… Но мало того, что Эмиль бил меня, так ещё часто поднимал руку и на Кристофа. Господи, ну ребёнок в чём виноват? Почему он тоже всегда в синяках? Почему всё именно так?..       Чтобы скрывать синяки и порезы, которые я наносила на себя (муж довёл меня и до селфхарма), мне приходилось носить закрытую одежду. Я никогда не носила платья, а если и носила, то только без капроновых колготок, заменяя их на что-то другое, и с длинными рукавами. Я всегда была одета в джинсы, водолазки или свитера. Я не хотела, чтобы другие видели, что под одеждой и что происходило в моей семье… — Что ты там опять сказал?! Замолкни, ублюдок, и не смей ничего говорить больше! — это был крик Эмиля, а кричал он, скорее всего, на Кристофа. — Папа! Я просто прошу тебя, хватит бить меня и маму! — Кристоф явно говорил сквозь слёзы. — Замолчи! — Послышались сильный удар и плач ребенка.       Я не стала сидеть сложа руки, а встала и пошла защищать сына. Кристоф и сам старался защищать меня от Эмиля, я же никогда не бросала его. — Эмиль! Отойди от Кристофа! — кричала я на мужа, закрывая мальчика собой. — Не мешай, Анжелина! — говорил Мюрай. — Лучше сама уйди и дай мне разобраться с ним! — Разобраться?! — Я была уже зла. — Кристоф просто попросил тебя прекратить избивать меня и его! Мы уже натерпелись достаточно за три года! Отойди от него!       Мужчина лишь недовольно фыркнул, зато я получила очень сильную пощёчину. Кристоф только сильнее прижался ко мне. После этого я упала на колени, а мой муж развернулся и ушёл из квартиры. — Мамочка, ты в порядке? — спросил Кристоф, обнимая меня. — Не переживай, сынок, всё пройдёт, — ответила я, с улыбкой смотря на сына.       Кристоф был моей полной копией: каштановые волосы, большие серо-зелёные глаза… Только его кожа стала бледной от ужаса. — Кристоф, — обратилась я к мальчику, — может, мы пойдём в твою комнату? Там ты и расскажешь, что произошло. — Хорошо. — Мой сын кивнул. — Жди меня, я сейчас приду. Тебе принести чего-нибудь? — Я хочу есть. — Хорошо, я сейчас принесу тебе что-то вкусное. Пожалуйста, иди в свою комнату.       Мальчик лишь одобрительно кивнул и ушёл в свою комнату. Я же поднялась с пола и открыла шкаф. Из сладостей, которые так обожал мой сын, у нас осталось немного печенья. Надеюсь, что Кристоф будет доволен таким вкусностям. Ну, и тёплому молоку с мёдом. Быстро всё достав и разогрев молоко, я пошла к сыну в комнату. Кристоф уже сидел на кровати. — Кристоф, расскажи, что же всё-таки случилось, — говорю я, ставя на стол молоко с печеньем, а после подсаживаясь к сыну. — Ну, я просто… — начал мальчик, взяв одно печенье и начав есть его, запивая молоком, — хотел взять немного еды, но на кухню вошёл папа и стал кричать, после чего ударил меня. Я начал плакать и сказал, чтобы он прекратил бить нас с тобой, но он стал только ещё больше кричать и снова ударил меня… — Кристоф продолжал лить слёзы, а я обняла его. — Не переживай, сейчас всё хорошо. — Я начала гладить мальчика по голове.       Действительно, ни я, ни Кристоф не могли больше терпеть того, что творил Эмиль. За два года для нас обоих это стало невыносимым, а особенно для Кристофа. И нам приходилось всё это скрывать под маской счастливой семьи. Никто не знал, что творилось на самом деле… — Мам, — я повернулась к Кристофу, — а мы ведь сможем снова жить счастливо? Как до того, как папа начал нас бить? — Сможем, — ответила я. — И ты, и я сможем снова жить счастливо. — Правда? — Правда. Всё будет хорошо, я в этом уверена.       Мальчик лишь тепло улыбнулся мне, а я обняла его. — Всё, ложись спать, уже поздно. — сказала я сыну. — Хорошо, мама. — Кристоф улыбнулся мне, обнимая плюшевого лисёнка. — Старайся думать о хорошем, — я ещё раз погладила сына по голове, — и увидишь, что для нас с тобой снова наступит счастье.       Сын лишь кивнул, допил молоко, а после чего залез под одеяло, а я поцеловала его в лоб и пожелала спокойной ночи. После того, как Кристоф закрыл глаза, я вышла из комнаты и направилась в спальню. Сев на подоконник, я посмотрела в окно, за которым лил дождь, и вновь погрузилась в свои мысли.       Париж красив ночью, а дождь за окном передавал моё состояние на данный момент. На моём лице выражалось спокойствие, но внутри были печаль и разочарование. Почему я тогда не поверила своей матери?.. А всё очень просто: я была очень глупа, считала, что если выйду замуж за француза и уеду в Париж, то буду жить лучше всех. И что же вышло? Счастья нет вовсе. — Одно разочарование, и не более, — говорю я себе.       Все ведь учатся на своих ошибках? Все. Вот и я не исключение. Но… Я вряд ли уверена, что смогу обрести то, что когда-то упустила. Возможно, меня ждала счастливая жизнь, но я ушла в другую сторону и теперь страдаю. Похоже, что мне оставалось жить так всю оставшуюся жизнь… Весь остаток жизни в побоях и несчастье. Это ли я себе просила? Конечно же нет. Но всё оказалось не так, как я хотела… Я надеялась на счастье, но теперь же я и мой сын вынуждены страдать от рук мужа, который не собирался останавливаться. Боже, ну почему нельзя вернуться в прошлое и всё исправить? Если бы я могла, то не стала вестись на ложь Эмиля и жить по-другому. — Но вместо этого ты всё сделала наоборот, Анжелина, — сказала я, смотря на своё отражение в окне.       Синяк от пощёчины остался на лице, причём очень сильно заметным. Мне оставалось надеяться, что он скоро пройдёт и вновь замазывать его большим количеством крема от синяков не придётся. Мне уже не привыкать, для меня это стало обычным делом. — И вот это то, чего ты хотела? — спросила я себя. — Ты хотела, чтобы тебя постоянно били? Чтобы постоянно повышали голос?       Такие вопросы я задавала сама себе часто. Я спрашивала себя из прошлого, ту глупую Анжелину Королёву, которая не верила никому, кроме Эмиля Мюрая. А ведь даже моя лучшая подруга Катя говорила, что от него не стоило ждать добра, и оказалась права! Вы все были правы: мама, папа, брат, Катя… Но ты же никому не верила? Не верила. И вот теперь страдаешь. Но, кроме тебя, страдал и твой сын. Но за что? Кристоф не виноват, что его мать была такой глупой…       Тяжело вздохнув, я ещё раз глянула в окно. Дождливая ночь прекрасно придавала атмосферу всего этого: грусти, печали, тоски… — La tristesse et la frustration ne se détachent jamais d'un ami…*       Я так и просидела на подоконнике с очередными печальными мыслями. Я даже не собиралась ложиться, потому что мне было страшно… Страшно за себя, за Кристофа, за нас обоих. Что с нами будет? Чего ещё ожидать от жестокого тирана? Неужели придётся жить так всю жизнь?       Больше всего я боялась, что Кристоф может вырасти таким же жестоким, как и его отец. Дети же могут считать побои нормальным… Но казалось, что мой сын не такой, на что я очень надеялась. Кристоф был очень добрым и воспитанным, я никогда не видела, чтобы он был агрессивным или дрался. — Всё, что остаётся, так это надеяться, — сказала я, успокивая себя от мыслей насчёт сына в будущем.       Убедившись, что мужа нет, я взяла полотенце и пошла в душ. Тревога не покидала меня даже там. После душа я быстро оделась в пижаму и легла в кровать. Как же я хочу, чтобы завтрашний день был лучше…