Пока, Кай!

Райот Роузваль в жизни оказался ещё более шумным и дотошным, чем казался по телефону. С самого порога, принявшись гонять слуг и ругать пыльные полки в прихожей, он жарко расцеловал сына в обе щеки и начал громко возмущаться по поводу отрезанных волос. — Как же так, Тимоти?! — охал он. — Ты же растил их со свадьбы! — Захотелось немного обновить образ, — смущенный от такого напора, пробормотал Тимоха. — Сейчас как раз в моду входят такие прически… Признаться, он понятия не имел, так ли это на самом деле, но папа, поджав губы, явно что-то такое припомнил и немного успокоился. Вообще, Тим быстро привык к своему экстравагантному новоявленному родственнику. С ним было просто. Слушай его и кивай, делов-то. Райот рассказывал, как дела дома, извинялся, что отец не смог приехать, хвалил Тимохины вареники и подсчитывал их углеводность. Потом интересовался отношениями с Каем, не слишком слушая бормотание парня, ругал его муженька на чем свет стоит, пока тот старался не слишком уж довольно улыбаться. — А как там Барри? — вдруг спросил Райот и неожиданно замолк, действительно дожидаясь ответа. Тиму понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о ком идет речь, а потом вспомнил один из контактов в телефоне. Барри, кажется, в прошлой жизни был его лучшим другом, но сейчас парнишка ему не писал. — А что? — настороженно спросил Тимофей. Папа пораженно распахнул рот. — Ты что, не слышал?! Барри ехал со своим парнем на машине и попал в жуткую аварию! Насколько я знаю, он уже оклемался, но подробностей мне, конечно, никто не рассказывал. Ты что, не созванивался с ним ни разу?! Это же твой лучший друг! Тимоха немного растерялся, а ещё неожиданно для себя почувствовал укол совести. Это для него Барри был никем, но для парнишки Тимоти он все-таки был близким другом. — Я ему напишу, — твердо пообещал Тим. — Да уж пожалуйста, — сердито фыркнул Райот, но, поворчав ещё пару минут, снова принялся расслабленно болтать обо всем подряд. Когда Тимоха проводил беспокойного папашу и закрыл за ним дверь, на душе остался противоречивый осадок. С одной стороны, общение с таким человеком сильно утомляло. С другой — сразу после его ухода стало как-то одиноко и слишком тихо. Парень вернулся на кухню, задумчиво убрал посуду, снова чувствуя, как наваливается слабость и странный озноб. Потом спохватился и, найдя в контактах несчастного «Барри», написал ему короткое: «Привет, дружище, как ты там?» Ответ не заставил себя долго ждать. Слово, пришедшее в ответ, было матерным и в целом характеризовало очень тяжелую жизнь настоящего русского человека. Тимоха ошеломленно поморгал, чувствуя себя каким-то моралистом (в его новом окружении слово «пиздец» было большой редкостью), а потом написал задумчивое: «Понимаю» «Да это вряд ли» — тут же пришло новое сообщение. И следом: «Слушай, мы ж вроде как друзья?» Тимоха почесал затылок. «Ну да» «Тогда я должен тебе кое-что рассказать. Обсудить это мне больше не с кем. Приедешь ко мне в больничку?» Тим прикинул планы на завтра и ответил согласием. Странный Барри записал ему хриплое голосовое с адресом госпиталя в центре Ристоля и вышел из онлайна, а Тимоха, ради интереса пролистав переписку месячной давности, решил, что сейчас, наверное, сможет терпеть своего нового друга, раз тот общается такими словечками, от которых тот же Берт пришел бы в ужас. Кай вернулся вовремя, как раз к тому моменту, когда Тимофей успел нажарить куриных крылышек в медовом соусе и отварить что-то похожее на рис на гарнир. Муж явно заметил задумчивое состояние Тима, потому что сначала долго прожигал его внимательным взглядом, а потом, вздохнув и отложив вилку. — Как прошла встреча с папой? — Нормально, — мотнул головой Тим. И тут же спросил. — Ты знал, что Барри попал в аварию? Мужчина удивленно приподнял брови и Тимоха тут же понял, что нет, не знал. — Нет, — отозвался тот. — Он жив? — Да вроде как, мы сегодня переписывались. Я поеду навещу его завтра, ты не против? — Конечно нет, ты уже давно никуда кроме зала не выбирался. Тим снова задумчиво кивнул и зябко повел плечами. Муж тут же оказался за его спиной, накрывая сильными ласковыми пальцами напряженные мышцы. — Волнуешься? Тимоха вздохнул. Почему-то он действительно волновался за этого незнакомца, но впервые ощущал, что это сугубо его эмоции, а не чувства иногда просыпающейся в нем сущности Тимоти Энгеля. — Тим, — мягко позвал мужчина. — Он поправится, я уверен. Раз может переписываться — точно пойдет на поправку. Да и денег у его родителей предостаточно, сам знаешь. Тим не знал, но снова кивнул. — Ну не грусти, малыш. Хочешь, пойдем покатаемся на твоей машинке? Парень тут же оживился. Он почти забыл об этой затее, но, несмотря на легкое недомогание и тревожные мысли, объездить свой свадебный подарок ему хотелось. Они вместе пошли к гаражу, провожаемые взглядом телохранителя Бейна, стоящего в холле с телефоном у уха. Тимоха тут же выдернул ладонь из руки Кая, почему-то продолжая смущаться любовных жестов. В гараже, который был отдельной одноэтажной пристройкой, стояло несколько хороших машин, включая ту, на которой Тима возили в город. Но вот в самом дальнем углу стояла маленькая низкая машинка, этакий спорткар яркого-синего цвета с двумя белыми полосками на бампере. Тимоха восхищенно замер, оглядывая его. — Я должен был догадаться, что ты любишь синий, — хмыкнул ему на ухо Кай. — Садись за руль. Парень проворно забрался на водительское сиденье, жадно вдыхая запах новой машины: краски, лака и кожаной обивки. Громоздкий альфач неуклюже забрался на второе место, продолжая с улыбкой наблюдать за своим мужем. Тот нетерпеливо повернул ключ зажигания и чуть ли не застонал от звука зарычавшего мощного мотора. — Давай, выезжай. Тимоха послушно дернул рычаг коробки передач и осторожно выехал из гаража. Колеса зашуршали по гравию подъездной дорожки и парень вопросительно посмотрел на мужчину. — Можем прокатить по трассе, там сейчас мало машин, — предложил тот, и Тим, выехав за пределы территории поместья на асфальтированную дорогу, вдруг резко втопил педаль газа в пол. Тимоха даже вскрикнул от восторга, пока Кай, явно труханув, вцепился в боковую ручку. Они неслись по пустынной дороге, за считанные секунды набирая скорость, машинка слушалась малейшего движения вцепившихся в руль рук и Тим, которому только изредка доводилось водить машины своих друзей, ощущал небывалый восторг, что теперь что-то настолько прекрасное было его собственностью. — А тебе никогда не казалось, что жизнь бессмысленна? — пряча веселье, меланхолично поинтересовался Тимоха. Кай посмотрел на него с неприкрытым ужасом, и парень все же рассмеялся. Они катались около часа, Кай явно был удивлен, что его муж оказался не таким уж профаном в вождении. Тим привык к машине всего за несколько минут, будто бы она была создана только для него. Вернувшись в дом и загнав спорткар в гараж, парень тут же начал искать в интернете марку машины, вскоре зачитывая её характеристики и стараясь не нервничать, глядя на бесконечные нули в рыночной стоимости. Кай не сильно мешал, продолжая сидеть на пассажирском сиденье и слушая восторги мужа. А потом вдруг подался вперед и требовательно накрыл губы юноши поцелуем. Тот, возбужденный поездкой и переполненный новыми ощущениями, неожиданно для себя ответил на поцелуй, вплетая пальцы в жестковатые темные пряди на затылке мужчины. Позже, ворочаясь в кровати и вспоминая горящие похотью глаза альфы, Тим даже немного жалел, что скоропостижно сбежал из машины, когда Кай потянул его себе на колени. Но переломить внутренний стержень пока не удавалось, да и не очень-то хотелось. Ехать на своей машине в больницу муженек ему не разрешил. Утром, сидя за столом и привычно листая газету, он категорично заявил, что в город парень будет выезжать только в сопровождении телохранителей. А спорткар исключительно для поездок за городом и желательно с самим Каем, но никак не в одиночестве. — Да, папочка, — язвительно отозвался Тим, за что был награжден весьма красноречивым предупреждающим взглядом. «Мстит, наверное» — грустно решил Тимоха, но спорить не стал. Он ещё помнил, что когда-то на него совершили нападение, поэтому пекся о своей безопасности. Выехали они часам к двенадцати. Тим, подумав, что в больницах, пусть и самых дорогих, кормят все равно не то чтобы очень, настряпал гору отличных сэндвичей с курицей, салатом и соусом, смахивающим на родной мазик. Барри наверняка был одним из тех омежек, которые жутко пекутся о своей фигурке, но больным позволялось кушать столько, сколько хочется, это Тимофей знал с самого детства. Госпиталь был в самом центре Ристоля, величественное здание в десяток этажей. На стойке регистрации Тим почувствовал себя идиотом, напрочь забыв заранее поинтересоваться фамилией своего друга, из-за чего срочно открывал переписки, чтобы назвать бете-администратору фамилию их пациента. — Да, у нас такой есть. Палата номер четыреста шесть, четвертый этаж, вверх на лифте и направо. Посещение до шести вечера, не задерживайтесь. Тимоха поблагодарил за помощь и втиснулся в лифт вместе со своими телохранителями. Бейн встал к нему лицом, почти прижавшись к груди парня, снова разглядывая его, как диковинную зверушку. Тим почувствовал, как против воли щеки трогает румянец. Палата явно была частной, со своей прихожей, отдельным санузлом и маленькой гардеробной. Сама же комната оказалась просторной и светлой, с большими окнами и сиротливой медицинской кроватью на колесиках. На тумбочках по бокам койки стояли цветы. — Тимоти? — хрипловато позвали парня из-под вороха одеял. Тот тут же подошел. Телохранители, осмотрев палату на отсутствие опасности, кивнули и вышли. — Привет, Барри, — негромко поздоровался парень. — Как ты? — Да просто пиздец, — повторил омежка, чем вызвал у Тима невольную улыбку. Барри был довольно миловидным мальчишкой, кареглазым, веснушчатым и таким же кучерявым, как сам Тимоха. Правая рука и ребра были перебинтованы, на щеке красовалась страшноватая гематома. — Как тебя угораздило? — Да сам не знаю, — мученически вздохнул он. — О, хавчик? Довольно проворно для больного человека Барри выдрал бумажный пакет из рук Тима, зарылся в него и через мгновение вгрызся в сэндвич с видом крайнего блаженства на лице. — То, что надо, — улыбнулся он. — А то тут одни каши и супы. Тимоха понимающе кивнул. — И все, же, Барри. Как ты умудрился? Парнишка как-то неуловимо знакомо покусал губу. Потом внимательно посмотрел на Тима. — Я могу тебе доверять? — Конечно, — с готовностью отозвался парень, подтаскивая стул и садясь рядом. Барри говорил не так жеманно мерзко, как в своих голосовых, и Тимоха для себя решил, что попробует узнать этого мальчишку. — Я… Скажем, я почти ничего не помню до того, как попал в аварию. Тимоти, представляешь, ко мне приходят люди, типа мои родители, а я в упор их не узнаю. Нет, ты прикинь? Парень пораженно хлопнул ресницами, не зная, как реагировать на такое совпадение. Барри же расценил его молчание по-своему. — Да, ты вряд ли можешь меня понять… — Нет! — тут же спохватился Тимоха. — Ещё как могу, сам в такой же ситуации. У меня тут недавно произошла стычка с мужем, и я потерял память, но изо всех сил делаю вид, что прекрасно понимаю, что происходит. Барри, я даже тебя-то не помню, только читал наши переписки, поэтому не писал так долго, извини… — Да ты гонишь, — округлил глаза омега, а у Тима снова что-то тревожно щелкнуло в мозгу. — Быть не может. — Как оказалось, может. Прикольно совпало, да? — с грустной иронией спросил парень. Они помолчали, пока Барри разделывался с очередным бутербродом. — Тогда, мы, получается, друг другу никто? — вдруг спросил он. — Да, — пожал плечами Тимоха. — Но ты вроде ничего пацан, в баньке за мылом нагинаться можно, так что, глядишь, заново подружимся. Барри заливисто рассмеялся. — Говоришь, как один мой друган, — весело сообщил он, явно воспрянув духом. — Друган? — приподнял брови Тим. — Ты же сказал, у тебя амнезия. Парнишка снова закусил губу, отводя взгляд. — Бля, если я тебе расскажу, то из интенсивной терапии перееду в психушку прям на этой же каталке, — тихо пробурчал Барри. Тимоха потянулся и взял парня за здоровую руку, пряча жадное любопытство. — Ты можешь рассказать мне все, я тебя не сдам, Барри, обещаю. Омежка явно засомневался, стоит ли ему говорить, но потом, вздохнув и ненадолго прикрыв глаза, вдруг выдал: — Я, короче, не Барри никакой. Тим снова моргнул, как дурачок. — Чего? — Я не Барри, — повторил юноша. — Я вообще не понимаю, где я, кто я, но я точно не Барри Уокер, мне точно не двадцать лет, я точно не сын двух бать и точно не твой старый друг. У меня ощущение, да, звучит дико, но… Что я, короче, умер в своем мире и оказался тут. Тимоха невольно стиснул руку парня в пальцах, отчего тот ойкнул. — Да не смотри ты так, — раздраженно сказал омежка, отдернув ладонь. — Я не псих, ясно? Мне было двадцать шесть почти, я жил в нормальном мире, где были женщины и все такое, ты даже не знаешь, кто это. Жил в Москве, это в России, закончил юрфак, набухался, полез под мост, мой друг-долбаеб начал падать, я шатнулся за ним, тоже упал, три дня провалялся в коме, а когда вроде бы очнулся словил сердечный приступ и сдох. Следующее, что помню — потолок реанимации этой ебучей больницы, так что никакой я не Барри, я… — Кирюха… — сипло выдохнул Тимофей.